Синяя книга

Лисбет быстро отрицательно мотнула головой. Копна белоснежных волос разлетелась в разные стороны и, сделав движение туда-обратно, успокоилась, разлегшись на плечах застывшим вспененным водопадом. Ответить она не могла, ком в горле мешал произнести слова опровержения вслух.
– Бездна, – достаточно громко прошептал приятный женский голос.
Кто бы из присутствующих ни бросал на нее взгляд, каждый поражался ее невозмутимости и уверенному превосходству во взгляде. Холодная маска отчужденности, с которой Лисбет так свыклась за последние годы, никого не пропускала внутрь. А также не выпускала наружу истинные эмоции. Ее молчание дополняло эту картину.
– Магистр Гинс, – сказал Валхейм, – повторюсь, мы разберемся по всей строгости. Если все, что вы сказали нам сегодня, – правда, это горе вернется под крыло вашего клана. Таково мое решение.
После этих слов девушка перестала слышать, о чем дальше шел разговор. По отголоскам уверенного и знакомого голоса, долетавшего до ее затуманенного сознания, она поняла, что к беседе подключился наставник. Она погрузилась в свои мысли, пытаясь понять, в какой момент она прогневала судьбу, что, несмотря на все старания, печать беды идет за ней следом. И, видимо, скоро догонит. Что делать дальше?
Из головы девушки напрочь вылетел ее соученик, стоявший рядом. И тот не преминул о себе напомнить.
– Ну что, Лиса, – она вздрогнула от неожиданного шепота рядом, – твой страх догнал тебя. Что теперь?
У девушки побежали мурашки по коже. Фрей буквально озвучил ее мысли. Она молчала.
Фрей, не дождавшись никакого ответа на свой вопрос, продолжил:
– Я думаю, не все так плохо. Наш наставник – важная птица. Думаю, он смягчит твое наказание. Возможно, – он на минуту задумался, – отделаешься всего лишь закрытием дара.
На мгновение маска спокойствия спала с лица Лисбет: она агрессивно посмотрела в его глаза и зло процедила:
– Тебе-то какое дело! Избавишься от неудачницы рядом с собой, к тому же Белой!
Фрей увидел по ее глазам, что за внешней уверенностью и злостью скрывается целая бездна тоски.
– Ну, волосы у тебя действительно белые, тут не поспоришь. – Юноша пожал плечами.
В это время беседа магистров стала переходить на повышенные тона.
Он как ни в чем не бывало продолжал:
– А что такого в моем вопросе? Мне просто интересно. – Его взгляд озорно сверкнул. – А вот скажи. Если вдруг тебя лишат магии и ты станешь продавать булочки с лакрицей, будешь мне делать скидку? По старой дружбе, так сказать?
У девушки расширились глаза. Страх отступил на второй план. На первый же выступило удивление. И немного злости. Неужели этот тупица не видит, что сейчас решается ее судьба?
– Ты вообще ничего не понимаешь? – повторила она вслух свои мысли.
– Понимаю. – Фрей поник головой. – Я для тебя делаю все, а ты для меня ничего. Даже булочки жалко.
Лисбет с широко открытыми глазами окинула отстраненным взглядом все вокруг, потом посмотрела в глаза этого странного человека, которого она до сих пор не могла понять, и с грустью мягко сказала:
– Ты не понимаешь, но этот клан – последнее, что берегло меня, мою жизнь. Надеюсь, ты никогда не окажешься в подобной ситуации.
Парень тихо хохотнул.
– Окажусь. И гораздо быстрее, чем ты думаешь, – весело отозвался он. – И кстати, возможно, это последний шанс сказать, что тебе очень идет эта обтягивающая одежда.
Девушка не сразу поняла, что он произнес. Во время всего разговора с этим человеком ее бросало от одной эмоции к другой, она не успевала. Потом поняла. Опять разозлилась. Смутилась.
Фрей наблюдал, довольный ее реакцией.
– Ну, по крайней мере, ты теперь не боишься, Белая Лиса, – на удивление серьезно добавил он и сделал широкий шаг вперед.
А дальше в единый миг:
…Лисбет, ошарашенная, попыталась схватить его за предплечье…
…Решение окончательное! Увести ее! – Голос Валхейма…
…Удивленно приподнятая бровь Блааса, заметившего шаг ученика…
…Это я напал на Белого! – Громкий голос Фрея…
Тишина.
