Случайный наследник (СИ)

— Возле калитки сада?
— Я тоже думаю, что это все липа. Но оба отказались говорить.
— Это у тебя-то?
— Удивишься, но да, — хмыкнул начальник охраны.
— Ладно, пусть посидят. Может передумают.
— Вы домой едете?
— Да.
— Отлично. Я тоже скоро буду.
Короткий разговор оставил странное послевкусие. Ни разу еще Влад не подводил меня. Неужели парни оказались крепче, чем я думал? Да и зачем Шумскому мой пацан? Был бы нужен, забрал бы раньше. Для чего вся эта демонстрация? Я не понимал. И это было очень, очень плохо.
Когда машина въехала в открывшиеся ворота и остановилась, привычно вышел на улицу, на ходу проверяя почту в телефоне — не отвеченных писем накопилось уже прилично.
— Александр Викторович, — окликнул меня Володя. Обернувшись увидел, как он указал взглядом на мальчика, который тоже вышел на улицу и растерянно оглядывался по сторонам. А я в очередной раз убедился, что для меня ребенок — это большая проблема. Я понятия не имел что с ним делают и как. И признаться не особенно хотел знать.
— Даниил, — обратился к нему. Ребенок испуганно посмотрел на меня и замер на месте. — Володя отведет тебя в комнату для гостей. Ты будешь сидеть там, пока тебя не позовут на ужин. Ясно? — Мальчик затравленно кивнул в ответ. — Вот и договорились. Вов, понял? — Охранник вздохнул и кивнул, а я направился к дому.
Но не успел я даже подняться на второй этаж в спальню, чтобы переодеться, как снова зазвонил телефон. Опять Рокотов.
— Что такое?
— Воронцова. Ей требуется операция. Если подсуетиться, то можно сделать довольно быстро и качественно.
Повисла пауза, в которой фактически прозвучал невысказанный вопрос.
— Делайте, — вздохнул я, прикидывая цены на услуги опытных хирургов в хорошей клинике. В конце концов, она спасла мальчику жизнь, а он, как никак, мой наследник. И хотя я не испытывал к нему никаких эмоций, умом понимал, что мы родственники. И по-хорошему, кроме него, родных у меня больше не было. Так уж вышло.
А значит стоило как минимум заботиться о пацане. Придется пойти к нему и поговорить. Вот только о чем?
  
5. Евгения
 
Первое, что я увидела — светло-голубая стена. Я лежала и пыталась вспомнить почему в моей спальне стена стала голубой. Разве мы делали ремонт? Когда? Мысли вязли, словно мухи в янтаре. Я даже не сразу поняла, что не дома — пока не попыталась привстать.
Движение отдалось во всем теле тяжестью. Охнув, расслабилась и попыталась осторожно осмотреться. В ответ на мою попытку пискнул какой-то прибор, и тогда до меня дошло, что я по-видимому была в больнице.
В памяти медленно всплывали последние моменты случившегося… Пульс подскочил — Данька! Я снова дернулась встать, но в этот момент в комнату, а точнее палату, вошел седовласый старичок и неодобрительно зацокал.
— Куда вы, Евгения! Вы что! Вам нельзя вставать пока!
— Что… Что со мной?
— Вы только отошли от наркоза. Вам нужен покой. Лариса! — крикнул он кому-то. Рядом появилась миловидная девушка, у которой в руке оказался шприц.
— Даня… Сын! Где мой сын? — я едва успела задать волновавший меня вопрос, как сознание стало уплывать куда-то. — Сын…
Второе пробуждение прошло более плавно. Я практически сразу вспомнила где нахожилась. Дергаться не стала — сначала попробовала осмотреться. Однако, предательский прибор снова пискнул. Вздохнула и откинулась обратно на спину, ожидая визита врача. И тот не заставил себя ждать.
— Уже очнулись! — обрадовался тот. — Как себя чувствуете?
— Где мой сын?
— Сын? — врач нахмурился. — Я не знаю. Но, думаю, Александр Викторович сможет ответить на ваши вопросы.
— Он здесь?
— Да, минутку. Я осмотрю вас, и вы сможете поговорить.
Я терпеливо выдержала все вопросы и манипуляции врача. Когда он попросил перевернуться на живот, в груди противно заскрипело. Стало по-настоящему страшно, что могло быть со мной.
— Что за операция? — выдохнула я.
— У вас было пулевое ранение. Очень неудачное, с внутренним кровотечением. — У меня не было слов. Я лишь молча переваривала услышанное, пытаясь понять как это все произошло. — Все очень неплохо, — вынес свой вердикт доктор, пока я рефлексировала. — Попозже я еще раз зайду вас проведать.
 
