Время наточить ножи, Кенджи-сан! 4 (СИ)

Я был разочарован. Потому что сумма практически за все получалась не такой уж и большой. Признаться, совсем не большой. Продуктов на это даже на один раз не получится купить. Не говоря уже о запасе.
Пока мы обсуждали очередную статуэтку, Акико подала продавцу черно-белую фотографию с изображением актера. Продавец на мгновение замер, а потом его глаза за толстыми линзами оживились. Он поднял фотографию, пристально глядя на нее, и я уловил, как его взгляд загорелся.
— Акира Накамура? — спросил он с неожиданным интересом, бережно перевернув фотографию, будто она могла раствориться у него в руках.
Я кивнул, внимательно наблюдая за его реакцией. Продавец с трудом скрывал волнение. Это был шанс выбить хорошую цену. Я с наигранной небрежностью пожал плечами.
— Да, кажется, это он, — сказал я, делая вид, что эта фотография для нас — так, мелочь. — Вон, среди старых вещей нашли. Мы не думали, что она чего-то стоит.
— Разрешите достать саму фотографию из рамки? Не беспокойтесь, я аккуратно.
Я кивнул.
Продавец взял маленькую отверточку, осторожно оттянул небольшой металличекий язычок с обратной стороны и вытащил фотографию из рамки. Нам стало интересно, и мы придвинулись ближе, чтобы рассмотреть ее.
— Что это? — вдруг спросила Акико. — Вон там, с обратной стороны. Что-то продавлено. Похоже на… автограф!
Руки продавца предательски задрожали. Он перевернул фотографию. С обратной стороны была надпись:
Хаяси, человеку, который умеет вкусно готовить от Акиры Накамура
И чуть ниже автограф.
Продавец облизал пересохшие губы, потом прокашлялся, поправил очки, и взгляд его стал холодным. Он назвал первую цену — куда более высокую, чем все предыдущие предложения за наши вещи. Но я знал, что могу добиться большего. Я обернулся к Акико и кивнул — она подхватила мою игру.
— На самом деле, эта фотография имеет для нас значение, — сказала Акико, слегка прищурившись. — Мы ведь понимаем, что это не просто снимок. Тем более с автографом известного актера.
Продавец, казалось, уловил настрой. Мы обменялись хитрыми взглядами, и я стиснул зубы, ожидая следующего хода.
— Ну хорошо, — произнес он. — Готов дать за нее тридцать тысяч.
Я улыбнулся, прищурился и, как можно спокойнее, ответил:
— Знаете, мы, пожалуй, отнесем ее другому коллекционеру. Я уверен, ее оценят больше.
— Не спешите, — ответил тот. — Давайте еще поторгуемся. Вы правы, фотография и в самом деле хорошая, редкая. Давайте, я вам дам…
— Триста тысяч! — вдруг воскликнула Акико, заставив меня и продавца на несколько мгновений потерять дар речи.
— Да это же… — заикаясь, с трудом пробормотал тот. — Это же… нет такой цены! Это очень много.
— А нам кажется. Что вполне нормально, — как ни в чем не бывало, ответила Акико.
— У меня нет столько!
— Тогда мы найдем того, у кого есть, — подхватил я.
Продавец вытер трясущейся рукой пот со лба.
— Послушайте, — дрожащим голосом произнес он. — Я могу дать за нее сто тысяч. Не больше.
Я переглянулся с Акико — кажется, она была на грани того, чтобы согласиться, но я сдержал её. Мы ведь пришли, чтобы получить максимум, а не просто быстро избавиться от вещей.
— Двести тысяч — это наша окончательная цена, — сказал я тоном, не терпящим возражений.
Продавец молчал. На его лбу выступили глубокие морщины, а на лице была глубокая задумчивость.
— Хорошо, — после долгой паузы ответил он. — Я согласен. И то лишь только потому, что очень уважаю творчество Акиры Накамура.
Я протянул руку и мы крепко пожали друг другу влажные ладони — торги заставили понервничать обоих. Легкая улыбка появилась на лице продавца — довольный, он, кажется, признал наше упорство.
Получив расчет, мы вышли на улицу, еще не веря, что получилось выручить столько денег.
— Акико, сколько там? — спросил я, наслаждаясь свежим воздухом — в лавке было душно.
— Триста пятнадцать тысяч! — воскликнула девушка, сияя от счастья. А потом, взглянув мне прямо в глаза, спросила: — Это означит, что мы все же сможем воплотить задуманное с закусочной?
  
