Безумный мафиози (ЛП)

 Наступила пауза, и я понял, что попал в цель. Мои губы скривились от удовлетворения.
 Наконец он сказал:
 – Последнее, что я слышал, твой дом на пляже был уничтожен.
 Я закрыл глаза и глубоко вдохнул через ноздри.
 – Все можно восстановить, не волнуйся. Кстати, поздравляю с женитьбой. ― Он был не единственным, кто оставался хорошо информированным.
 – Grazie - спасибо. Нет необходимости посылать подарок. Ты уже оставил один.
 Я уставился на свою перевязанную руку, гнев забил мне горло. Madre di Dio – Матерь Божья, он был coglione - мудаком. Он искалечил меня. Я никогда не прощу этого.
 Прежде чем я успел ответить, Раваццани сказал:
 – Кстати о подарках, ты получил тот, который я тебе послал? Он должен был прибыть сегодня утром.
 Я посмотрел на Вито, который покачал головой и начал печатать на своем телефоне. – Нет, ―сказал я. – Я еще не видел.
 – Специальный подарок, только для тебя. Надеюсь, он тебе понравится.
 Что доставил Раваццани? Я не мог даже предположить, но был уверен, что мне это не понравится.
 – Не сомневаюсь. Я обязательно пришлю тебе что-нибудь взамен.
 – На твоем месте я бы сосредоточился на своем бизнесе и семье. ― Его голос был низким и жестким, в нем звучала явная угроза.
 Только я не принимал угроз от этого человека. Я не принимал угроз ни от кого.
 Я улыбнулся.
 – Тогда это счастье, что ты не я, нет?
 – Как поживают твоя жена и дети? ― спросил Раваццани. – Твоя младшая сестра? Они, должно быть, были рады видеть тебя по возвращении.
 Еще больше насмешек. Я хотел обхватить его шею руками и сжимать до тех пор, пока его глаза не вытекут из головы. Пока кровеносные сосуды не лопнут, а кожа не станет фиолетовой. Он вытащил мою жену и детей из постели и держал их на мушке. Это было непростительно в нашем мире, где жены и дети всегда были недоступны.
 Раваццани, должно быть, устал, потому что он сказал:
 – Мне пора идти, Энцо, но я надеюсь, что ты будешь беречь себя.
 – Да, береги себя, Фаусто. Пожалуйста, поцелуй за меня свою прекрасную жену?
 Мне был слышен его тяжелый сердитый выдох, и меня порадовало, как сильно я его разозлил. Словно мы были друзьями, он сказал:
 – Будь добр, повтори то же самое с Мариэллой. О, постой. Кажется, она ушла, да? Жаль. Помнится, ты так привязался к своей mantenuta - любовнице.
 Неужто он вспомнил о Мариэлле взамен моей жены, желая заморочить мне голову?
 Линия оборвалась, и я подхватил стакан с водой, который стоял на краю кровати, здоровой рукой и бросил его через всю комнату. Плечо пронзила боль, когда стакан разбился о дубовые панели.
 Я зарычал:
 – Brutto figlio di puttana bastardo - Ах ты, сукин сын, ублюдок!!
 – Успокойся, ― огрызнулся Вито. – Ты порвешь свои швы.
 – Анжела, дети – они в безопасности, нет? ― спросил я.
 – Sì, certo - Да, разумеется. Не волнуйся, ― сказал Вито, уже набирая текст на своем телефоне. – Раваццани не найдет их в Англии.
 Молился, чтобы не нашел. Несмотря на то, что наш брак был по расчету, я беспокоился об Анджеле. Она была хорошей женой и замечательной матерью для моих сына и дочери. Видеть, как их троих держат на мушке, было самым страшным моментом в моей жизни. После того как меня схватили, Вито отправил мою семью к другу в Англию, чтобы они были вне досягаемости Раваццани.
 – Посылка, ― сказал я. – Что это было?
 Мой брат проверил свой телефон.
 – Они нашли коробку. Она была внизу у дороги, ее бросила проезжавшая мимо машина.
 – Что было внутри? ― спросил Массимо.
 – Помнишь эксперта Раваццани по компьютерам, того самого, которого мы шантажировали, чтобы помочь нам убить Раваццани? Вик, полагаю. ― Взгляд Вито встретился с моим. – Это его голова.
