Всем сердцем (СИ)
Посмотрел в окно, сжав кулаки, пытаясь держать зверя во мне и не перекинуться раньше времени. Было только одно место, куда он мог уйти – черные леса, проклятая территория ворхов. Только вот зачем ему нужна Светлана?!
С яростью ударив по стене, направился к жене лерока, приказав позаботиться о детях моей жены, пока мы с ней отсутствуем. Собрал отряд из двадцати тайхар, объявив Светлану своей женой по законам шанар, и что мы направляемся за ней. Не желая ничего объяснять, и тем более оправдываться, выдал, что Тайхара наделяет каждого сильного воина зверем, и если они хотят с этим бороться и дальше, то пусть бросают мне вызов, если же нет, собираются в путь и немедленно.
Все же двое недовольных нашлось, слабых духом, но когда речь зашла о вызове, тотчас успокоились. Другие тайхары все прекрасно понимали, и я видел это в их глазах. Значит, чувствовали нераскрытую сущность в себе, которую сдерживать не мог только ворай, не в силах бороться с такой мощью в себе.
Выходя из комнаты совета, повернулся и отчеканил, что теперь в доме будет жить не только жена, но ее приемыши… и когда я вернусь с ней, признаю их своими.
Возможно, из-за моего бешеного состояния, в котором я прибывал с того момента, как почувствовал неладное со Светой, никто не пошел против, но другого я и не ожидал.
Подъезжая к проклятым территориям, я и воины слезли с кыбаров и направились в леса, держа луки наготове, ожидая нападения в любую секунду. Внутренне звал зверя, спрашивая его о Светлане, но он только свирепел, что нет отголоска от его пары, пытаясь разорвать связь между нами, желая быть одним целым и уничтожить мразь, что забрала ее у нас.
Насторожился, учуяв мерзкий запах ворхов, и зарычал, призывая к мгновенному ожиданию нападения. В ту же секунду с разных сторон появились ворхи, безжалостно накидываясь и разрывая моих людей. Но и они падали, расчлененные нашими мечами.
Рубил ворхов, с нетерпением уничтожая любую тварь, имеющую больше четырех ног. Наслаждался их хрипами, и преступал к следующему.
Стоя в крови монстра, посмотрел вперед и встретился взглядом с НИМ… предводителем ворхов, с которой мы уже встречались. Зарычал и стал перекидываться в черного зверя, требующего немедленного соединения в одну сущность. Сопротивлялся, пытаясь самостоятельно владеть ситуацией и руководить своим диким зверем. Перекинувшись в шанара, направился к врагу.
Мужчина-ворх зарычал и мгновенно стал перекидываться, превращаясь в мохнатого монстра с безумным оскалом, со рта которого шла зеленая длинная слюна.
Наблюдая за быстрыми движениями оборотня, двигающегося на меня, зарычал, дрожа от ярости. Столкновение, атака, и я ломаю ему ребра, отчего слышу свирепый вой. Продолжаю нападать, нанося удары, нещадно разрывая когтями его плоть.
Удар и меня откидывает в сторону. Чувствую, как горит от адской боли плечо, и понимаю, что есть только один путь, уничтожить его. Зарычал и отдал контроль зверю, соединяя нас вместе, превращаясь в безумную неподвластную силу.
Как только две ипостаси превратились в одно целое, предвкушающе заревел и пошел на ворха, нанося смертоносные удары, кромсая плоть когтями, откидывая и вновь нападая, чувствуя безграничную власть над ним.
Когда давил ему горло, чтобы оторвать голову, меня окутало черной волной, обездвиживая и лишая силы. Не мог пошевелиться, только свирепо рычал. Мгновенный огненный удар в живот, и я чувствовал его когти на своих органах. Через секунды меня откинуло в сторону, а монстр, скалился, надвигаясь и шипя:
– Буду жрать тебя… с удовольствием, ворай.
Зарычал в ответ, но тут же перекинулся в человека, чувствуя, как моего зверя душат изнутри проклятой магией. Он сопротивлялся, но колдовство накрывало его своими нитями, лишая воли и рассудка.
