Время наточить ножи, Кенджи-сан! 4 (СИ)

— Готово! — сказал я, протягивая Хаяси тарелку.
Бульон начал постепенно наполняться тонким ароматом, обещая клиенту богатый, насыщенный вкус.
Пока лапша варилась, Хаяси добавил в нее несколько секретных специй и свежую зелень. Он подхватил поварешку, размешивая всё так, что на кухне закусочной запахло умиротворяющим ароматом чеснока, зелени и специй, которые сочетались в удивительную симфонию. По одному взгляду на Хаяси можно было понять, что он наслаждается этим моментом: старые привычки снова приносили радость, а в каждом его движении отражалась уверенность мастера.
Когда блюдо было готово, Хаяси выложил лапшу в глубокую чашу и добавил тонко нарезанные овощи, чуть больше приправил соевым соусом и еще раз удовлетворенно кивнул. На лице его сияла улыбка — улыбка человека, который знает, что создал нечто прекрасное.
Я позвал Акико, и она бережно отнесла блюдо клиенту, который, увидев лапшу, с восхищением приподнял брови. Хаяси, заметив его реакцию, отступил на шаг и тихо сказал мне:
— Вот так, Кенджи-сан. Лапша, сделанная с душой, — это всегда удовольствие. Не каждому это дано.
Я кивнул, понимая, что в этом блюде старик Хаяси действительно оставил частичку себя.
Посетитель сначала сидел, разглядывая похлебку, а потом немного откинулся назад, перевел взгляд на меня и едва заметно улыбнулся. Казалось, что именно такой простой, но безупречный вкус он искал. Акико заметила, как он довольно зажмурился, пробуя блюдо, и, кажется, почувствовала удовлетворение — это было как похвала за нашу работу.
Время в закусочной ненадолго остановилось, а старик Хаяси с довольным видом вернулся за плиту, зная, что сумел угодить еще одному случайному посетителю, как делал это много лет подряд.
Опустошив тарелку, клиент расплатился, оставил немного «чаевых» и вышел. Мы все подошли к столику, глядя на деньги.
— Получилось! — выдохнул Хаяси. — Как же давно я не испытывал этого приятного ощущения, когда за твою работу тебе платят.
— Мадам Момо, — обратился я к женщине. — Возьмите деньги, положите их в кассу. Акико, а ты прибери за клиентом и вытри стол.
Все оживились, начали выполнять порученные задания. Я же вместе с Хаяси вернулся в кухню.
— Нам нужны продукты, — озвучил я самое очевидное. — Готовить толком не из чего.
— Так и клиентов не было, — резонно ответил старик.
— Да, клиенты нужны, — согласился я. — Только как их привлечь? Наверное, сделаем акцию — приведи друга и получи хорошую скидку. Нужно будет что-то вроде баннера нарисовать.
Но также я понимал и другое.
— Нужна фишка.
— Какая фишка? — спросил Хаяси.
— Спящая собака на пороге — вот была фишка. И она действовала.
— Ну сбежала собака! — не выдержал старик. — Что же я ее привязывать, что ли буду? Хочешь, сам лягу возле порога и буду спать. Вот будет фишка! Пусть даже гладят…
Старик не договорил. Мадам Момо, помогая Акико убрать стол, вдруг начала напевать себе под нос песню. Простая песенка, услышанная по телевизору… Но как она запела! Хорошо поставленный плотный контральто, низкий, густой, с приятным, пробирающим до «Мурашек» вибрато и легкой хрипотцой. Мы раскрыли от удивления рты и смотрели на женщину, которая напевала что-то про неразделенную любовь и не могли поверить собственным ушам. Словно кто-то включил песню какой-то профессиональной певицы.
— Хаяси, кажется, у нас появилась новая фишка! — радостно сообщил я.
* * *
Едва Момо перестала петь, как мы тут же принялись расспрашивать её обо всем — откуда у неё такой дар? Как она этому научилась? Момо, как всегда, немного надменно приподняла голову и сказала:
— Да, голос у меня и в самом деле редкостный, таракан вам в стакан. В молодости, между прочим, я пела в одном из самых известных клубов в Гиндзе. О, тогда я могла бы затмить любую звезду — по крайней мере, так говорили поклонники, — её лицо слегка смягчилось от воспоминаний, а в уголках глаз заблестели лукавые искорки.
