Факультет Чар. ЧарФак (СИ)

— Хочешь, отрежь мне палец! — закричал Дани, смело протягивая Косте свою правую руку. — Или нет! Режь хоть всю ладонь с запястья!
— Послушай, блюдонос, — устало повторил Коста, — хватит ныть! Это жизнь, пойми! Если у тебя нет девушки, значит, у кого-то их три! Твоя чика посидела на коленках у самого Константина Блэкстоуна, так что вряд ли она захочет вернуться к такому неудачнику, как ты. Телки любят сильных и богатых. Твоя сказала мне после бурной ночи, что ты даже и целоваться-то не умеешь!
— Лжешь! Неправда! Ты все лжешь! — закричал Дани, его сжатые кулаки дрожали, по лицу вместе со слезами струился холодный пот.
Зачем Коста это делает? Зачем он так низко издевается над парнем? Неужели просто потому, что может?
— Тебе все ясно или хочешь что-то возразить? Нет? Тогда возвращайся в свою кофеварню, блюдонос, — лениво повел к концу свою пафосную речь Коста. — Советую тебе варить в своей чифирне что-то погорячее и покрепче, чем просто кофе, и тогда бабы к тебе потянутся! А пока твоя чика занята более достойными парнями, чем ты и…
Череду издевательств Косты внезапно прервал четкий и сильный удар кулаком в челюсть. Дани не выдержал и заехал с правой по лицу нахала так, что его черная кепка съехала на самый затылок, а нижняя губа с брызгами лопнула.
— Это тебе за Дженни! За Дженни! — отчаянно кричал Даниэль, не чувствуя боли в разбитых костяшках пальцев и занося свой кулак снова и снова. — Отпустите меня! Пустите!
Но, увы, снова ударить обидчика по лицу ему так и не удалось — судьба не дает такой шанс дважды. Пара самых здоровенных молодчиков схватили парня за локти и грубо заломали ему руки за спину.
— Я же тебе говорил, блюдонос, вали отсюда, пока я добрый! — прохрипел, тяжело дыша, Коста. Разбитая нижняя губа сильно кровоточила, но, как ни странно, его рука мигом взлетела именно к черной кепке, а не к раненой коже, и натянула ее сильнее за козырек на глаза. — Теперь же ты меня разозлил!
С последними словами он ударил беззащитного Даниэля по лицу, судя по звуку, у него под черной кожаной перчаткой прятался металлический кастет. Затем последовал еще один удар и еще, после которого Дани просто-напросто потерял сознание бездыханно повиснув, словно тряпичная кукла с обрезанными веревками, между парой верзил, что все это время грубо держали его под руки. Казалось, что хуже уже ничего не могло случиться, но, увы, случилось и очень скоро…
— Урод! — процедил сквозь зубы Коста, сплевывая в темноту большой сгусток крови. — Сейчас я ему покажу, что бывает с теми, кто осмелился поднять на меня руку! Будет вам всем урок, неудачники!
В наступившей тишине раздался уже знакомый и одновременно жуткий щелчок, из темной рукояти выкидного ножа появилось острое блестящее лезвие. Коста, ухмыляясь собственному остроумию, подошел к висящему без сознания Даниэлю, одной рукой в черной перчатке он грубо схватил парня за вихрастые волосы, а вторую с ножом занес над его безжизненно бледным неподвижным лицом с крепко закрытыми глазами.
Никто так и не узнал, что Коста собирался вырезать на широком лбу несчастного, очевидно что-то глупое и обидное, но, к счастью, в этот момент вмешалась я.
Да-да, все это время я молча наблюдала за происходящими ужасами, надежно спрятанная под своим плащом-невидимкой в образе Косты и в его новеньком наглаженном костюме с белыми найками. Это правым из них я и отвесила пинок по плоской заднице садиста, когда тот пытался отрезать большой палец на руке бедняги программиста Тоби. Это я поймала толстенные очки непризнанного юного компьютерного гения, чтобы те не слетели вниз с обрыва, и незаметно вернула их несчастному владельцу. Сейчас же я неподвижно стояла в полном шоке от происходящего и настолько обалдевшая от творившегося произвола, что напрочь позабыла и про свое присутствие, и про волшебный кристалл Ледяного Джека, что мог останавливать время. Опомнилась я лишь тогда, когда острое лезвие швейцарского ножа уже почти коснулось бледной кожи Даниэля. И что же теперь я смогу сделать? Сильно оттолкнуть Косту в сторону? А вдруг он нечаянно заедет ножом по лицу Дани и выколет ему глаза?
 
Безвозвратно убегали драгоценные секунды, в последний момент я все-таки схватила Косту за грязно-рыжий с серыми подпалинами растрепанный хвост, что торчал из прорехи в его черных джинсах, и со всей силы за него потянула.
