Секреты, которые мы храним (ЛП)

Она кивает, как будто понимает, прежде чем переползти через кровать и сесть рядом со мной, натягивая одеяло так, что мы обе прижимаемся друг к другу до подбородка.
— Это похоже на случай ‘я не хочу’, который можно исправить шоколадом, фильмами и постелью. И тако. Потому что это исправляют почти все.
— Звучит вроде как идеально, — говорю я с тихим вздохом. — Но тебе не обязательно валяться со мной, у тебя, наверное, есть дела.
— О, прекрати, — говорит она, глядя на меня как на идиотку. — Я выгляжу так, будто мне есть куда идти?
Она стягивает простыню, обнажая тело, прежде чем натянуть на себя леггинсы и толстовку.
— Понимаю тебя, я тоже заперта в позолоченной клетке, помнишь? Возможно, сейчас у меня немного больше свободы, чем у тебя, но ненамного. Иногда все ограничения берут свое, и тебе просто нужно время, чтобы расслабиться.
— Почему ты в ловушке? — Я спрашиваю ее осторожно, на самом деле не ожидая ответа, потому что она едва знает меня, но не могу не спросить. Я видела, как ее боль прячется за ее улыбкой, это похоже на мою боль, но у каждого есть свои тени, из которых нужно выбираться.
— Ты не обязана мне говорить, просто… ну, любопытство, я думаю.
Она смеется, но смех получается сухим и не доходит до ее глаз.
— Я была молода и приняла глупое решение, которое поставило меня в серьезно опасную ситуацию. По сути, меня похитили. Удерживали, пытали, насиловали и многое другое… Но давай не будем сегодня разбирать всю эту историю травм.
Она подмигивает мне, пытаясь отнестись легкомысленно к тому, что, я уверена, было ужасным опытом, и я не собираюсь давить.
— Излишне говорить, что после того, как они вернули меня, я была ограничена сильнее, чем раньше. Я не совсем против этого. Я никогда не хочу испытать это снова, и это место, каким бы похожим на клетку оно ни было, — мой дом. Тут безопасно, и, хотя я жалуюсь на это, а иногда даже борюсь с этим, я знаю, чем рискую, нарушая правила.
— Прости, — тихо говорю я, немного сожалея о том, что задала этот вопрос. — Я не хотела совать нос во что-то настолько ужасное.
— Мы все немного сломлены, — говорит она, мягко улыбаясь. — Итак, сегодня речь не обо мне, а о твоем настроении, так что давай просто уберем мою драму обратно в коробку и вернемся к твоей, хорошо?
— Если ты так хочешь, — бормочу я, чувствуя вину за то, что страдаю, когда у нее, кажется, гораздо больше причин страдать, чем у меня. Она закатывает глаза, прежде чем показать мне язык. — Хорошо, если ты здесь, как мы достанем провизию? Нам нужно вставать с постели после всей этой драмы? — Спрашиваю я, поддразнивая, пытаясь соответствовать ее настроению. Если она может быть жизнерадостной в со своими проблемами, то и я смогу
Притворяйся, пока у нас не получится.
Она достает телефон из кармана и машет им перед лицом.
— Нет! У тебя есть твоя тень, которая, кстати, находится прямо по коридору, а у меня есть моя, которая сейчас стоит на страже вместе с твоей. Поскольку их двое, один из них может стать нашим доставщиком закусок.
— Это кажется несправедливым, — говорю я с беспокойством.
— Справедливо. Несправедливо, что мы птицы с подрезанными крыльями, но мы здесь. Меньшее, что они могут сделать, — это обеспечить нас закусками. — Она стучит по своему экрану, широко улыбаясь, когда он загорается. — Тонио на связи. Ему строго приказано забрать все закуски.
Я тихо хихикаю. Я даже не совсем уверена, что это значит, но Шай не похожа на любительницу полумеры.
— Итак, где твой пульт? — спрашивает она, и я просто моргаю ей.
— Пульт? У меня нет телевизора, — резко говорю я ей, и она заливается смехом.
— Ты видела этот дом, неужели ты действительно думаешь, что у тебя нет телевизора? Кто-нибудь, спасите меня, — она продолжает смеяться, перепрыгивая через меня и открывая отделение на той стороне кровати, которую я не заметила.