– Хатард! – раздался свирепый рык позади ворха, и монстр мгновенно повернулся, скалясь и рыча.
За спиной монстра я увидел альфу оборотней и шанаров, с горящими глазами ожидающих приказа, и, как только получили его, незамедлительно вступали в бой с другими ворхами, помогая моим тайхарам.
***
Лорган
Медленно шел вперед, рыча и готовясь к нападению, начиная трансформацию в коричневого дикого зверя. Жаждал уничтожить тварь, обрекшую меня на выживание с убийцами, уничтоживших мою душу. Ждал этого часа долго, представляя каждое мгновение смертельного процесса.
«Уничтожу… разорву на куски… и сожгу, вернув Тайхаре украденное».
– Изменник, – прорычал предводитель ворхов, и перекинулся в зверя, пошел на меня, желая раз и навсегда уничтожить за то, что я отверг его «доброту».
Мгновение и мой разум слился с хищником, желающим возмездия как никогда. Только он и я, пусть знает, что его уничтожил несостоявшийся приемник, сбежавший из этого ада, и отомстивший за те зверства, что творил этот ублюдок своей магией и жестокостью.
Когда сошлись в схватке, рвал его с остервенением, особой яростью, выплескивая все, что было во мне, накопившееся с каждым годом в бешеную ненависть и одержимость. Не давал поднять ему лап, зная, что его сила в них. Также как и в сгнившем сердце, бьющемся только от черной магии.
Резким движением разорвал грудную клетку и выдрал его из плоти, раздирая когтями на части. Следом оторвал конечности, превращающиеся в руки, и когда чудовище рухнуло на землю, изливаясь зелено-желтой гнилью, я перекинулся в мужчину, и с удовольствием наблюдал за рычаниями, хрипами зверя, впервые за многие годы, наслаждаясь увиденным.
Как только тело стало разлагаться, закрыл глаза и прошептал заклинание, приснившееся ночью. Слова Тайхары. Зверь вспыхнул синим огнем, оставляя после себя лишь пепел. В один миг подул теплый ветер, мгновенно подхватывая его, унося далеко, туда, где магия его растворит, навсегда избавившись от своего врага, посмевшего надеяться на уничтожение светлой магии.
Глава 24
Светлана
Долго сидела, казалось, что вечность. Размышляла, вспоминая всех: свою планету, маму, Тарлана, детишек и многих других, заканчивая трупом, от которого меня уже просто трясло. Спустя некоторое время услышала оглушительный женский вопль, и стон боли, продирающий до костей. Непонимающе повертелась по сторонам, пытаясь сообразить, откуда он идет, удивляясь, что кроме меня еще есть кто-то в этом проклятущем месте из женщин. Крики раздавались все сильнее и призывнее, отчего я готова была выть, не зная как ей помочь.
Неожиданно почувствовала тепло, и, удивившись внезапно пришедшей целительной силе, облегченно выдохнула. И тут же на моих глазах серая дымовая стена замерцала и растворилась в пространстве.
Осторожно переступила через участок, где она находилась, и пошла вперед, с каждым движением прибавляя шаг. Отчаянный плач с сумасшедшей болью звучал безумно невыносимо, и я уже бежала, царапая руки и лицо о ветки, спотыкаясь, и периодически оглядываясь, понимая, что иду вглубь леса, а не наоборот. Увидев пещеру в горе, медленно побрела к ней и услышала мольбу:
– Нет, не надо, пожалуйста! Нет. Прошу…
Кинулась к входу, напоминая себе, что я не должна этого делать. Но нет, меня несло на голос с непреодолимой силой, и ничего, кроме помощи этой женщине, сейчас для меня не имело значения. Только спасти. Успеть.
Как только вошла внутрь, где горели факелы, я пораженно уставилась на тайхарку с длинными белыми волосами, с выжженными кусками на голове, лежавшей на камнях в старом затасканном грязном платье, разорванном во всех местах. Около нее сидел маленький обнаженный мальчик, прислоняя к ноге женщины длинную железку, наподобие кочерги, и она мгновенно становилась красной.
«Ничего себе, звереныш! Он ее обжигает, что ли? Точно… издевается над ней…»