С тобой навеки (ЛП)

— Подожди, — я настолько на взводе из-за того, что было минуту назад, что соображаю с задержкой, но наконец-то сообразила. — Если я у тебя дома, то где остановишься ты? Не в шалаше. Ты сказал, это небезопасно.
— У меня есть палатка.
— Палатка? Ты серьёзно?
Он чешет шею сзади и пожимает плечами.
— Да.
— Аксель, нет. Пожалуйста, спи хотя бы на диване. Буквально одну ночь. А завтра я уеду. Обещаю. С утра пораньше избавлю тебя от своего общества.
— Я не… Ты не… — он стискивает зубы. — Тебе необязательно это делать, Руни. Это не проблема.
— Раз не проблема, тогда спи на диване.
Он хмурится, когда снаружи поднимается ветер, завывая вокруг нас.
— Я не могу.
— Почему нет?
— Я… храплю. Громко.
— И что? Я сплю как убитая. Ты меня не разбудишь.
Его рот поджимается в жёсткую линию. Он засовывает руки в карманы.
— Нет.
— Аксель Бергман, если ты не ляжешь спать на диване, я сама буду спать в этой твоей палатке, а ты займёшь кровать.
— Ты не будешь спать в палатке, — говорит он. — Особенно когда надвигается гроза, — он скрещивает руки на груди, плечами заполняя дверной проём. Думаю, он пытается запугать меня, но это лишь делает его раздражающе привлекательным. Угрюмость не должна быть такой сексуальной.
— Тогда и ты не будешь в ней спать, — возражаю я. — Я не буду вышвыривать тебя из твоего же дома, — я применяю старую, надёжную тактику, широко распахивая глаза и надувая губы. — Пожалуйста, Акс. Просто поспи на диване…
— Нет, — твёрдо отвечает он, открывая дверь за собой. — Ты спишь здесь. Я сплю… — он большим пальцем показывает за плечо, где ветер зловеще сгибает тёмные деревья поблизости. — Там.
Я безнадёжно вздыхаю.
— У тебя пугающе сильное чувство рыцарства.
Аксель делает ещё один шаг назад, упираясь ладонями в косяки.
— Неизбежное свойство Бергманов. Доброй ночи, Руни.
— Доброй н…
Дверь с грохотом захлопывается.
Застонав, я плюхаюсь на кровать, когда дождь начинает барабанить по окнам. Ночь будет очень длинной.
Глава 6. Аксель
Плейлист: Harry Styles — To Be So Lonely
Лучи солнца просачиваются сквозь палатку, согревая мои веки, но я не просыпаюсь. Я не хочу. Не тогда, когда я в этом сне. Сне, где Руни лежит подо мной, такая мягкая и тёплая.
В моём горле рокочет стон, мир снов и реальность переплетаются, когда я поворачиваюсь на живот, и каждый ноющий сантиметр моей длины трётся о мягкий спальный мешок. Я такой твёрдый, что едва могу перевести дыхание, когда её тело в моём сне выгибается навстречу моему и…
— Проснись и пой! — говорит она.
Я резко вскидываюсь, проснувшись, падаю на спину и хватаю ртом воздух. Осознав, что поза очень выдающая, я сворачиваюсь на боку как раз в тот момент, когда Руни заглядывает в палатку с термосом кофе в руках и улыбаясь ослепительнее самого солнца позади неё. На ней абсурдно пушистая неоново-жёлтая шапочка, контрастирующая с её волосами. Её щёки раскраснелись от холодного воздуха.
Она такая красивая, что аж больно.
— Ты в порядке? — спрашивает она. — Судя по звукам, снилось что-то плохое.
Я стону и сажусь.
— Типа того.
— Я пришла с кофе, — она протягивает термос из нержавеющей стали, от которого божественно пахнет.
— Спасибо, — я открываю крышку и вдыхаю аромат.
Устраиваясь как дома, она ступает внутрь, плюхается и опирается назад на локти. Мой взгляд устремляется к её груди. На ней небесно-голубая термальная кофта, которая облегает её груди, напрягшиеся от холода. Сначала сон. Потом это. Я в агонии.
Я крепко зажмуриваюсь и делаю большой глоток обжигающего кофе.
— Итак, — беззаботно говорит она. — У нас гости.
Я давлюсь кофе.
— Что?
— Твои друзья и их дочь? — улыбаясь, она склоняет голову набок и с любопытством смотрит на меня. — Она называла тебя дядя Акс.
