Лорд 4 (СИ)

— Ясно, садитэсь, Павэл Михайлович. Ми подумаем над вашим прэдложением. Но разве советские развэдчики не смогут справиться самостоятельно, только своими силами без помощи каких-то шаманом?
— Смогут, Иосиф Виссарионович. Но с амулетами качество работы вырастет значительно, — ответил тот. — К тому же, если всё то, что я о них слышал правда, то с ними можно расширить действия агентов. Им не придётся действовать в узких рамках, которые отлично известны вражеской разведке.
— Хорошо, я вас услышал.
*****
Не успел я пройти через заработавший портал, как меня огорошили новостью о немецком авианалёте. К счастью, неудавшимся. Бомбардировщики каким-то чудом вовремя успел заметить сокол-связной в Минске и сообщить по радиостанции про них. А дальше их встретили за несколько десятков километров до цитадели, не дав тем и шанса нанести нам хоть какой-то урон.
Увы, но совсем без жертв не обошлось. Погибли три сокола и два наездника. Оборотни, скорее всего, пострадали от близких взрывов боеприпасов. Самолёты несли по нескольку тонн бомб. И когда они одновременно взрывались, то выжить не получалось даже у матёрых оборотней. Также погибли и наездники со своими животными. Они не обладали феноменальной живучестью перевёртышей. Защитные амулеты отвели самые первые осколки и отключились, а следующие убили людей и животных. К сожалению, те подобрались слишком близко к «хенкелям» не имея достаточного опыта для борьбы с самолётами. Это всё набирается со временем и с помощью крови. Своей и чужой.
Тела соколов так и не нашли. Скорее всего, их сожгло дотла в обличье птиц. Много ли там нужно для крошечной тушки? По истечению трёх дней в могилки положили личные вещи парней. Наездников похоронили вместе с их грифонами.
Первые крупные потери. Неприятно и больно было сильнее вдвойне из-за того, что бой, по сути, был обычным. Соколы уже не раз схватывались с асами из люфтваффе. Да я сам помнится, спустил с небес на землю несколько врагов.
С другой стороны, с настолько крупными силами и мощными самолётами нам сталкиваться ещё не приходилось. Да ещё и в условиях, когда промедление стоило бы жизни людям на земле. И не только им — Очагу!
И всё же было очень больно на душе. Столько сражений и операций, столько побед над врагами, и почти ни одного погибшего. А тут…
— Война, Киррлис! Не они первые, не они последние, — тихо сказал Прохор, почувствовав моё состояние. — Мы воины и рождены, чтобы умирать в боях. Больно, тяжко. Но у нас каждому на роду написано уйти к костлявой ровно в тот день, когда суждено. Ни раньше, ни позже. Важно то, как уйдём. Парни ушли достойно! Но отомстить немчуре нужно, — на последних словах в его голосе проскочили яростные рыкающие нотки свирепого зверя.
— Отомстим…
После воздушного боя были захвачены пленные и немало. Общим счётом к нам в руки попали девятнадцать лётчиков. Наглые и гонористые до изумления, демонстрирующие своё презрение в наш адрес и сыплющие угрозы с оскорблениями даже невзирая на тумаки. Вместо ответов на наши вопросы плевались и обещали, что нас вскоре обязательно повесят.
— Лорд, позволь? — обратился ко мне Прохор. — Они быстро станут шёлковыми.
То, что он задумал, я сразу понял и кивнул, давая разрешение. Можно, конечно, и ментальными чарами поработать. Так результат даже лучше получится. Но иногда стоит и подчинённым пойти навстречу, тем более оборотням, чтобы они не взбесились от ничегонеделания во время патрулей и дежурств в Цитадели.
Получив моё одобрение, Прохор на глазах у толпы пленников перекинулся в медведя, яростно взревел и бросился к ним. Те же, будучи связанными, только и могли, что извиваться на земле да вторить звериному рёву истошными паническими криками. Оказавшись рядом с одним из тех, кто громче других демонстрировал своё презрение к нам и к смерти, беролак ударом лапы распорол ему живот. Крик несчастного сменился страшным хрипом. Пару немцев вырвало желчью, ещё несколько боролись с приступами тошноты. И я их вполне понимаю: страшно, чудовищно и пахуче.
