90-е: Шоу должно продолжаться 9 (СИ)

— Который из Питера, — сказал я. — Помнишь, ты меня просил с ним встретиться и взбодрить ваше знакомство?
— О как! — голос Василия резко стал очень заинтересованным. — А почему это он тебе звонил?
— Шут его разберет этих творческих людей, — усмехнулся я. — Но важно другое. Он хочет вписаться в наш летний движ. И ему нужны материалы по фестивалю. То есть, фестивалям.
— Так-так-так, а их у нас как раз еще нет, — проговорил Василий. — А у меня сегодня… Так, ладно, хрен с ней, с этой встречей, как-нибудь без меня обрыбятся. Ты чем сейчас занят?
— Сижу на телефоне, — сказал я. — Сэнсэю вот звонил.
— Опередил, я собирался завтра это сделать, — хмыкнул Василий. — В общем, вот что. Давай-ка я сейчас за пару часов раскидаю все дела, и мы с тобой на два часа забьемся на встречу. В «Пельмешке» на площади Советов. Лады?
«Пельмешке» я, конечно, слегка удивился. Но не особо. Василий был личностью многогранной.
Я перевел дух. И еще разок перелистал «питерские» страницы. Пожалуй, настало время внимательно изучить все эти клочки бумаги, которые мне насовали после звездной импровизации во дворце молодежи. Раньше как-то руки не доходили, но сейчас это все может неожиданно пригодиться. Все равно у меня есть еще честные полтора часа до выхода из дома.
Для десятка звонков улов был не такой уж и скудный. Сельский панк из «Тарантаса» вспомнил меня практически сразу же. И сразу же сделал стойку на туманную инфу про фестиваль в Новокиневске. До «Аргентумов» и еще пары неплохих групп, чьи кассеты я тогда прикупил, я не дозвонился. Из записочек, которые мне передал Сэнсэй, как минимум две оказались весьма занимательными. Сергей, под ником Суперсережа, хотел предложить мне немедленный переезд в Питер, готов был взять под свое крыло и завалить меня работой. Он занимался организацией околовсяческих развлекательных мероприятий. И сам был ведущим тоже. И когда я обрисовал вкратце, по какому поводу звоню, тут же предложил свои услуги как организатор ярмарочно-балаганного движа на опенэйре. Плюс тут же заговорил, что готов подтянуть каких-то там своих человечков. Его контакт я старательно записал вместе с адресом. И второй из полезных — странный перец, который занимался явно тем же, чем и Геннадий, только труба, как говориться, пониже. Но у нас пока что была ситуация, когда сгодится любая поддержка, даже если она ограничится просто увеличением уровня шума. За время этих звонков инфу про фестиваль я начал отчканивать с такой железобетонной уверенностью, будто читал им с листа официальный пресс-релиз, которого пока еще не существовало в природе.
Отложив последнюю бумажку, я не поленился и записал все те тезисы, которые только что излагал по телефону. С одной стороны, во избежание противоречий, с другой — готовый текст — это всегда хорошая штука. Сочинять не придется, разве что причесать чуть-чуть.
Новая команда Василия на прежнюю была не похожа совершенно. И когда я их увидел сидящими за столом в ортодоксальной советской «Пельменной», то мне сначала показалось, что подбирал он их по кадру из фильма «Москва слезам не верит». Тому самому, где Гога, он же Гоша, он же Жора вывез главную героиню на шашлыки. Такие же нелепые кургузые пальтишки, кепочки, прически идиотские. И все они были мои ровесники, не меньше. Ну, в смысле, меня настоящего, а не Вовы-Велиала. Под полтос или около того. И кроме Василия никто до этого дня не занимался организацией концертов. И вообще не имел никакого отношения к музыке.
Пухлощекий лысенький мужик с торчащими над ушами пегими патлами был художником-оформителем из компании Шутихина-старшего. Сутулый тип в кепочке и с набрякшими мешками под глазами — инженер в бессрочном отпуске. Товарищ в клетчатом костюме — бухгалтер из НИИ Гидротехники. Тоже в бессрочном отпуске, потому что его НИИ в настоящий момент занималось сокрушительным ничем.
Василий задумал коммерческий эксперимент?
Хм… Одобряю. Его прошлая команда мнила себя профессионалами, и вон оно все как обернулось. Теперь же он привлек к работе людей, которые на первый взгляд кажутся к ней совершенно непригодными.
