Все темные создания (ЛП)
Я закрываю глаза на мгновение, позволяя себе забыть, кто я и кто он, предаваясь этому моменту… и он замечает это.
Он ослабляет хватку на моих руках, позволяя мне опустить их, и наклоняется передо мной. Я слежу за ним взглядом, затаив дыхание, но он не опускается на колени до конца. Он касается края моей юбки и медленно поднимается, пока ткань скользит по моей коже.
Кириан не отводит от меня глаз.
— Если ты не хочешь говорить мне, тогда позволь мне догадаться.
Я чувствую его большие руки на своих бедрах, они медленно скользят под платьем. Шершавость его ладоней приятна, и по мне пробегает ток.
Я понимаю, что он считывает мои эмоции. Он не отводит глаз, потому что ждет моего разрешения, и я не мешаю ему. Что-то внутри меня ускоряет пульс, и я не могу заговорить, отстраниться или сказать ему остановиться. Какая-то часть меня уже сдалась его вниманию и хочет, чтобы он продолжал.
Эта часть заставляет меня закрыть глаза, прижаться к дереву позади и вздохнуть.
Когда я снова открываю глаза, первое, что я вижу, — его кривая, победоносная улыбка. Потом она исчезает, когда он нависает надо мной. Сначала я думаю, что он собирается поцеловать меня, что таким образом он исполнит свой долг. Но затем я понимаю, что он ищет мой шею, жадно целуя её, пока его руки находят путь к моему нижнему белью.
Я осознаю, что его пальцы остановились прямо на краю, в сантиметре от того, чтобы окончательно свести меня с ума. Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, словно стараясь запомнить каждую мою эмоцию.
Я могла бы поцеловать его. Каждая частичка меня хочет это сделать.
— Позволь мне продолжить, — просит он хрипловатым голосом.
Я отвечаю не сразу, но он не останавливается. Он не проникает под ткань, но скользит по ней, вниз, и возбуждает меня так, что у меня подгибаются ноги.
Он хватает меня за талию другой рукой, полностью сосредоточен на мне и моих желаниях, а затем вновь касается меня с такой силой, что я теряю разум, закрываю глаза и кусаю губы до боли.
Легкий смех срывается с его губ.
— Одно слово, Лира, — мурлычет он. — Одно слово, и мои руки будут твоими.
Я издаю стон. Возможно, он и не осознает, но если он продолжит, если не перестанет смотреть на меня и касаться меня так, мне не придется просить его.
Что-то темное и опасное внутри меня шепчет, что это не так уж плохо… и я почти готова сдаться этой эмоции, которая хочет поглотить все, когда, наконец, здравый смысл берет верх.
Я резко отталкиваю его, и Кириан смотрит на меня с явным удивлением.
В этот момент я вспоминаю ночь на острове Воронов, вдали от стен Ордена. Поцелуй, который я приняла, думая, что дарю его другому, и обещание, данное себе после.
Моя мораль знает мало границ. В основном, это тени и размытые линии, ведь я осознаю, что в моей миссии нет места добру и свету, даже если цель оправдывает средства. Я заменила одного человека, в моем случае, плохого человека, и украла у него жизнь. Мало что осталось от целостности, но одно я знаю точно — я не лягу в постель с тем, кто думает, что влюблен в кого-то другого.
— Мы не можем. Мы не должны, — шепчу я, бросая на него суровый взгляд.
Я подбираю подол платья и быстрым шагом иду к замку, слыша за собой шаги Кириана. Я не оглядываюсь, боясь, что встреча с его взглядом снова ускорит биение сердца, которое не должно так сильно биться.
Сегодня вечером герцоги приглашают других дворян на ужин. К счастью для меня, Кириан и Нирида не приглашены. Значит, мне не придется встречаться с капитаном.
Разговоры скучны, как и следовало ожидать, не затрагивая ни за столом, ни за бокалами ничего, что могло бы оказаться хоть немного значимым.
Хотя я должна была остаться и слушать беседы, усталость вынуждает меня на время отойти от стола, где остальные продолжают обмениваться бессмысленными любезностями и фальшивым смехом. Но я не ухожу далеко. Свет в темноте привлекает меня к большому окну зала. Снаружи, далеко в лесу, несколько огней парят над верхушками деревьев, их подхватывает ветер. Вскоре появляется третий.