Оглушающая тишина.
Только приглушенно доносится из-за толстых стен здания жизнь города снаружи: крики рыночных зазывал, ругань споткнувшегося прохожего, громкий голос глашатая с площади неподалеку, щебетание детворы, играющей во дворе. Присутствующие ничего этого не слышали. Они были ошарашены.
 
– Что? – спросил Глава, прочистив горло.
– Что ты делаешь? – шипела Лис из-за спины Фрея.
– Это я напал на Белого! – громко повторил юноша.
Пока остальные пытались понять, как реагировать на новую информацию, Аберфорт, которого этот поворот не устраивал, среагировал.
– Это ложь! – быстро бросил он.
– Серьезно, что ли? – Валхейм не верил своим ушам, обращаясь к молодому ученику.
– Абсолютно, – уверенно сказал Фрей, ни капли не смущаясь направленных на него заинтересованных взглядов. – И сразу оговорюсь: мое нападение было ответной реакцией на атаку Белого в мою сторону. Исключительно защита.
Все вокруг, и даже Блаас, перевели свои взоры на Аберфорта. Тот стоял недовольный.
– Это ложь, – повторил он. – Зачем мне это делать? Мальчишка невменяем и первый напал, поняв, что я из другого клана.
– Вот, про это мы и говорили, магистр, – напомнил о себе женский голос из Совета. – Нужно сначала разобраться, что на самом деле произошло, и только после этого выносить решение по такому серьезному обвинению.
Белый поднял обе руки в примиряющем жесте. Голос же его оставался недружелюбным.
– Это я уже понял. Но я хочу, чтобы вы узнали реальное положение вещей. Акт агрессии был совершен именно моей ученицей, а не этим влюбленным щенком.
Валхейм, все это время стоявший, сел и устало потер переносицу.
– Черт-те что… – протянул он. – Действительно не понимаю, как затесался в эту ситуацию молодой человек. – И, обращаясь ко всем, добавил: – Разберемся.
Фрей сделал шаг вперед и с вызовом обратился к Белому:
– Я что-то не вижу в твоей руке бутылочку бразийского, которую ты мне должен, Корж.
«И правда невменяем», – пронеслось в голове у членов Совета. Лисбет что-то шипела за его спиной. У Белого же гневно раздулись ноздри. Фрей продолжал, явно издеваясь:
– Может, покалеченная нога мешает за ней сбегать? У меня есть доказательства, – заявил он Совету, – что именно я сражался с этим человеком. Я его ранил. – После небольшой паузы Фрей закончил словами: – Даю согласие на эмоциональную проверку.
Блаас удивленно приподнял бровь. И одобрительно. Реальный расклад он не знал. Но он хорошо знал своих учеников и мог примерно представлять, что произошло на самом деле и что происходит именно сейчас. В общих чертах. И эмоциональная проверка была хорошим решением в данной ситуации. Никаких точных деталей проверяющий не узнает: кто первый напал, что было сказано, как развивались события. Узнают только эмоции, которые ощущались в момент событий. Если было столкновение, то есть сильный эмоциональный выброс в сторону другого человека, а вдобавок еще и контакт с ним, то хороший телепат сможет даже примерно определить, на кого были направлены эмоции проверяемого. Не конкретного человека, а общие черты: какая магия ему присуща, его сила, поведение, пол. При близком же контакте, а тем более нанесении увечий, происходило непосредственное соприкосновение двух аур, которые можно было подсмотреть в эмоциональном отклике. На такое были способны только считанные единицы среди телепатов. Расшифровка эмоциональной окраски – все равно что разгадывание умысла художника, нарисовавшего картину лишь из случайных разноцветных мазков. Очень творческий процесс. И чтобы все правильно разобрать, нужно самому быть художником.
– Хорошо, – сказал Валхейм. – По крайней мере, сейчас мы сможем определить, кто именно участвовал в этом… недоразумении. Полинария, прошу.
После этих слов одна из фигур поднялась и двинулась в сторону стоявшего ученика. Полинария. Одна из членов Совета. Тот самый мягкий женский голос, который все это время принимал участие в беседе. И лучший телепат по эмоциям.