Амур с гранатой
Я глянула на часы.
– Сейчас.
– Возьмешь нас? – неожиданно попросила Ада. – Надо к вам заехать. Свою машину здесь в гараже оставлю.
– Ты не одна? – удивилась я.
– С Графом Контейнерским, – рассмеялась лучшая подруга Ирины Леонидовны.
– Он англичанин? – заморгала я. – Иван Никифорович в курсе, что ты с иностранцем прикатишь?
– Сейчас его увидишь, – пообещала Дюдюня, распахнула дверь в коридор и воскликнула: – Ваша Светлость, входите, не стесняйтесь!
Послышался шорох, и в кабинете оказалось странное существо. Длинное, тощее тело покрывала серо-черная короткая шерсть, на филейной части был очень красивый, пушистый, завитый в несколько колец хвост. К другой стороне туловища оказалась прикреплена длинная шея, на ней сидела мордочка с длинным носом и огромными треугольными ушами, которые торчали на макушке домиками. И стояло все это сооружение на высоких тощих ногах.
– Кто это? – изумился Коробков.
– Граф Контейнерский, он же Пафнутий, собственной персоной, прошу любить и жаловать! – представила странное существо Дюдюня. – Месяц назад направлялась домой. У нас при въезде в поселок стоит контейнер – решила туда мусор из своей машины выкинуть. Подошла, а там вот эдакое чудо сидит, трясется. Увидело меня, заплакало, прямо зарыдало. Оставить бедолагу совесть не позволила. Вытащила, поехала в ветклинику, выяснила, что это собака, мальчик, возраст примерно три месяца. Здоров, просто истощен, голоден. Вымыла ребенка, назвала Пафнутием.
– Какой он породы? – осведомился Димон.
– Составительной, – сообщила Ада Марковна.
– Впервые о такой слышу, – удивилась я.
– Составлен из разных частей, – уточнила Дюдюня. – Ноги – от страуса, хвост – от самоедской собаки, шерсть – как у волка, морда овчарки, с характерной губой, присущей только этой псине. Характер у Пафнутия осторожный – на мой взгляд, это хорошо… Ну что, помчались? А то мы с Риной и Надей опоздаем.
Я удивилась. Интересно, куда собралась вся честная компания?
Хотела задать этот вопрос, но тут Граф Контейнерский боком подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза. Мне захотелось погладить его. Я протянула руку, а щенок лег на пол и заскулил.
– Вот бедолага, – вздохнул Димон, – досталось парню, похоже, по полной программе.
Глава четвертая
– Ой, какой милый! – обрадовалась Рина, обнимая Пафнутия. – Надо его откормить, а то похож на нитку. Ребята, глядите, кто к нам в гости приехал!
Французские бульдоги Мози и Роки, которых дома называют кабачками, посмотрели на кота Альберта Кузьмича. Именно он, британец с черной шерстью, является главой стаи.
– Рина, ты готова? – осведомилась Дюдюня.
– Да-да, – кивнула Ирина Леонидовна. – Надя тоже на низком старте.
– Отлично! Тогда вперед! – скомандовала Ада Марковна.
Я удивилась.
– Подождите. Вы куда все собрались?
Ада Марковна затараторила:
– Вороне где-то бог послал кусочек сыра! А мне досталась бесплатная путевка в СПА-отель. Ну, не совсем бесплатная, я выполнила для них кое-какую работку. Владелец заведения в качестве подарка приложил к гонорару отдых в его оздоровительном центре. Номер люкс! Четыре комнаты, столько же санузлов! Бесплатное питание и все процедуры тоже даром! Могу взять с собой двух человек.
– Да-да, – кивала Надежда Михайловна.
Надя Бровкина раньше служила вместе с Ириной и Дюдюней, а теперь она член нашей семьи, помогает Ирине Леонидовне по хозяйству.
– Значит, вы сейчас отправляетесь отдыхать? – уточнил Димон.
– Верно! – хором ответила троица.
– Граф Контейнерский пока поживет тут. Очень удачно вышло – как раз крышу починят! – добавила Ада. – Танюша, ты не против?
– Конечно, нет, – тихо ответила я.
– Ужин готов, – сообщила Ирина Леонидовна. – Ваня уже вернулся, в душ пошел. Не скучайте, мы ненадолго! Айда, девчонки!
