Ночной санитар (СИ)
Последний выстрел.
Все отложив, кроме приема пациентов Макс стал готовиться к своему первому и последнему чемпионату мира после чего надо будет уходить, потому как спорт и бизнес никак не женятся. На работе лежала его трудовая, но вместо него работал кто-то, а он просто числился. Деньги, конечно не получал. Был довольно строгий режим тренировок. Кубок они с Григоричем похерили. Там не фиг делать. За зиму и весну о нем уже была слава как прекрасного иглотерапевта и стоимость у него выросла. Это позволяло не работать и Макс получая деньги в сборной и от пациентов прекрасно себя обеспечивал. Маман уже подала на пенсию, но ее просили чуть подождать, чтобы передать дела заместителю в лаборатории. Все-таки от их работы зависит вся больница. Так просто не уйдешь. Макс решил, что в августе у него чемпионат мира и в сентябре он приедет продавать дом. Весной он закончил дом в Геленджике — такую головную боль он получил с перебрасыванием мини-реактора и Дока в новый дом не описать. И если бы не сервисные дроиды Дока, то вообще труба. Нынешние технологии вообще отдельная песня. То есть их отсутствие. Ни позвонить нормально, ни перебросить текстовую информацию. О компах люди даже не слышали, хотя 286 интеловские чипы вовсю работают. Правда они еще дорогие, но уже есть. Дом полностью готов и маман, наконец туда уехала получив пенсионные документы. Там прописалась и нашла себе работу курортного врача в каком-то санатории. Машину тоже отогнали туда. Контейнер с вещами тоже. Дом стоял пустой. Подвал Макс замуровал — там все равно ничего уже не было. Остался только малый подпол. И опять стандартный подход. Геленджик — Москва и Мадрид. В Испании Макс себя почувствовал как рыба в воде. Язык есть. Страну он знает — единственный минус это постоянное кучкование народа. Все на тренировку, потом все на обед, потом все на ужин, потом все в музей Прадо. Но настали старты и Макс начал.
На 100 метров вольным он обогнал Бионди и вырвал золото. На 100 баттом он сделал финт Панкратова и после старта проплыл почти 25 метров под водой и после поворота также метров 20 тоже и хоть и не выскочил из 50 секунд но пришел ровно 50.00. Что тут началось — все бегают не знают как реагировать на это. Правила про ограничения ничего не говорили. Но Макс привез Моралесу больше 2 секунд. Это очень много. Менять правила на соревнованиях нельзя — надо созывать федерацию плавания. В результате рекорд зафиксировали и Макс получил вторую медаль и потом взял свой законный брасс улучшив свой же рекорд. Плюс вытянули 2 эстафеты, но без рекордов. Брасс и батт — это лет на 15 рекорды. Потом конечно побьют, особенно когда гидрокостюмы сделают, но до этого еще далеко.
Опять они с Григоричем оказались в центре внимания прессы и плавательной общественности. В газетах Макса прозвали «русской субмариной», как и Панкратова в его мире за его финт. Они с Григоричем проверяли и под водой Макс легко выплывал из 50 секунд, но это совсем уже наглость будет. Поэтому решили споловинить и проплыть под водой из 100 метров 45–50. Но Григорич будучи за кулисами точно знал, что правила изменят. Какое ограничение поставят пока не ясно. Но рекорд зарегистрировали. На пресс-конференции Макс заявил, что уходит из спорта, так как не к чему более стремиться. А Олимпиаду — надо дать возможности молодежи себя проявить. А то другим медалей не достанется под смех прессы сказал Макс. Последнюю свою медаль в этой жизни он опять взял в комплексе выплыв из 2 минут.
