Факультет Чар. ЧарФак (СИ)

— Пожалуйста! Не забирай! Это все, что осталось в память о моей матери!
— Отлично! Твоя мамаша оставила никчемному сыну отличное наследство, — довольно заулыбался Коста, его глаза заблестели, он быстро надвинул на лоб свою кепку так, чтобы того не было видно. — За этот металлолом я могу скостить половину твоего долга. Удивлен, почему не всю сумму? Ха! Да потому что уж очень страшное у тебя рыло!
И вышибала грубо и громко засмеялся над своей несмешной глупой шуткой. Его наемные «орлы» с битами подхватили нервными смешками, благословляя судьбу за то, что сейчас, в основном благодаря своей физической форме, раздавали удары, а не получали их.
— Нет! Не отдам! — в сердцах крикнул парень в красной безрукавке, шарахаясь от жадно протянутой к нему руки в черной перчатке. Эти старые часы, которые он носил на шнурке рядом с сердцем, и были его единственным сокровищем, вечной памятью о когда-то потерянной семье.
— Отдашь как миленький, отдашь! — прорычал вышибала, снова со щелчком вытаскивая лезвие своего складного ножа. Пара самых здоровенных молодчиков с битами быстро направились к нему на помощь.
Однако, дальнейшие события сегодняшнего неприятного вечера совершенно вышли из-под контроля сильных мира сего.
— Будь ты проклят, Коста! — выкрикнул курьер, изловчился и со всей силы толкнул своего нахального обидчика в грудь ладонями. Удар получился четким и сильным, Коста не устоял на своих длинных ногах и полетел спиной прямо на горящую бочку. Молодчики с битами бросились к маленькому обидчику их хозяина, но тяжелые биты лишь просвистели в воздухе — парнишка проворно залез верх по груде камней и, разбежавшись на месте, сиганул вниз прямо в темноту. Через пару секунд откуда-то снизу послышался громкий плеск воды. Высота этой скалы была метров десять, не меньше, да и температура моря сейчас не выше…
— Придурок! Урод больной! — рычал Коста, задыхаясь от шока и негодования. Если бы его летящее спиной назад тело в последний момент не подхватил кто-то из его нанятых вышибал, то парень перевернул бы всю бочку и нехило поджарился на углях.
В этот момент каким-то шестым чувством я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и быстро обернулась. Из кромешной темноты, куда между грудами острых камней убегала, петляя, еле заметная тропка, на меня смотрели разноцветные горящие глаза. Один — ярко-зеленый, другой — красно-желтый. По моей спине побежали мурашки, где-то совсем недавно я уже подобное видела, и ничем хорошим это не закончилось…
Внезапно послышались звуки борьбы, раздался громкий скулящий вой, более похожий на разъяренного кота, чем на пса. Я так и представила, как впотьмах кого-то угораздило наступить жирнющему котообразному домовому на его толстенный хвост и, судя по дальнейшим нарастающим визгам, получилось отвесить неплохой пинок. Послышался громкий человеческий стон, рычание, звуки борьбы, громкий шорох и на площадку из темноты кубарем выкатился какой-то худощавый парнишка с роскошной пушистой шевелюрой из темных волнистых волос, его худощавая фигура показалась мне очень и очень знакомой. Он был одет в свою самую новую и, еще пару минут назад, самую чистую форму — светлую рубашку с шоколадного цвета бабочкой и такого же тона штаны, не хватало лишь тяжелого кожаного фартука со множеством карманов. Теперь же на шоколадной штанине зияла не только кривая рваная прореха, но и большие неровные пятна свежей крови. Она щедро сочилась из четырех небольших круглых отверстий, что блестели, как алые рубины, на бледной коже голени парня.
— Блин! Больно-то как! — громко простонал пришедший в наступившей тишине. — Эта тупая шавка меня укусила!
— Не шавка, а королевский песец! — грубо поправил его глухой бас, те присутствующие, что были с битами, поддержали шутку дружным гоготом.
И из темноты на площадку вышел еще один знакомый толстый парень с грубым ершиком коротко стриженных темных волос. Его маленькие острые глазки быстро оглядели присутствующих и пристальный взгляд остановился на темном силуэте главаря — Тэдди неловко кивнул и доложил Косте:
 
— Этот жался в темноте, прятался среди камней, подслушивал и следил! Вероятно, стукач! Все расскажет директрисе!