 
Между тем, оборотень не успокоился на выпускании кишок. Следующим ударом он буквально сорвал скальп и лицо у несчастно и отбросил их на ближайших пленников. А уж кровью забрызгало всех без исключения.
— Хватит! — громко произнёс я, когда беролак повернул голову в сторону следующего немца. Тот от вида звериного оскала, забрызганной кровью бурой шерсти на морде и бешеных глаз задёргался, а потом истошно заорал-завыл на одной ноте. — «Готов, рехнулся».
Прохор после моего окрика вернулся на своё старое место и принял человеческий облик.
— Слабоваты в коленках оказались, — плюнул он в сторону пленных. — Только и могут слабых мучить и бомбить деревни, — затем повысил голос. — Ну, языки развязались? Или кто-то ещё хочет поиграть в героического сына третьего рейха? Ежели что, то милости просим, а то я не наелся, — и ухмыльнулся, демонстрируя белоснежные зубы с клыками чуть большего размера, чем полагается иметь людям.
Героев не нашлось. Привыкшие к, так сказать, обычному миру, после демонстрации нового разрыва шаблона, немцы превратились в тесто — бери и лепи, что хочешь. Воздушные асы оказались из самого Берлина, где находился их аэродром. Самолёты, которые спустили с небес на землю мои товарищи, были новейшими аппаратами, на которые возлагали большие надежды многие из верхушки Германии. Правда, как и всё новое, они обладали множеством проблем. Из хорошего узнал, что вся та воздушная армада, что валяется в виде кое-где всё ещё дымящихся обломков по лесам Витебщины — это практически все дальние бомбардировщики, которые успели изготовить немцы. Больше нет, только несколько штук, требующих капитального ремонта. Их даже десятка не наберётся. Впрочем, учитывая расстояние от того же Берлина до меня, гитлеровцы вполне могут использовать и обычные старые самолёты. Пусть те поднимают бомб меньше, зато количественно летательных аппаратов куда больше.
— Где находится завод по производству новых бомбардировщиков? — спросил я пленных.
— Не знаем, — был мне ответ.
— Этих в тюрьму, не спускать глаз, — приказал я оборотням и ушёл в магистрат.
На очередном срочном совещании я поставил Тишину задачу найти информацию по авиазаводу, который производит новейшие бомбардировщики. После чего уничтожить его, всю документацию и всех инженеров, кто более-менее разбирается в теме. Струкову приказал создать отдельный отряд соколов, который будет вести разведку с воздуха на большом расстоянии от Цитадели. Главная задача у отряда — это поиск немецких аэродромов. Уничтожу все, до которых у меня руки дотянутся!
После попросил старшую фею сообщить Швицу, что хочу с ним поговорить.
— Аристарх Ильич, здравствуйте. Чай будете? Или кофе? — поздоровался я с ним, когда он появился у меня в магистрате.
— Чай, пожалуйста, — порадовал он меня выбором, так как самовар только недавно закипел.
К серьёзному разговору мы перешли минут через десять.
— У меня в плену почти два десятка немецких лётчиков с новейших бомбардировщиков. Они вам интересны?
— Да, — энергично кивнул он. — А…
— Отдаю просто так, — опередил я его с ответом на незаданный вопрос. — Ещё хочу сообщить, что в течение месяца, может быть даже в последних числах июля, я нанесу несколько ударов по немцам. По Полоцку, в сторону Орши и на запад за Лепель почти до самой литовской границы. Своими силами я сумею прорвать любую оборону, — и тут же поправился, увидев, как сверкнула аура мужчины лёгким недоверием, — или почти любую. Но удержать захваченные рубежи не смогу. В этом я хочу попросить помощи у СССР. Дополнительно к прорыву гитлеровских укреплений могу обеспечить воздушное превосходство вашей авиации. В небе над местами боёв не будет немецких самолётов. Или их будет незначительное количество, которое не сможет угрожать успеху операции. Красная армия с воздуха сможет громить немцев так же, как в прошлом году это делали их лётчики.
Швиц сильно поморщился после моих последних слов и ненадолго замолчал.