Через пару секунд прихожая опустела. Все собаки, включая Пафнутия, уставились на Альберта Кузьмича. Кот приблизился к Графу Контейнерскому, щенок лег на пол. Британец обнюхал его голову, коротко мяукнул, задрал хвост и направился в столовую. Бульдоги подбежали к Пафнутию. Мози лизнул новичка в правое ухо, Роки – в левое.
– Ну, парень, вставай! – велел Коробков. – Тебя приняли в коллектив.
И тут в прихожую вышел Иван Никифорович. Он улыбнулся:
– Всем привет! Проголодался, как крокодил!.. А это кто?
– Пойдемте в столовую, – предложила я, – там поговорим.
Когда Димон и Иван Никифорович уселись за стол, я поспешила в кухню и обнаружила на столе лист бумаги, исписанный аккуратным почерком Надежды Михайловны: «Танюша! Сегодня на ужин плов. Он в казане, а тот – на плите. К чаю – желе и воздушный торт. «Дрожалка» – в холодильнике. Выпечка на столе, где кофе-машина. Прежде чем ее разрезать, возьми в ящике конусовоздуховую воронку, осторожно воткни ее в середину, досчитай медленно до пятидесяти, вынь и лишь потом осторожно подели десерт на кусочки, иначе он сплющится. Не дрейфь! Мы скоро вернемся! Це и лю!» Последнюю фразу следовало понимать как «целую и люблю». Я открыла казан, увидела там рис с мясом и овощами, обрадовалась, быстро разложила его по тарелкам, и мы сели ужинать.
Узнав историю Пафнутия, Иван Никифорович начал негодовать:
– Кем надо быть, чтобы выкинуть щенка в мусор?
– Зато он нашел прекрасную хозяйку, – быстро сказала я.
Димон хихикнул.
– Ты не согласен? – удивилась я. – Дюдюня – добрейший человек!
Коробков поднял руки.
– Тише, тише, не убивай, пожалей! Ада замечательная, состоит в нашей бригаде. Но скажи, мы ее часто видим?
Мне пришлось ответить:
– Нет. У нее масса дел. Сейчас Дюдюня впервые за много лет собралась отдохнуть.
– Согласен, – включился в разговор муж, – Ада плотно занята консультациями в региональных отделениях. Там часто требуется специалист ее профиля. Они есть на местах, но по уровню профессионализма им до Дюдюни далеко… Кстати, к вам завтра придет новый сотрудник.
Я тяжело вздохнула. Моя бригада – инкубатор для выращивания из неразумных цыплят гордых орлов. Одно время я сердилась на супруга. Ну как так? Появляется у нас с Коробковым некто «со взором горящим», но кроме упомянутого «взора», у него ничего нет. Приходится обучать человека с нуля, а потом, когда он встает на ноги и расправляет крылья, его живо перебрасывают в другую бригаду, а мы с Димоном получаем очередного, никогда не работавшего в поле младенца лет эдак тридцати.
Как-то раз я не выдержала и высказала мужу все, что думаю по данному поводу. Иван Никифорович смутился:
– У тебя отлично получается воспитывать людей. Даже со мной получился прекрасный педагогический эффект.
– Какой? – не поняла я.
– Теперь всегда исправно мою руки перед едой, а потом вешаю полотенце на крючок, а не швыряю его где попало, – с самым серьезным видом сообщил супруг. – Мама говорит, что она не сумела объяснить мне азы поведения, а ты справилась с педагогически запущенным случаем за неделю.
Стало понятно, что моя должность – директор инкубатора.
– А к чаю что-нибудь есть? – с надеждой в голосе осведомился Димон.
В отличие от большинства мужчин, Коробков – большой любитель сладкого.
Я кивнула, пошла в кухню, вынула из холодильника тарелку с горкой темно-красного цвета, сделала шаг, чихнула… «Дрожалка» соскользнула с тарелки, плюхнулась на пол и превратилась в крошево. Ну как так вышло? Бровкина часто готовит желе, его все любят, но Надежда Михайловна всегда спокойно доносит блюдо до стола!
– Танюш, тебе помочь? – крикнул Димон.
Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь стал свидетелем трагического происшествия, поэтому я самым веселым голосом ответила:
– Нет-нет, сейчас приду!
А потом метнулась к столику. Никто, кроме меня, понятия не имеет, что хлопотливая Надежда сделала аж два десерта. Сейчас подам торт – и делу конец.
– Такое еще не пробовал, – потер руки Димон, когда кондитерский шедевр оказался на столе. – Надюша, похоже, себя превзошла. Ну что, разрежем?