— Эти дикари изо всех сил пытаются сохранить свои традиции, но только показывают упадок своей силы.
Когда я оборачиваюсь, герцог стоит рядом.
— Прошу прощения? Что это такое?
— Фонари. Много лет назад язычники зажигали их в феврале в честь богов. Некоторые все еще придерживаются этой традиции, но их усилия так жалки, что… — Он кивает на окно. Три огонька растворяются в темноте. — Мне почти жаль их.
Я присматриваюсь к свету.
— Должно быть, это было впечатляющее зрелище в свое время, — тихо произношу я, оставив осуждение этого ритуала.
— Да, так говорят. Вы, должно быть, знаете лучше, ваше величество. Разве вы не помните это с детства?
Я смотрю на герцога. В его вопросе нет скрытого подтекста, он слишком прост, чтобы вызывать тревогу.
— Боюсь, я была слишком мала, — отвечаю.
Ему этого достаточно. Он кивает и продолжает смотреть в окно.
— Вы ожидаете встречи с вашим женихом, наследным принцем Эрисом?
Мурашки бегут по моей спине.
— Боюсь, что не удостоюсь такой чести, — скромно отвечаю.
— О, я думал, что раз мы так близки к Ликаону…
— Путь по суше к королевской резиденции наследника закрыт снегами и бурями до весны. Можно добраться морем, но это требует времени и терпения, а его величество так занят…
— Верно. Обязанностей у будущего короля много.
Я тоже киваю, и вскоре он снова меняет тему. Мой покой полностью нарушается, когда к нам присоединяется герцогиня, а те, кто пил за столом, позже подходят к окнам. Кто-то снова комментирует жалкую попытку дикарей сохранить традицию фонарей, а другой настаивает на том, чтобы позже спросить меня о наследнике.
Ночь тянется медленно.
Глава 18
Лира
Территория Волков. Завоеванные земли. Королевство Эрея.
В следующие несколько дней я отказываюсь сопровождать Кириана и Нириду в их поездках по соседним городам. Я подозреваю, что их единственной целью будет выставить меня напоказ, как это было в тот день на рынке.
А я не собираюсь допускать, чтобы соргинак нашли меня.
Мне нужно что-то предпринять.
Я исполняю свои обязанности принцессы так, как делала бы это настоящая Лира, посещаю банкеты, которые устраивают герцоги, участвую в чаепитиях герцогини и проявляю интерес к ежегодным планам по обновлению Эрея, о которых рассказывает герцог, даже если от их идей, касающихся города, меня выворачивает наизнанку.
Они планируют очистить королевство и избавиться от всего, что связано с языческими традициями. Разрушение храмов дополнится «реорганизацией публичных и частных библиотек», в ходе которой сожгут все экземпляры, содержащие информацию, считающуюся опасной: сведения о языческой культуре Эрея, летописи, записывающие историю Волков, книги, восхваляющие любых героев, которые они хотят стереть из памяти.
Я не знала Эрея в её времена расцвета, когда правили родители Лиры. Но столько лет изучения её культуры сделали меня способной представить, почти как если бы я сама там побывала, грандиозные магические представления, языческие шествия и дикие игры, которые ежегодно устраивались в феврале, в Месяц Волков.
Хотя много лет назад эти празднества были примитивными и дикими на землях Волков, с ритуалами, связанными с землей и её божествами, требующими маскарадов, жертвоприношений и ритуальных танцев, теперь самые примитивные обряды сохранились только у некоторых непокорённых племен на севере.
Львы захватили эти праздники много лет назад, и они были сведены к более элегантной, утонченной, а в итоге — смягчённой версии. Их очистили от всех языческих действий и сделали священными.
В Ордене мы также отмечали февраль, но лишь воспроизводили развлечения, одобренные Львами.
В этом году не будет ни шествий, ни гадальных палаток, ни пиров в честь языческих богов. Герцоги будут председательствовать на спектакле, поставленном в честь Морганы и Аарона, который расскажет о последних подвигах завоевания. Город будет соблюдать приличия, нарядится для посещения ближайших святилищ и молений Богу, в то время как королевская стража будет готова наказать любые признаки магии и ереси.