 
Однако «пристрелочный» разговор прошел вполне бодро. Мужики слегка накатили и загорелись энтузиазмом устроить наши фесты такими, чтобы небу стало жарко.
Правда, периодически срывались на байки с дремучих каких-то фестивалей самодеятельной песни, истории с пьянок и бородатые анекдоты.
— Ну и как тебе моя новая команда? — спросил Василий, когда первое заседание «рабочей группы» завершилось, и мы уже шли по проспекту Ленина в сторону площади Октября.
— Тебе честно? — хмыкнул я.
— Да ну, нафига? — с максимально серьезным видом сказал Василий. — Соври что-нибудь правдоподобное, я же просто для галочки спросил.
— Сарказм? Понимаю, — кивнул я. — На самом деле, я просто не знаю, что ответить. Ты специально выбрал людей, которых в последнюю очередь можно представить организаторами рок-фестиваля?
— Ну не скажи! — возмутился Василий. — Герка — фанат «Алисы», он даже два раза специально в Москву ездил, чтобы Кинчева послушать. У него дома над столом целый иконостас его фотографий.
— Герка — это лысый? — переспросил я.
— Да, художник который, — кивнул Василий. — Кстати об этом… Ты ведь привлечешь своих? Ну, того парня с журналом, умненькую девочку, которая рекламные клипы снимает? Двинутую тощую подружку?
— Обязательно, — кивнул я. — Большой фестиваль будет отличной школой жизни для нас всех.
— Это хорошо… — Василий остановился и посмотрел на здание ДК профсоюзов на другой стороне площади. — Слушай, надо бы, наверное, твоего Банкина навестить в больнице. Обкашлять все дела наши и все такое. Но у меня что-то такое настроение хорошее. Погода еще отличная. А может, закатим сегодня квартирник твоим пацанам, а?
— У Шутихина? — спросил я.
— Ну да, он уже давненько ныл, что его все бросили, того и гляди мхом зарастать начнет, — усмехнулся Василий.
— Можно, — кивнул я и посмотрел на часы. — Аншлаг вряд ли соберем, конечно…
— Да аншлаг и не нужно, — махнул рукой Василий. — Посидим, выпьем, музыку послушаем…
«Квартирник, — подумал я. — Простой душевный квартирник…» Василий выглядел подчеркнуто-легкомысленно. Будто эта идея ему только что пришла в голову, когда он замысловатую архитектуру гастронома «Нотр-дам» рассматривал. Именно так и выглядит тщательно подготовленная импровизация. Даже любопытно стало, что такого важного он прямо сейчас не хочет мне рассказывать. А ведь важное стопудово есть, или я ни черта в людях не разбираюсь!
— Лады, — сказал я. — Тогда разбегаемся? Я мчу к своим в «Буревестник», поднимаю их на крыло, чтобы шевелили батонами и готовились на взлет. Ну и позвоню огорошу «ангелочков», что у них внезапно концерт сегодня. Во сколько собираем? В семь?
— Давай лучше в восемь, — сказал Василий, незаметно выдохнув с облегчением. — Пусть поужинать успеют, а то мы можем поляну на всех и не успеть накрыть.
— Заметано, — сказал я. Мы пожали друг другу руки, и я рысцой припустил вслед выворачивающему трамваю.
— Акустику сможем сегодня только, — сказал Ян. — В две гитары, с Бобром. Но для квартирника вроде нормально, да?
— Годится, — сказал я.
— С собой звать кого еще? — спросил Ян.
— Зови, — сказал я. — Хороших людей много не бывает.
Про «Цеппелинов» я вспомнил в последний момент. Не могу сказать, что страстно желал видеть Яна, но нам в скором времени предстоят продолжительные совместные поездки, так что надо бы начинать сыгрываться. И… хм… дружить. А внезапный квартирник — неплохое место, чтобы начать это делать.
— Договорились тогда, — сказал Ян. — Еще человек пять с собой возьму. Или семь, как получится.
Наташа сидела напротив меня и, не мигая, смотрела на меня все время, пока я разговаривал.
— Теперь ты всем позвонил? — спросила она, когда я повесил трубку.
— Теперь да, — кивнул я. — Можем собираться и ехать. «Ангелов» довезет Слава, Кристина пообещала. Ты что-то хотела?