В свою защиту могу сказать, что вы едва можете это увидеть, хотя теперь я знаю, что это есть.
Она хватает пульт дистанционного управления, нажимает кнопку, и изножье кровати открывается, сопровождаемое жужжанием, прежде чем из изножья кровати выдвигается телевизор. — Ну и дерьмо.
 
Я буквально лежала в темноте и тишине, потому что не думала, что здесь есть телевизор.
Шай снова хихикает, включая телевизор. Она пролистывает фильмы, составляя список того, что посмотреть, и как только она начинает смотреть первый, раздается стук в дверь.
— Войдите! — кричит она, и появляется мужчина, которого, я предполагаю, зовут Тонио, с четырьмя огромными сумками в руках. — Вот почему ты мой любимчик, Ти.
Она лучезарно улыбается ему, и он закатывает глаза.
— Да, да, да. Ты хочешь сказать, что я здесь единственный, кто исполнит твою прихоть, когда ты этого захочешь.
— Может быть, — воркует она, игриво хлопая ресницами. Он бросает пакеты на кровать, быстро взглянув на меня, прежде чем снова повернуться к ней.
— Вам нужно что-нибудь еще, ваше высочество? — Одного невозмутимого выражения его лица достаточно, чтобы заставить меня рассмеяться, но в сочетании с вопросом я не могу сдержать рвущееся наружу хихиканье.
Она смотрит на меня, прежде чем тоже рассмеяться.
— Нет, это все. Во всяком случае, пока. Позже я собираюсь съесть тако.
— Я дам знать Карлосу, — говорит он, прежде чем кивнуть и выйти из комнаты.
Шай хватает пакеты и швыряет их на кровать, шоколад, пакеты с попкорном, чипсами и одному Богу известно, что еще выпадет оттуда.
— Теперь это? Вот так мы и погрязли в пучине.
После дня, проведенного с Шай, я чувствую себя немного более похожей на себя. Я до сих пор не могу сказать, что вдохновляло меня в "грустные девчачьи дни", но я также стараюсь не зацикливаться на этом и смотреть вперед.
За исключением того, что сегодня утром за завтраком Мейер сообщил мне, что сегодня вечером у нас большой семейный ужин, вот почему я тихо сходила с ума. Не потому, что там будет ужин, а потому, что я все еще не совсем понимаю свое место здесь, и, по-видимому, готовит мама Мейера. Его брат будет дома сегодня днем, Хантер и Рори будут дома, и это будут все.
Я пытаюсь не чувствовать себя цирковым номером на всеобщее обозрение, но мысль о том, что я буду в центре внимания, даже малейшая возможность этого, вызывает у меня желание убежать. Я никогда не была девушкой, которая хочет быть в центре внимания. Нет, спасибо, лучше забьюсь в угол.
Семейные ужины — такое чуждое мне понятие. Когда я росла, мы никогда не ели всей семьей. Черт возьми, я даже никогда не встречалась ни с кем из своей семьи, кроме моих родителей, потому что они так отдалились от людей, с которыми они связаны, что я просто выросла в одиночестве. Я никогда не скучала по этому, потому что не знала ничего лучшего, и если остальные члены моей семьи были хоть в чем-то похожи на моих родителей, то, наверное, мне все равно лучше никогда их не знать. Но все же…
Из-за этого сегодняшний вечер кажется огромной сделкой, хотя, возможно, это не так, но я не могу заставить голоса утихнуть до уровня, когда я могу смотреть на это логически и не чувствовать пузырей под кожей.
Может быть, мне стоит притвориться больной?
Я качаю головой, расхаживая по своей комнате. Не выйдет. Даже если бы ребята поверили в это, Шай была бы здесь и тащила бы меня из комнаты за волосы. Может, мы и не проводили много времени вместе, но у меня такое чувство, будто я знаю ее всю свою жизнь.
Может быть, это потому, что мы обе в ловушке, а может быть, потому что она немного рассказала мне о своей собственной травме. Что бы это ни было, так я знаю, что она не позволит мне пропустить этот дурацкий ужин.
Так что мне просто нужно смириться с этим, но прямо сейчас не хочу вести себя по-взрослому. Просто хочу спрятаться. Я бы предпочла вернуться к работе в баре и встретиться лицом к лицу с Харпер, чем встречаться с мамой Мейера.