В свете костра было видно, как напрягался Коста, он быстро подошел к вихрастому парню в форме баристы и замахнулся со всего плеча, но его меткий кулак в черной перчатке так и завис в воздухе. В самый последний момент он узнал пришедшего.
— А это ты, блюдонос, что тут забыл? — грубо ткнул его в плечо сборщик дани, под черным козырьком мелькнули колкие сощуренные глаза. — Ты же ведь уже за все заплатил! Или мне эспрессо принес?
«Мда, неловко вышло, зря побили кофейника-то! — думал Коста, недовольно потягивая ноздрями воздух, одновременно рассматривая опухшую скулу и разбитую губу бедолаги. И вокруг действительно появился тонкий аромат свежезаваренного зернового. — Он же достаточно бабок оставил. Мы из его кофеварни все выгребли еще пару дней тому назад.»
— Я — не блюдонос! Я — не официант, я — бариста! Меня зовут Даниэль! — на одном дыхании выпалил вихрастый. — И я за все давно заплатил!
В ответ Коста лишь недовольно передернул плечами. От него, как обычно, веяло дорогой туалетной водой, жестокостью и неприятностями.
— Мне нужно срочно пройти на во-он ту вечеринку, — Дани неуверенно махнул в сторону, откуда доносилась быстрая музыка и даже смех. — Какой пароль нужно сказать вышибалам на входе? Там моя девушка! Она еще не знает, что я уже смог тебе заплатить всю сумму, и потому устроилась на подработку в бар у бассейна. Ее зовут Дженни, она… она самая красивая! С длинной русой косой до пояса и большими добрыми глазами…
Дани говорил от чистого сердца и из-за пелены слез на глазах совершенно не замечал, как на полускрытом тьмой лице его собеседника все шире и шире расплывается ехидная улыбка.
— Твоя горячая телочка в нашем баре, говоришь? — хмыкнул Коста и продолжил стебаться таким не похожим на него низким хриплым голосом. — Ищи себе другую, блюдонос! Твоя детка сейчас очень занята! Видеть тебя не хочет больше!
— Нет… не может быть… — побледнел Даниэль и попятился назад, за его сгорбленной спиной раздались недвусмысленные смешки молодчиков с битами.
— Короче, твоя зая в баре парней щедро угощает…и не только коктейлями, — засмеялся Коста, — она решила сама отдать за тебя должок и вот теперь отрабатывает в поте лица… Натурой… ну ты же все понимаешь, да?
Ребята с битами теперь обступили несчастного, парализованного шоком, Даниэля со всех сторон, смеясь и улюлюкая во весь голос.
— Нет… не понимаю… — шепотом пробормотал Дани, как в бреду. — Я же ведь уже отдал тебе всю сумму и даже больше! Зачем ты обманул Дженни? Что ты ей наговорил?
— Какой же ты тупой, блюдонос! — громко рявкнул Коста, закатывая глаза к чернильно-синему звездному небу. — Я тупо сказал твоей телке, что ты ее продал мне за долги! Че смотришь? Да! А? Зачем я соврал? Да чтобы с вас, неудачников, собрать в два раза больше бабок! Мне нужно купить самый быстрый байк для Гонки Дьяволов! Кросс уже скоро, а у меня еще только собрана половина суммы для самого скоростного Харлея! Че не ясно-то? Мне нужно выиграть эту чертову гонку, чтобы стать еще богаче, еще сильнее, и чтобы такие неудачники, как ты, боялись и уважали меня еще больше! Так что утри свои сопли пузырем и иди домой, блюдонос! Вали отсюда, пока я добрый!
— Я никуда не уйду без Дженни! — выпалил Даниэль, до боли крепко сжимая свои небольшие кулаки. — Я люблю ее! Я заплачу!
— Не надо мне тут плакать! Как девка реветь!
— Я заплачу-у! — повторил бариста, делая усиленное ударение на последний слог. — Отдам все, что у меня есть!
Его бледное и блестящее от слез лицо резко обернулось в сторону сутулого худощавого парня, тот смог найти в полутьме свои треснутые толстенные очки и нацепить их на такой же разбитый, как и они, нос. Компьютерный червь по-прежнему прижимал к своей груди левую окровавленную руку, сидя на камнях, он тихонько скулил и раскачивался из стороны в сторону.