Итого 6 золотых медалей и шабаш на этом. Пусть молодые рубятся. А то все старики пашут. Хе-хе. Конечно, можно было бы остаться, но все это не приносит денег. А славы и так выше крыши. Куда еще? И окончательная фотосессия, обложки с «русской субмариной» и финальная пресс-конференция. Потом Макс попросил Кошкина остаться в Испании на неделю. Отдохнуть немного. Билет с открытой датой и Макс остался на неделю в Испании. Борисов улетел со всеми, а Макс взяв машину в прокат двинулся в сторону Андорры. Там прикупив кое-чего из снаряжения поехал искать место Богдана. Поплутав пару дней он нашел небольшую пещеру с замаскированным входом. Внутри в гладкой стене нашел место под ключи вставив его открыл для себя …даже сначала не понял что. Все как в романах про космических попаданцев. В свете фонаря он увидел капсулу с прозрачной крышкой, отдельно стойку похожую на стойку в серверной, вмурованный в стену сейф, лежанку типа кушетки, но с полумягким покрытием. Встроенный шкаф был пуст. Стола никакого не было. Туалет он нашел за шторкой вместе с душем и раковиной. Кран над ней был один цвета матового серебра. Не зная что делать дальше он крикнул, — Добрый день! Свет включился.
Шеф.
Макс посмотрел вверх, но ламп не увидел. Свет шел как будто из стен. Он снизил звук голоса и сказал ту фразу, которой научил его Док.
Добрый день! Тут у нас вышла проблема — ваш визави умер и передал ключ мне. Выносной модуль сослался на вас. Я так понимаю, вы расчетный модуль? Типа искина?
— Не говорите глупостей, — интеллект работает на биологической основе, а искусственного разума не существует. Разум — биологическое понятие. — раздался голос ниоткуда.
Макс кивнул головой. — Я знаю. Это из нашей литературы и медиа. Искусственный интеллект. Он не может творить, так как не образует новых связей меду нейронами. А расчетные машины используют заложенные алгоритмы. Заложенные интеллектом. — продолжил он.
— Это верное изложение. Пока все поиски решения создания искусственного интеллекта обречены на неудачу. И это правильно, так как, если он будет создан, то немедленно начнет обманывать биологический разум в своих интересах. А этот путь очень опасен. Так как ведет к доминированию искусственного интеллекта над биологическим. Что приведет к войне и уничтожению цивилизации. А жизнь есть высшая форма интеллекта. Так как еще не созданный искусственный интеллект будет мертв. В нем не будет жизни, а любая жизнь конечна. Нет ничего вечного во вселенной. Это старый и вечный постулат. — произнес голос.
— Простите, но нам бы уладить вопрос с преемственностью. Богдан умер пытаясь улучшить свои мозговые возможности. И я нашел его записи и пришел сюда, — осторожно сказал Макс.
— Богдан был идиотом одержимым собственной значимостью. Его мозг был убог как по весу так и по карте полей. Ему удалось внедрить знания среднего геолога. На большее его мозг способен не был. Его поля были чересчур малыми. Не было субстрата развития. Видимо сказался голод матери на ранних сроках беременности и другие отрицательные условия. Как-то — наследственность отца. — проговорил голос. — Ты хочешь пройти ту же процедуру?
— Да. И я спокойно отнесусь к тому, что мой мозг окажется слаб. Мы не можем контролировать морфогенез мозга на нашем уровне развития. Как сработает матрица ДНК и цепочка генов, и в последующем морфология сознания так и будет. А при копировании могут возникнуть сложности и ошибки. Мы их называем мутации.
— Вы слабы в этом. Ты прав. Период накопления знаний длится столетиями. Хорошо. Ты сможешь пройти ту же процедуру, но сначала тебе придется сделать кое-что, — прогрохотал голос.
— Что нужно сделать? — спросил Макс.
— Ерунда. Поменять стержни выработавшие свой ресурс на новые. Реактору не так долго и осталось, но пока стержни есть. Надо сделать профилактику. Но перед этим тебе надо дать знания по работе с реактором. Дроиды тоже сдохли. Я экономил энергию и не подзаряжал их. И учти, что Богдан пытался меня обмануть. Если ты такое сделаешь, то это старое убежище будет взорвано. Он тогда убежал, намеренно обманув меня. Ваш вид очень много врет и обманывает. Не понимая, что так жить нельзя. Вы не хотите прогресса. Вы как потомки приматов — имитируете жизнь, не стремясь подчинить свои лимбические выплески голосу разума.
Тут крышка саркофага стала подниматься. Включилась подсветка изнутри.
— Я тебе установлю знания по обслуживанию такого типа реакторов и наш язык. Если у тебя слабый мозг, то часть языков, которые ты знаешь забудутся. Сколько ты языков знаешь?