Хаяси подался вперед, удивленный.
— В Гиндзе? Так значит, вы могли бы стать известной певицей?
  
— Могла бы? Конечно! — она улыбнулась, бросив на нас снисходительный взгляд. — Но в один прекрасный день я поняла, что вся эта суета не для меня. Я ушла, работала в небольшом кафе и долгое время радовала гостей своим пением, а потом судьба привела меня сюда.
История Момо была странной, и наверняка в ней имелось много интересного, но сейчас допытывать ее я не собирался. Захочет — как-нибудь сама все расскажет.
— Так почему вы сразу не сказали, что поете? — спросил я.
— Так вы и не спрашивали, таракан вам в стакан! — закатила глаза Момо.
— Так, значит, вы сможете петь и сейчас? — спросил я, стараясь сдержать в голосе волнение.
Момо чуть прищурилась.
— Ну, если будет повод… и публика достойная.
— Отлично!
Концепция закусочной у меня сформировалась тут же.
— Так что насчет продуктов? — спросил Хаяси, когда мы вновь вернулись к прерванному разговору. — Откуда мы возьмем деньги для их покупки?
Я задумался. Конечно, можно было просто позвонить Ичиро и попросить небольшой денежный перевод, но я не мог обмануть сам себя. Нужно чтобы все было честно. И потому нужно думать. Я оглядел помещение. После нашей уборки скопились вещи, которые оказались не нужны — они не вписывались в интерьер. В основном это были картины, фотографии и статуэтки. Хаяси обладал чертой скряги и тащил в закусочную любую безделушку, которая, как он считал, украсит помещение. За долгое время получилась весьма внушительная коллекция.
— Продадим вещи, — сказал я, кивая на скопившееся.
Хаяси нехотя кивнул.
— Ну, если для дела нужно…
— Хаяси-сан, этому все равно нет места в обновленном кафе. Нам нужно место для посетителей, а не для фотографий и статуй.
— Согласен, — кивнул Хаяси. И подойдя к стене, снял с нее черно-белую фотографию. — Вот, еще это продай.
— Кто это? — спросил я, глядя на фотокарточку, на которой были двое молодых людей.
— Это я и Акира Накамура — известный актер. Это очень редкая фотография, можно сказать единственная. За нее много денег дадут.
— Уверен, что хочешь ее продать?
— Уверен, — ответил старик, хотя в глазах и блеснула грусть.
Мы аккуратно запаковали товар. Акико вызвалась помочь мне, сказав, что знает, где поблизости расположен антикварный магазин. Добрались до нужного места довольно быстро, хоть и устали — вещей было много.
В тесной, полутемной лавке антиквариата под названием «Золото древних» царил запах пыли и старых книг. Полки были заставлены разнообразным хламом — от старинных японских кукол до облезлых портсигаров. Небольшие настольные лампы отбрасывали тени на стеллажи, и казалось, что за каждым углом притаилась маленькая тайна. Все вокруг выглядело так, будто его не касались руки человека последние несколько десятков лет.
Продавец выглянул из-за кассы — мужчина с огромными, почти комично увеличивающими глаза, толстыми очками. Весь его вид выдавал вечную сонливость, словно он разбудил себя только ради нас. Продавец был средних лет, с редкой челкой, аккуратно зачесанной на лоб, и с чуть горбатым носом, который выглядывал из-под массивной оправы. —
— Чем могу быть полезен, молодые люди? — произнес продавец, потирая маленькие ручки.
— У нас есть некоторые вещи, которые мы хотели бы вам показать, — сказал я.
— Ну что же, — кивнул тот. — Показывайте.
Мы начали доставать из сумки наш товар, и на каждом продавец слегка пожимал плечами, морщил нос и называл цену. Не высокую. Например, картина с изображением горных вершин — на мой взгляд, весьма хорошая — была оценена им не дороже, чем ужин в придорожной закусочной. Потом мы вытащили статуэтку Будды, о которой я был уверен, что она принесет приличную сумму. Однако продавец снова пожал плечами и произнес цифру, которая меня совершенно не устраивала. Везде он находил изъяны, трещины, потертости и непременно показывал их нам, говоря, что это сильно снижает цену.