Я даже не успела ничего сказать, как мужчина ушел. Зато вошел другой. Тот, что с жутким, пронизывающим взглядом.
— Что с Даней? — отрывисто спросила я, едва он закрыл дверь.
— Все хорошо. Он здоров и не ранен.
Я вздохнула с облегчением, прикрыв глаза. Даже не подозревала насколько сильно была напряжена все это время. С сыном все в порядке — это было самое главное.
— Когда я смогу с ним увидеться? — с надеждой спросила я.
— Никогда.
Мне показалось, что я ослышалась. Поэтому мотнула головой, пытаясь отогнать галлюцинации. Они ведь могли быть от всех лекарств, которыми меня пичкали?
— Когда?
— Никогда, Евгения. — Равнодушно повторил Аверин. — Забудь про мальчика.
— Но… почему? Я ведь его мать…
— Ты ему больше никто, — жестко припечатал мужчина, отбрасывая ненужные формальности. — Все документы переоформлены. И я надеюсь на твое благоразумие.
— Это жестоко…
— Так нужно. Твое лечение и восстановление полностью оплачены в счет… — он замолчал, словно подбирая слово. — В благодарность за спасение Даниила. Но более вы с ним не увидитесь.
— Как вы можете… — прошептала я, уже не сдерживая слез. — Я люблю его. И он любит меня…
— Он — всего лишь ребенок. Он забудет о тебе и довольно скоро.
— Ладно, я. Но Даня! Разве вы думаете о нем?
— Для него так будет лучше. Он в безопасности, и любые встречи с посторонними это риск.
— Но я не посторонняя!
— Теперь — да.
— Разве можно так поступать? Лишать ребенка родителя? Ломать чужие жизни! — я все надеялась достучаться до этого холодного истукана, что стоял посреди палаты с равнодушным выражением лица.
— На твой счет будет переведена достаточная сумма, чтобы можно было отстроить свою жизнь заново.
— Да дело же не в деньгах! Это ведь из-за денег все это произошло, так?
— Если тебя это успокоит — безопасность Даниила для меня в приоритете. И повторения случившегося не будет.
Он развернулся и направился к двери.
— Я не успела попрощаться…
— У тебя была возможность. Но ты не торопилась в прошлый раз. Больше такого шанса не представится. Забудь о нем.
— Но…
— Если ты хоть на шаг приблизишься к моему сыну, — резко обернулся Аверин, — я не посмотрю, что ты спасла ему жизнь, и просто придушу. Ясно?!
Его взгляд горел такой фанатичностью, что я лишь обреченно кивнула. Мужчина вышел, оставив меня наедине с мыслью, что больше я никогда не увижу своего сыночка…
И мне хотелось просто лечь и уснуть насовсем. Такая боль скрутила внутри, что хоть волком вой. Единственный плюс во всем — Даня в безопасности. Это самое главное. Он жив и здоров…. Пусть и не со мной.
Через несколько часов, проведенных словно в тумане, ко мне снова зашел врач. Он что-то спрашивал, но у меня не было сил даже просто ответить. Меня словно выжгли за раз. Я не понимала — зачем? Зачем было меня спасать, если главный смысл моей жизни забрали? Жестоко. Бескомпромиссно. Просто вырезали, словно ненужную опухоль. А в конце еще кинули шмат бабла, будто это сможет сработать анестетиком.
Во мне даже не было ненависти — только боль.
Тупая, пульсирующая боль, которая не давала вздохнуть спокойно. Стоило закрыть глаза, как я тут же видела перед собой улыбающегося Даньку. Сына. Моего сына!
Моего маленького любимого мальчика, которого забрали, словно вещь. И у которого теперь другая семья и другой дом…
Нет уж, Аверин, я не отдам своего сына, и буду бороться. Даже знаю как.
  
6. Евгения
 
Три недели спустя меня выписали. Все эти дни я практически не жила. Просто перематывала время. Через день после разговора с Авериным медсестра передала мои вещи — сумочку с кошельком, документами и телефоном. Поначалу я отнеслась ко всему очень и очень равнодушно. Есть и есть. Но постепенно мысль о моем сыне все же полностью поглотила меня. И я полезла в интернет за информацией. Про Александра было мало полезного. Лишь короткий обзор о бизнесе, о том, что он вернулся в инвестирование не так давно и последние проекты. Все.