Ученица ведьмы и узы проклятой крови

– Мне всё равно, бери любой и пошли, – торопила её Вера.
Катрин потянулась к ярко-золотому серпу, который весело переливался солнечным светом, несмотря на затянутое тучами небо, но передумав, отдёрнула руку. Она вопросительно посмотрела на Веру, чтобы та хотя бы подсказала ей, но ведьма делала вид, что не замечает этого, и разглядывала свои ногти.
Тогда Катрин снова потянулась за инструментом, на этот раз – в совершенно другой угол. Продавец тут же больно шлёпнул её по руке.
– Что за?…
Седовласый даже бровью не повёл на слова Катрин, отчего та ещё больше растерялась.
– В чём проблема? Почему я не могу взять то, что мне нужно?
– Разве не очевидно? – спросила удивлённо Вера. – Потому что это не то, что нужно.
– В таком случае, может, кто-то из вас даст свою консультацию?! Или она заключается в том, чтобы молчать и бить по рукам?
Вера лишь пожала плечами. Катрин снова потянулась за инструментом, лезвие которого отливало изумрудом и выглядело не так убого, как большинство товаров на «витрине». Торговец хотел было снова дать ей по рукам, но на этот раз Катрин смогла вовремя отдёрнуть руку.
– Да пошёл ты!
Девочка уже собиралась уйти, но Вера схватила её и развернула обратно к проклятым серпам.
Торговец сунул руку себе за пазуху и через секунду вытащил небольшой полевой цветок. Он протянул его Катрин, и та настороженно взяла его двумя пальцами. Поначалу она ничего не чувствовала, кроме неудержимого раздражения и желания уйти. Тогда старец сделал глубокий вдох, и Катрин повторила за ним, поднеся стебелёк к носу. Мир вокруг исчез. Аромат цветка оказался таким сильным и сладким, что у неё невольно выделилась слюна. Рынок, то́лпы людей, их голоса, музыка, доносившаяся из местных кафетериев, – всё это испарилось. Катрин не чувствовала запаха еды, от которого сводило желудок. Она летала среди цветущих и пахнущих мёдом лугов, окутанная спокойствием и тишиной. Выдохнув, она очнулась отдохнувшей и полной уверенности.
– Вон тот, – словно заворожённая, она показала на небольшой медный полумесяц с ручкой из чёрного дерева, напоминающей скрученные в косичку корни.
Старец ничего не сказал. Когда Катрин потянулась за серпом, он не дёрнулся и по рукам ей не двинул.
– Аллилуйя! – Вера театрально воздела руки к небу, а после расплатилась с седовласым коротышкой золотой монетой.
Тот спрятал монету в маленький кошелёк и протянул Катрин кожаный чехол. Девочка смотрела на своё приобретение с натянутым восторгом. Серп выглядел как симпатичная безделушка, не более того. Вера настаивала, что без него – никуда, хотя у само́й Веры Катрин серпа не заметила. Должно быть, вся работа должна была лечь на плечи девочки.
– Пойдём, нужно позавтракать и отправляться, – одёрнула Вера свою подопечную, разглядывающую экзотический товар.
Катрин всю дорогу вертела в руках покупку, которая нравилась ей с каждой секундой всё больше.
– Главное, старайся не касаться лезвия, иначе все пальцы себе отсечёшь, – предупредила Вера, и девочка послушно спрятала серп в чехол.
Катрин не заметила, как они дошли до конца улицы, где людей практически не осталось. Из крайнего дома с красной черепичной крышей доносился приятный запах свежего хлеба, и Катрин всем сердцем надеялась, что они направляются именно туда. Так и случилось. Купив горячей свежей выпечки и холодного травяного чая, ведьмы покинули рынок и по протоптанной тропинке вышли за пределы шумной улицы. Их взору предстал невероятно живописный пейзаж: разноцветные ковры полей, пышные зелёные леса. Вдалеке виднелись мускулистые тела гор, которые начинались где-то под землёй и тянулись до самых облаков.
Катрин вдруг вспомнились её выезды на шашлыки с родителями, которые те устраивали раз в пятилетку, когда от стен их родной квартиры уже тошнило всех членов семьи. Редкие и уставшие загородные леса выглядели измученными и больными. Из-за разбросанных повсюду бутылок и одноразовой посуды было ощущение, что ты находишься в помойной яме. Пьяные родители никогда не убирали мусор за собой, как это делали и те, кто приезжал до них, и после них – Катрин с детства видела природу именно такой. А та красота, что открывалась её взору сейчас, никак не укладывалась в голове – девочка буквально влюбилась в природу.
