Горизонты Холода
Он не родился здесь, но губернаторствует уже долгие пятнадцать лет, обжился, завел семью, построил дом, стал прирастать потихоньку богатствами. Всеми правдами и неправдами Джеймс постепенно теснил туземцев с плодородных земель, а при их распределении между фрадштадтскими подданными, само собой, находил способы оформить лучшие из них на членов своей семьи или доверенных лиц. По сути дела, уже сейчас он является крупнейшим землевладельцем королевства, но афишировать сей факт не спешит. Незачем это, ей-богу. Нужно просто продолжать работу на благо Короны, расширяя границы заморских владений страны, и богатеть самому. Все предельно просто и понятно. Загвоздка только в том, что сейчас наступил момент, когда для дальнейшего продвижения фрадштадтцев в любую сторону требуется предпринимать несколько большие усилия, чем ранее.
На юге подданные Короны уперлись в песчаную пустыню, за которой лежат труднопроходимые джунгли. Туда выгодно наведываться для ловли рабов, а вот обработка земли пока представляется слишком затратным занятием. Крайний юг, а с ним и восточное побережье континента никуда от фрадштадтцев не денутся, потому как все окрестные морские пути ими же и надежно контролируются.
На востоке приходится считаться с многочисленными и воинственными катланами, на севере нужно двигать криольцев, решать вопрос с неуступчивыми хошонами и разбираться с таридийцами. Вот именно этим генерал Ричмонд и собирался заняться в первую очередь, тем более что в лучших традициях фрадштадтской политики для этого можно было использовать тех же самых хошонов.
Джеймс потянулся к столу, где лежали принесенные ранее Дэвисом доклады различных инстанций колониальной администрации. Возвращаться к гостям не очень-то хотелось, вряд ли он услышит там что-то интересное. Лучше потратить еще несколько минут на чтение донесений.
Все в его владениях было в порядке, пять-шесть мелких краж да одно разбойное нападение на почтовый дилижанс не в счет – это всего лишь полицейская рутина, без нее не бывает. Из остального небольшую тревогу вызывало сообщение о жалобе катланов на нападение на их деревню фрадштадтских солдат. Скорее всего, туземцы сами чем-то спровоцировали солдат, и Ричмонд вовсе не обратил бы внимания на происшествие, если бы оно не было уже третьим за последний месяц. Нужно приказать полицмейстеру разобраться в ситуации – раздраженные катланы ему сейчас вовсе не нужны.
Вообще катланы, наряду со своими извечными соперниками хошонами, являлись постоянной головной болью для любой администрации из Старого Света. Слишком многочисленны, воинственны, непредсказуемы, а кроме всего прочего, неимоверно горды. Последний фактор делал их абсолютно непригодными для использования в качестве рабов. Когда-нибудь придет и их черед оставить нужные фрадштадтцам земли, но не сейчас. Пока нужно действовать не грубой силой, а хитростью. Может, это не так быстро, но зато гораздо дешевле.
Вот кто губернатора неизменно радовал, так это охотники за головами. Идея организовать несколько команд из опытных, не ведающих страха авантюристов для рейдов на вражеские территории тоже принадлежала Паттерсону. И в падении рангорнской колонии они сыграли далеко не последнюю роль, а теперь терроризировали подданных Криола и Таридии. Эти наемники нападали на небольшие поселения, выслеживали и перехватывали курьеров, почту, продовольственные обозы. В условиях бескрайних рунгазейских просторов и жесточайшего людского дефицита подобные действия наносили очень серьезный урон оппонентам Ричмонда. И что еще немаловажно – предъявить губернатору было нечего, охотники за головами официально не числились у него на службе, не носили фрадштадтских мундиров, действовали на свой страх и риск, только по возвращении в Ньюпорт получая солидные денежные вознаграждения.
Пару лет назад одной из таких команд наемников удалось выманить из маленького таридийского форта часть защитников и навести их на большой отряд двигавшихся на север хошонов, после чего вернуться и после двухдневной осады захватить и сжечь поселение, оставшееся почти без защитников.
