Возьми мою душу

— То есть девушка наслаждается тем, что по праву принадлежит не ей, а умершей сестре? В этом состоит смысл стиха?
— Очевидно, так, — сказала Тора. — Могла у Гудни родиться еще одна дочь? — спросила она и покачала головой. — Нет, едва ли.
— Но кто тогда получил не принадлежащие ему блага? — удивился Мэтью. — Предположительно оставленный ребенок должен был унаследовать все от своей матери?
Тора набрала в грудь побольше воздуха и медленно его выпустила.
— Все, разумеется, зависит от того, когда умерла Гудни. Если ее дочь скончалась первой, ни о каком праве на наследство не имеет смысла говорить. Но вот если она скончалась после Гудни, то все обстоит иначе. Отец Гудни умер раньше ее. Поскольку он был вдовцом, а Гудни его единственный ребенок, наследницей всего имущества является она. А после ее смерти наследницей становится уже ее дочь.
— В таком случае кто-то выиграл от смерти ребенка, — произнес Мэтью. — Получил наследство Гудни, которое должно было перейти к ее дочери. Кому могла быть выгодна смерть девочки?
— Ближайшим родственникам Гудни, — ответила Тора. — Гримуру, ее родному дяде. — Она захлопнула книгу. — Лара, бабушка Сольдис, упоминала о его финансовых затруднениях. Поэтому он мог убить девочку до ее совершеннолетия, поскольку потерял бы все права на наследство, как только она вышла бы замуж.
— Чудовищный поступок, — заметил Мэтью. — Однако камень на лужайке поставил не он. Его дочь Малфридур, мать Элин и Бёркура, должна была знать о лежащем под ним теле. Камень в таком месте и многозначительная надпись на нем не случайность.
— Малфридур, — задумчиво повторила Тора. — Она унаследовала то, что по праву принадлежало убитой девочке. Если, конечно, под камнем действительно лежит ребенок, которого родила Гудни.
— Мне кажется, здесь слишком много «если», — произнес Мэтью. — Хотя твоя версия звучит вполне правдоподобно. А не могла убить девочку сама Малфридур, а не ее отец Гримур?
— Маловероятно — во время войны она была совсем маленькой. К тому времени, когда Лара вернулась сюда, на запад, после войны, ребенок Гудни уже бесследно исчез. Разумно предположить, что дочь Гудни звали Кристин и именно о ней говорит надпись, нацарапанная на стропиле под крышей фермы. И если мы правы, то скорее всего сделала ее Малфридур. Это она написала: «Папа убил Кристин. Я ненавижу папу». Возможно, она просто догадалась, или стала свидетельницей убийства, или же он сам ей обо всем рассказал.
— Похоже, ты стоишь у разгадки давнишнего преступления. — Мэтью направился в ванную. — Жаль только, это ничем не поможет Йонасу, — крикнул он оттуда сквозь шум воды. — Вряд ли между убийством ребенка и убийствами Бирны и Эйрикюра существует какая-то связь.
— Как знать, — возразила Тора. — Допустим, Бирна каким-то образом докопалась до убийства девочки, вследствие чего кто-то посчитал необходимым убрать ее. Кто? Человек, которому совершенно не нужно, чтобы правда о давнем деле вылезла наружу. Бирна копалась в старых вещах, наткнулась на фотографию Магнуса. Может быть, она обнаружила еще что-то, давшее ей ключ к разгадке?
Мэтью появился в дверях ванной с полотенцем в руках.
— Но кому потребовалось убивать Бирну из-за давно забытых событий? Элин и Бёркуру?
— Сомневаюсь, — задумчиво проговорила Тора. — Едва ли они продали бы фермы, если бы хотели сохранить все в тайне.
— Возможно, они ничего не знали о смерти предполагаемой Кристин. — Мэтью пожал плечами и вернулся в ванную. — Хотя Бирна могла им все рассказать и попытаться шантажировать. Ведь мы же допускаем, что она шантажировала Магнуса с Балдвином.
— Возможно и такое, — отозвалась Тора. — Только у меня складывается впечатление, что ни о чем она не догадывалась. Судя по записям в ежедневнике, ее интересовали происходящие в доме странности, но она нигде даже косвенно не упоминает ни о девочке, ни о ее убийстве. — Тора достала ежедневник и начала неторопливо листать страницы. — Ты помнишь, в каком месте на плане находится пристройка к ферме «Креппа»? По-моему, она включает в себя ту часть лужайки, где расположены и камень, и крышка люка.