— Я в этом не сомневался ни секунды, — ответил я.
  
Глава 4
 
Можно ли было назвать эту торговлю старыми вещами удачей? Возможно. Но я склонен был считать, что это все же наша заслуга.
Когда мы с Акико возвращались обратно, я вдруг остановился, заметив яркую тележку на углу улицы. Она была украшена разноцветными лентами, а над ней, на старой табличке, были нарисованы печенья с маленькими пожеланиями внутри. За тележкой стоял пожилой мужчина, энергично размахивая руками и улыбаясь прохожим. У него была этакая театральная манера общения, и в руках он держал тонкую деревянную лопатку, с помощью которой аккуратно подавал печенье покупателям.
— Что это такое? — спросил я, кивая на тележку.
Акико остановилась рядом, глядя в ту же сторону, и улыбнулась:
— Это печенье с пожеланиями. Очень популярная вещь в городе. Многие покупают его на удачу или ради предсказаний. Видишь, он кладет туда бумажки с небольшими фразами, вроде советов на день или мотиваций. Обычно они простые, но людям нравятся.
В этот момент меня осенило. Я будто увидел, как мелькнула искра перед глазами. Это была отличная идея, чтобы привлечь внимание к «Спящей Собаке»! Печенье с пожеланиями — это именно то, что нужно для небольшой, но цепляющей рекламы. Нужно только совсем немного подкорректировать послание на бумажке.
Пока все складывается так, как нужно. Я уверен, что все получится. Теперь еще прикупить продуктов, и будет полный порядок. Моя спутница подсказала где это можно сделать поблизости, причем за весьма скромную сумму.
Мы с Акико подошли к главному входу на рынок, и я сразу ощутил атмосферу этого оживленного места: шум торговцев, ароматы свежих овощей и фруктов, смешанные с запахом специй и чего-то жареного. Вокруг сновали люди, все торопились, стараясь успеть всё закупить, и в воздухе царил дух спешки и суеты. Но, несмотря на это, рынок был по-своему уютен, будто каждый продавец знал, чем именно он здесь полезен, и, наверное, даже любил свою работу.
Мы с Акико начали с самого начала ряда, где располагались свежие овощи и зелень. Она выбирала помидоры, аккуратно проверяя каждый, а я тем временем осматривался, обращая внимание на крупные связки зелени — зеленый лук и сисо. Рядом стоял торговец с улыбкой на лице, ожидая, пока мы закончим выбор. Купив все необходимое для нашего будущего меню, мы двинулись дальше.
Следующей остановкой стал прилавок с мясом. Я взял немного свинины и курицы — основы для бульона и некоторых блюд, которые Хаяси собирался готовить. Мясник, уверенно нарезая куски, объяснял, какое мясо лучше для похлебки, а какое — для жарки. Я кивал, стараясь запомнить все его советы. В этом рынке ощущалось что-то особенное, словно каждый знал свое дело до мелочей.
Мы перешли к рядам с крупой, где торговка с добрыми глазами предложила нам самые свежие продукты, гарантируя качество. Я посмотрел на мешки с мукой, которые она предложила, и на всякий случай уточнил:
— Эта мука подойдет для печенья?
Она с улыбкой заверила, что для такого рода десертов эта мука подойдет идеально, а сахар, который она предлагала, добавит нужную сладость и сделает наши печенья хрустящими. Я мысленно представил, как в «Спящей Собаке» начнет распространяться аромат свежевыпеченного печенья, и это видение заставило меня довольно улыбнуться.
Когда мы наконец купили все необходимое, от муки до сахара, Акико, не удержавшись, решила заглянуть в небольшой киоск с пряностями. Она выбрала несколько ароматных приправ, уверяя меня, что они отлично дополнят вкус наших блюд. Мы сложили покупки в несколько больших сумок, и я предложил пронести их, но Акико решительно настояла, что сумеет справиться сама.
Я посмотрел на все купленные нами ингредиенты и подумал, что теперь у нас есть почти всё для создания того, что я задумал. «Спящая Собака» должна ожить, наполниться вкусами и запахами, стать местом, куда будут возвращаться не только за едой, но и за атмосферой.