Садист громко рявкнул от неожиданности, как кот, которому наступили на хвост. Нож тут же выпал из его рук и со звоном покатился по камням, а сам парень резко обернулся и принялся махать перед собой в воздухе кулаками, словно знал, что перед ним стоит кто-то невидимый.
— Блин, да кто тут? Покажись! Я знаю, что ты рядом! Чувствую хвостом! От тебя за версту воняет шоколадом с бананами! Опа! Поймал урода!
Одна из цепких рук Косты… нет, не Косты, а подоспевшего на помощь проклятого Тэдди, понос его прохвати, все-таки схватила цепкими пальцами край моего белого плаща и с треском сдернула его, грубо отшвырнув в сторону. Так что я, сама того не желая, предстала перед удивленными окружающими во всей своей некрасе.
Громко выругавшись, я резко оттолкнула от себя застывшего с самой глупой миной на лице Тэдди. Вот уж точно королевский песец! Тот, пятясь и отчаянно махая руками в воздухе, дабы сохранить равновесие, врезался в шокированного Косту. Я мигом присела на корточки, лихорадочно щупая землю вокруг себя. В моих планах, как только я осталась без плаща, было как можно быстрее поднять с камней потерянный нож — единственное оружие, но я тут же про него забыла, едва взглянула на Косту. От того, что я его толкнула, с головы парня слетела черная кепка и при свете луны я увидела, что это был вовсе не Коста, а всего лишь один из его близких дружков, высокий рыжий парень по имени Дилан.
Я уже имела неудовольствие встретиться с ним однажды, правда, в более приятной обстановке на вечеринке у Косты, где сей молодой человек был в маскарадном костюме ковбоя, притворялся отличным милым парнем и клеился к моей соседке по комнате Лизе.
Сейчас же, глядя в его темные глаза с прыгающими красными огоньками от костра, я приготовилась драться до самой смерти. И поскольку я не смогла найти в темноте потерянный нож, мне пришлось притвориться, и засунуть руку за пазуху моего темного костюма, изобразив, будто бы там есть что-то опасное. Однако, Дилан не набросился на меня с угрозами и кулаками, наоборот, его лицо побледнело от испуга, он невольно сделал шаг назад, потому что…
— Коста?! — пролепетал парень, таращась на меня, как на приведение. — Ты что тут делаешь? Я не хотел… Я могу все объяснить… Блин! Ты же знаешь, что я бы с тобой поделился. Я бы отдал все бабки…Честно! Эй! Что у тебя за пазухой? Пушка?!
Я машинально кивнула, не вынимая руку из-за полы своего темного костюма — мои замерзшие пальцы лихорадочно перебирали в просторном внутреннем кармане лепреконовские золотые монеты, настоящие и те, которые я успела накопировать при помощи осколка волшебного зеркала. Уже однажды мне довелось застать разъяренного Константина Блэкстоуна с пистолетом, тогда он, целясь дулом прямо мне в лицо, срывающимся голосом вел обратный отсчет. Десять… девять… восемь… Внезапно в мою разрывающуюся от эмоций и стресса голову пришла отличная идея:
— Вали с моих глаз, козел! — прошипела я сквозь ровные белые зубы Косты, мое перекошенное лицо и так изображало страшную ненависть и гнев.
От Дилана тут же последовала предсказуемая и нужная мне реакция — он тихо взвизгнул от страха и, побледнев как мел, попятился назад:
— Коста, братан, прости, что тебе ничего не сказал про сегодняшнее дело! Ты только не шали с пушкой, ладно?
— Десять… девять… восемь… — я начала уверенно и громко отсчитывать назад секунды, так же, как это когда-то делал при мне настоящий Константин.
— Парни! Сваливаем! — в панике закричал Дилан, резко разворачиваясь и быстро отступая в темноту. — У него пушка! Бегите!
— Семь…шесть…пять…
И тут началась сплошная неразбериха, со всех сторон раздавались проклятия и крики — здоровенные верзилы, еще секунду назад, самоуверенно размахивающие битами, теперь их роняли на камни и улепетывали от меня, словно уличные коты от сорвавшегося с цепи бульдога. Никто не хотел, чтобы его пристыженное лицо осталось в памяти у разъяренного Константина Блэкстоуна. Самыми последними за темными камнями скрылись шестеро побитых бедолаг. Не веря своему счастью, что великий и ужасный Коста их вот так вот просто взял и отпустил, они кряхтели, стонали, хромая и поддерживая друг друга за руки. Буквально через пару минут на площадке, окруженной камнями, не осталось никого и ничего, кроме пары валяющихся бит и догорающего костра в бочке. Ух, кажется, у меня получилось! Я с облегчением выдохнула, вытащила руку из-под полы дорогого пиджака и уже почти развернулась к выходу, но…