Cristo - Христос.
 – Остальное?
 – Без понятия.
 Никаких угрызений совести я не чувствовал. Вик был для меня средством достижения цели, средством, подходящим для работы в данный момент. Но это средство не сработало, так что теперь от него не было никакой пользы.
  
 Массимо внимательно смотрел между мной и Вито, его лицо выражало нетерпение.
 – Что теперь? Мы отправим сообщение обратно или пойдем и убьем его? ― Массимо по очереди хрустнул костяшками пальцев – раздражающая привычка, оставшаяся с детства.
 – Мы недостаточно сильны, ― сказал Вито. – Энцо нуждается в восстановлении, и необходимо устранить ущерб от его похищения.
 Брат не ошибся. Нахождение в плену у Раваццани ухудшило мое положение в Ндрангете. Большинство наших союзников дезертировали, а противники воспользовались этой возможностью, чтобы напасть на наш бизнес. Благо, предприятие по компьютерному мошенничеству стоимостью в миллиарды евро не пострадало. По-прежнему мы приносили прибыль, а это означало, что все остальное я мог восстановить.
 Раваццани пытал меня, добиваясь этого бизнеса по мошенничеству, совершал невыразимые поступки, вынуждая меня подписать его. Впрочем, я так и не сломался. Он был далеко не первым, причиняющим мне боль, кто заставлял меня истекать кровью. Покойный отец, бывший Дон Д'Агостино, глава Неаполя, научил меня боли. Он приучил меня терпеть агонию.
  – Не вздрагивай, иначе я сделаю тебе еще больнее,  ― сказал мой отец. – Ты должен быть сильным, Лоренцо. Сильнее, чем все остальные. 
 Однако все было по-другому. Раваццани искалечил и унизил меня.
Поступил со мной хуже, чем с собакой. На протяжении нескольких дней меня оставляли прикованным и голым, а сейчас из-за него я утратил свою семью и свободу. Это перевернуло мой разум и подогрело мою ярость.
 Я изменился. Того цивилизованного человека, что был прежде, во мне больше не было. В настоящий момент я был не человеком, существом, исполненным ненависти и мести, и Раваццани заплатит за это.
 Бросив взгляд на своих братьев, я сказал:
 – Он будет искать меня на суше, поэтому мы остаемся на воде. Мы будем в безопасности и будем умнее. Вместе мы сильнее.
 – Вместе мы сильнее, ― повторяли мои братья девиз семьи Д'Агостино.
 – Купи новую яхту, ― сказал я Вито. – Сделай так, чтобы никто не знал, что она моя. Отправимся на запад и затаимся на Французской Ривьере.
 Мои братья удалились, оставив меня одного, и я в изнеможении закрыл глаза. К черту Фаусто Раваццани. В эту игру всегда играл я, а не он, и мне больше всего на свете нужно было время.
 Сначала я уничтожу все, что было ему дорого, пока не останется ничего.
Глава вторая
 Джиа 
 Нынешние дни  
 Милан, Италия 
 Женщина что-то кричала мне в лицо по-итальянски, только у меня не получалось ее понять. Отчего она была так чертовски зла? В это утро я пришла на работу вовремя, с пирожными и капучино в руках, полностью готовая к началу рабочего дня.
 Для того чтобы вывести меня из себя, потребовалось многое, так что я просто потягивала свой кофе, пока Валентина не закончила разглагольствовать, ее оливковая кожа окрасилась почти в пурпурный цвет. В модном доме, где я проходила практику, она работала помощницей Доменико, который был владельцем и главным дизайнером, и, похоже, я ей не очень нравилась.
 Впрочем, я здесь не для того, чтобы искать друзей. Хотелось узнать, как воплотить свои замыслы и создать бренд, стабильный авангардный бренд, как у Доменико. До двадцати пяти лет он основал один из наиболее эксклюзивных лейблов в мире.
 – Non capisco - Я не понимаю., ― сказала я, когда Валентина перевела дух. – Lentamente - Медленнее. ― Я просила людей говорить медленнее с тех пор, как приехала три недели назад.
 Валентина скривила губы.
 – Ты, ― перешла она на английский, ― не утвердила вчера моделей, поэтому нам не хватает одной.