Такая удача выпадала нечасто, по большей части форты оказывались охотникам не по зубам, но случайный опыт удачного взаимодействия с хошонами был отмечен и взят на вооружение. Теперь Джеймс имел возможность комбинировать использование наемников и воинственных туземцев, то запуская в дело одних, то других, то разрабатывая для них совместные операции.
– Бедняга Бодров, – усмехнулся он, туша окурок сигары в пепельнице, – не успел приехать, как подвластные тебе территории стали стремительно сокращаться. Недолго же ты протянешь на посту губернатора. Это тебе не на улорийцев страх наводить!
Чрезвычайно довольный собой, губернатор отправился-таки обратно к гостям. Пусть поют ему дифирамбы, он это заслужил.
7
Честно говоря, был у меня соблазн отложить всю эту идею с военной кампанией против хошонов до весны. Путь до Петровского неблизкий, на дворе уже конец ноября, то есть вернуться домой до наступления Нового года будет весьма проблематично, а у меня еще из того мира пунктик насчет встречи этого праздника в кругу семьи. Да и не сильно-то хочется таскаться зимой по заснеженным рунгазейским равнинам. Нет, мы неплохо подготовились, вовсю используя накопленный в предыдущих кампаниях опыт, но зима есть зима, и от капризов погоды невозможно застраховаться.
И так ли уж плохо получилось бы, отложи я поход до лучших времен? Противник ждал от меня выступления на юг, собираясь воспользоваться беззащитностью столицы. Но что, если бы я остался в Соболевске? Может, просто посчитал бы себя не готовым мстить за разрушенный поселок немедленно. Или вести о занявших Карайскую равнину хошонах все-таки своевременно дошли до меня и заставили остаться в столице. Что стали бы делать в таком случае туземные вожди? Сомнительно, чтобы такая большая человеческая масса была в состоянии прокормить себя всю зиму на необжитом месте, так что пришлось бы незваным гостям или убираться восвояси, или пытать счастья под стенами Соболевска, а при наличии в городе армии шансов на успех в таком мероприятии у аборигенов откровенно немного. И в любом случае весной я бы методично разобрался с отрядами захватчиков хоть по отдельности, хоть в единой массе.
Все это так, однако в этих расчетах не учитывались несколько весьма важных факторов. Во-первых, как сказали бы в двадцать первом веке, это имиджевые потери, то бишь потеря репутации. Как бы мы ни были сильны на самом деле, какие бы планы ни строили на будущий сезон, но отсутствие быстрой реакции на столь звучную пощечину в глазах окружающих будет явным проявлением слабости. И полдела, если надо мной станут насмехаться фрадштадтцы или свои «доброжелатели», хотя и это весьма неприятно. Гораздо хуже, если хвощи, тотуи, редины и прочие туземные племена, уже научившиеся было жить с нами в мире, почувствуют слабину и снова примутся за старое. Тем более что Таридия обещала им свою защиту как раз на вот такие случаи. Нехорошо может выйти, совсем нехорошо.
А во-вторых, сколько бы ни продлилось нахождение хошонов на подвластных мне землях, все это время провинция вынуждена будет существовать в условиях нарушенных коммуникаций, то есть без нормальной связи между селениями, без снабжения, без своевременной помощи. Спрогнозировать потери от такой ситуации сейчас было решительно невозможно. Особенно учитывая тот факт, что Петровский был вторым населенным пунктом, потерянным Таридией за последнее время, – еще до моего вступления в должность мы лишились форта Фоминского. Причем, по пока неподтвержденным сведениям, сделали это не туземцы.
Охотники за головами – именно так эти бандиты предпочитали называть себя и вполне оправдывали это название, вслед за рангорнцами и криольцами с каждым днем доставляя все больше проблем и нам. Здесь я вынужден отдать должное оппоненту, а именно губернатору фрадштадтской колонии Джеймсу Ричмонду. Человек нашел необычный и изящный способ расправляться с неугодными соседями, создав что-то вроде частных военных компаний будущего, которые вроде как и выполняют твои задания, но в то же время и как бы сами по себе – никакого официального отношения к островитянам не имеют, фрадштадтские мундиры в деле не мелькают. Но это местным можно вешать подобную лапшу на уши, я-то прекрасно понимаю, за кого они выполняют черную работу.