Иисусе. Я откашливаюсь и делаю ещё один большой глоток кофе. Если Паркер и Беннет приехали сюда со Скайлер, то мне нужен весь кофеин, который я смогу получить.
— Приветствую, земляне! — маска пришельца с голосом Скайлер заглядывает в палатку и застаёт меня настолько врасплох, что я проливаю кофе на свой спальный мешок. — Ты в порядке, дядя Акс?
 
— Что за маска такая, чёрт возьми?
— Ууу, плохое слово. Я не скажу им, что ты оговорился, — она срывает маску, открывая взгляду тёмные пружинистые кудряшки и озорные карие глаза. — Папочка и БиБи разрешили мне посмотреть документальный фильм про пришельцев, который изменил мою жизнь, и они сказали, что если я неделю буду держать комнату в чистоте, то я получу маску пришельца, так что я так и сделала, и она крутая, правда? — она делает глубокий вдох после этой тирады и улыбается. — Мы сделали булочки с корицей. Папочка и БиБи сказали, что это чвер-взрыв-чайная ситуация, так что мы принесли немного тебе.
— Чрезвычайная, — я захлопываю крышку термоса и откладываю его в сторону. Очевидно, сейчас не время для моего кофе. — Выметайся, НЛО. Я оденусь и выйду через минуту.
Скайлер смотрит на Руни.
— Тебя зовут НЛО? Я думала, твоё имя Руни.
Руни смеётся.
— Пришельцы летают на неопознанных летающих объектах, сокращённо НЛО. Он называет так тебя.
— Суть в том, — говорю я им, — что вам обеим нужно уйти. Выметайтесь.
Скайлер выкатывается из палатки, Руни следует за ней, и их голоса сплетаются, пока они уходят. Я плюхаюсь обратно на спальный мешок, испустив протяжный болезненный стон. Ужасный поворот событий.
Я быстро переодеваюсь в одежду, которую вчера вечером затолкал в свою сумку. Джинсы, фланелевая рубашка, носки и ботинки. Затем выхожу из палатки.
И там сидят Беннет и Паркер, Скайлер и Руни, устроившиеся вокруг костра с кружками в руках и общающиеся как старые друзья.
— Вот и он! — восклицает Парк. — Стоит только помянуть этого обаятельного чёрта.
Я сердито смотрю на него, пересекая поляну, затем опускаюсь на один из пеньков, держа в руке термос с кофе. Скайлер улыбается мне; её щека испачкана глазурью, и маска пришельца сдвинута на макушку. Я показываю на неё своим термосом.
— Пришельцы, да?
— Это Паркер виноват, — говорит Беннет, предлагая мне тарелку с коричными булочками. — Она помешалась. Принесли тебе две без глазури.
— Дяде Аксу не нравится сахар, — говорит Скайлер Руни с набитым ртом. — Может, поэтому он проигрывает в Кэндиленд3.
Руни издаёт фыркающий смешок.
— Ауч.
Поворчав, я беру не залитую глазурью булочку с корицей и набиваю рот одним укусом. Если я говорю, то не выходит ничего хорошего. С таким же успехом лучше заняться завтраком.
— Уверена, что не хочешь? — спрашивает Паркер у Руни.
Она качает головой.
— Нет, спасибо. Я не очень голодна.
— Она не ест глютен, — говорю я с набитым ртом. — Просто она слишком вежливая и не хочет, чтобы вы чувствовали себя неловко, раз она не может это есть.
Руни бросает на меня встревоженный взгляд широко распахнутых глаз.
— К счастью, ты можешь это есть. Извини, мне надо было предупредить. У Скайлер целиакия, так что вся наша кухня не содержит глютена, как и эти булочки.
Руни переводит взгляд с меня на Паркера.
— О, — нерешительно отзывается она. — Правда?
Скай кивает, размахивая своими тощими ножками с большими коленями и жёлтыми резиновыми сапожками.
— Ага. У тебя тоже целиакия?
— Нет, — отвечает Руни, качая головой. — У меня непереносимость глютена. Мой живот чувствует себя лучше всего, когда я его не ем.
Скай кивает.
— Круто. Съешь булочку! Они вкусные.
— Нам потребовались месяцы, чтобы отточить рецепт, — сообщает ей Паркер.
— Те первые пробы были хреновыми, — Скайлер передёргивает.
— Эй, — Беннет бросает на неё взгляд.
— Вонючими, — поправляется Скай, слизывая глазурь с пальцев.
Улыбнувшись, Руни принимает булочку с корицей, затем откусывает. Её глаза закрываются. Голова запрокидывается, обнажая длинные линии шеи.