 
Мэтью представил рисунок.
— Думаю, да, — кивнул он. — А почему ты спрашиваешь?
— Как считаешь, могли Бирну убить с целью приостановить возведение пристройки? Как только начались бы экскаваторные работы, обнаружилась бы скрытая часть подвала. В этом случае убийство — превентивное действие. Вспомни, кто-то же там все ископал. Зачем? Искал крышку люка? Надеялся извлечь останки ребенка до того, как начнется строительство, но не преуспел и решился на отчаянный шаг — покончить с Бирной как инициатором строительства? — проговорила Тора.
— Твое предположение возвращает нас к тому вопросу, с которого мы начали свои рассуждения. Кто хотел сохранить в тайне давнишнее убийство? — сказал Мэтью. — Это в первую очередь Элин и Бёркур — им крайне невыгодно, если оно вдруг всплывет. Кому понравится иметь в дедушках детоубийцу и очутиться в центре внимания? Только, по-моему, это все-таки не причина для совершения двух убийств. Весьма необычная форма сокрытия преступления.
— Прежде всего они никогда бы не продали землю, если бы хотели все скрыть. И я согласна: неразумно идти на крайности только ради того, чтобы избежать скандала. — Тора закрыла глаза. — Я что-то упускаю. Какой-то очевидный факт… — Она потянулась к перечню номеров и пролистала его. — Не знаю даже, где искать и кого.
Мэтью подошел к ней и взял со столика у кровати список с номерами автомашин, проехавших по туннелю Хвальфьордур.
— Убийца не обязательно должен быть членом семьи, — сказал он. — Он может входить в число знакомых, решивших заступиться за кого-то. Такое тебе в голову не приходило?
Тора подняла на него глаза.
— Кого ты имеешь в виду?
Мэтью ткнул пальцем в один из регистрационных номеров.
— Сегодня утром я говорил с Сольдис. Кстати, спросил у нее полное имя Стейни. Я подумал: раз он умеет водить машину, значит, может оказаться в списке. Проверил — и вот, пожалуйста! Номер автомашины, владелец которой — Торстейн Кьяртанссон — проехал по туннелю со стороны Рейкьявика. Помнишь, Сольдис попросила подбросить ее до Рейкьявика, но он ответил, что не едет туда? На самом же деле он туда не только ездил, но еще и возвращался через туннель. — Мэтью выдержал паузу и прибавил: — Примерно за час до убийства Бирны.
— Думаешь, он убил ее ради Берты? Чтобы оградить от скандала? — спросила Тора. — Смешно. Кроме того, он ведь инвалид, на ногах стоит с трудом.
— Со всех сторон только и слышится — инвалид, инвалид. Мне кажется, не такой уж он беспомощный и немощный, как мы с тобой полагаем, — возразил Мэтью. — А вот другой лист из списка. Взгляни на него — в нем отмечен номер автомашины Берты, она также проехала по туннелю, только в сторону Рейкьявика, примерно в то же время, когда Стейни возвращался сюда. Может, он обеспечивал ей алиби, а убийство совершил в ее отсутствие здесь. Бессмысленно убивать Бирну и Эйрикюра, навлекая подозрение на Берту.
Тора нахмурилась.
— Даже если он и не такой уж жалкий калека, я все равно не могу представить, как ему удалось затащить на конюшню Эйрикюра и закинуть в стойло к дикому жеребцу.
— Возможно, Эйрикюр мог двигаться самостоятельно, — предположил Мэтью. — Он находился под воздействием наркотиков или сильнодействующих таблеток, но в сознании. У него была нарушена координация, но он слышал и подчинялся командам Стейни. А тот, убивая Эйрикюра в конюшне Розы, таким образом мстил ей за аварию, виновником которой стал ее отец, а заодно и Бергюру. Надеялся сделать их главными подозреваемыми. Видишь, мотивов здесь несколько — не только защита Берты, но и месть.
Тора задумчиво кивнула.
— А как ты объяснишь изнасилование Бирны? Она не была под воздействием наркотиков. — Тора достала заключение патологоанатома и начала его просматривать. — Как полагает полиция, на Бирну напали сзади, ударили, скорее всего камнем… — Она вдруг замолчала, затем спросила: — Послушай, ты, случайно, не знаешь, что такое «А. Barbadensis Mill, A Vulgaris Lam»? Это вещество нашли во влагалище Бирны.