 
По вытоптанной дороге они шли до тех пор, пока солнце не заняло самую верхнюю точку на небе, а затем свернули в лесную чащу, вдоль которой проходила еле заметная тропка. Пропитавшийся дождём лес пах так сильно, что голова у привыкшей к выхлопным газам Катрин начала жутко болеть.
– Отлично! – радостно отреагировала Вера на жалобы девочки о мучающей её боли.
– Издеваешься?
– Я что, по-твоему, только издеваться могу? Нет, просто твоё обучение начинается прямо сейчас, в эту самую минуту.
Катрин попыталась сделать вид, что разделяет восторг своей наставницы, а сама глядела по сторонам, ощущая нарастающую тревогу.
– Ты чего такая дёрганая? Первый раз в лесу?
– В таком тёмном – да.
– Это совсем не тёмный лес. По сравнению с тем, который находится рядом с моим убежищем, этот лес – настоящая обзорная площадка. Значит так, головная боль – это симптом какого-либо заболевания, признак усталости, нервного переутомления, следствие нехватки или переизбытка кислорода и так далее, – начала свою «весьма интересную» лекцию Вера. – Ты можешь лечить заболевание, а можешь снять симптом. Для обычного анестетика тебе подойдут несложные элементы. Множество ягод, грибов, трав, ядов насекомых и животных способны помочь тебе в этой ситуации. На твоём месте я бы записывала. Надеюсь, хоть этому тебя в школе научили? – тараторила Вера как заведённая.
Катрин послушно вытащила из сумки блокнот, набрала полные щёки воздуха и начала медленно выдыхать, сложив губы трубочкой.
«Я-то думала, что учебный ад позади…»
Записывать оказалось не самым худшим процессом. Вера то и дело показывала на какой-нибудь куст или торчащий из земли абсолютно невзрачный стебель и говорила о том, что его корни невероятно полезны и их обязательно нужно собрать. Тогда Катрин приходилось откладывать в сторону конспект и рыть руками землю, которая жутко пахла и забивалась под ногти.
– Ого! Вот это везение! – вдруг заявила Вера, когда Катрин пыталась выкорчевать очередной трухлявый пенёк.
«Ну что ещё?» – ворчала про себя измотанная девочка.
– Silva sanguinem, – радуясь, словно школьница, наткнувшаяся на скидку в обувном, произнесла Вера возбужденным полушёпотом и двинулась в сторону небольшого облезлого куста, усыпанного маленькими красными шариками. – Давай, скорей начинай копать, а я пока соберу ягоды, – противно улыбаясь, командовала наставница.
Под нахмуренными домиком бровями Катрин можно было спрятаться от дождя.
«Куст как куст. Что за неоправданная радость?» – думала она про себя, раскидывая землю.
– Нам несказанно повезло. Обычно эти ягоды быстро обдирают олени и лоси, а кабаны вырывают корни.
– Кабаны?! – растерянно спросила Катрин.
– Кабаны, – спокойно ответила Вера. – Знаешь, меньше всего тебе стоит переживать из-за зверья. Кабан не станет интересоваться целью твоего визита в лес, даже если на улице будет два часа ночи. Ему плевать, по какому поводу ты роешь здесь землю, плевать, что у тебя на уме. Хряк чихать хотел на твою жизненную позицию, вероисповедание, модель обуви и оператора сотового. Он не осудит, не станет лезть к тебе со своими взглядами и не будет пытаться убить за то, что ты с ним не согласна, – Вера была сегодня какая-то излишне болтливая, кажется, она нервничала. – Кабан будет рыть землю рядом с тобой и не задаст ни одного вопроса, чего не скажешь о людях. Им обязательно нужно знать, зачем ты это делаешь, каким способом и какую выгоду для них это может принести. Советую подумать над этим на досуге. А сейчас я предлагаю тебе съесть этот корень.
– Что, прости? – Катрин показалось, что Вера просто пошутила, войдя в раж от собственного монолога.
– Говорю же, съешь его. Это отличный анестетик и лекарство. Голова пройдёт меньше чем за минуту. Потому животные и едят его всегда, когда чувствуют себя неважно. Съешь кусочек, а остальное забери с собой. В домашних условиях его не вырастить, а небольшой запас будет на вес золота.