Адвокат вольного города 8 (СИ)

— Аркадий свет Ефимович, я пришёл высказать крайнее возмущение и негодование.
— Чем именно? Хотите виски? Ром? На халяву!
Дмитрий из-за спины Константина показал на ром, я ему налил, потом налил то же самое и Константину.
— Чем именно? А у Вас, я так понимаю, масса вариантов⁈
— А то! Я же как музыкальный аппарат, полон сюрпризов.
— Ну предположите, может я ещё каких-то Ваших проделок не знаю.
— Я согласен, если выпьете ром.
— А Вы?
— Я думал Вы скажете, что на службе нельзя.
— В оперативной обстановке, а Ваше присутствие — это всегда оперативная обстановка, можно, для служебных целей.
— Ну, тогда давайте.
— А вы? Вы же не пьёте?
— Предок запрещает. Но, одну выпью.
Я тоже налил себе рома и чокнулся с ними.
— За что пьём? — миролюбиво спросил я. — Предлагаю за законное взятие под контроль этого особнячка. Милый, правда?
Константин посмотрел на мрачноватое убранство дома и пригубил ром.
— Нет, не милый. Аркадий Ефимович, Вы зачем прослушиваете мирных граждан Кустового?
— А, Вы про это.
— А что ещё Вы натворили за последнее время?
— Давайте по порядку. Я вёл переговоры с представителем Степи и они, в его лице, собирались меня пристрелить. Так что мне надо быстро придумать, как спасти их пленную родню.
— Политика вне моей компетенции, — недовольно поморщился Константин.
— Ошибаетесь, Вы на границе империи, а если точнее, то даже за границей, политика уже часть Вашей работы.
— Не учите меня моей службе, — раздражённо отмахнулся он. — А прослушка?
— Я вместе с полицией Кустового создаю подразделение по негласному сбору информации о преступных элементах и сообществах, а также в целях контрразведки.
— К этому мы ещё вернёмся, к контрразведке.
— Ещё бы.
— Что значит, «я создаю»? Это с каких пор адвокат и посол может создавать вместе с полицией что-то сложнее запроса на пяти листах?
— А я не как адвокат создаю. Я ещё и министр юстиции Кустового.
— С каких пор?
— Унаследовал. Тут такой порядок.
— Ладно, буду знать, но всё равно, это тут при чём?
— Компетенции министерств описаны крайне обтекаемо, так что я — беру и создаю.
— Если бы это было правдой, об этом бы знали в самой полиции.
— На то оно и негласное. Не все мелкие сошки в курсе. По факту только Мехов и сам министр.
Константин замолчал, обдумывая мои слова.
— Это подразделение… Это вот те клоуны, которых я сейчас видел?
— Нет, это не клоуны, а самое вооружённое и оснащённое силовое подразделение «Единороги» при минюсте, и оно уже лучшее для проведения специальных полицейского типа операций. Спросите, почему «Единороги»?
— Нет, — желчно отреагировал недовольный агент. — Спрошу, что за балаган Вы устроили?
— А такой вот балаган. Ваши коллеги оставили меня с голой жопой против боевиков Вьюрковского.
— Мы их разоружили.
— Хрен там плавал, оружия у них полно, вы не всё изъяли.
— Особенности сжатого ритма проведения операции. Не было времени копать глубже. Да это и не важно, Вы топните ногой, они и улетят.
— Они не голуби. Это каторжники.
— Я в курсе.
— Ну тогда Вы способны своим умом дойти до того, что в империю эти головорезы не побегут, там они в розыске. В Степь не побегут, потому что степняки их с дерьмом сожрут за преступления против Степи. Вот они и цепляются за Хомяковых, липовых претендентов на мой статус. И эту ситуацию создала конкретно ваша служба и это ни разу не похоже на поддержку при вступлении в наследство.
— Пожалуетесь на нас императору? — спокойно спросил агент, полагая, что это я так ссылаюсь на своё прошение на его имя.
— Нет, — немного успокоившись, ответил я. — Не стану. Вам высказал и всё на этом.
— Ну, неофициально я могу признать, что моё руководство не всё учло.
— Этих слов мне достаточно. Просто не мешайте мне разобраться с ними.
— Силами… Сколько их там? Шесть? Семь? Семи бойцов? Или будете нанимать ещё?
— Признаться, думал об этом. Нет, мы будем работать точечно.
— Магия?
— В этот раз мне самому противостоят четверо магов, и не таких как я, кабинетных, а боевых. И как Вы понимаете, Константин, это всё ещё моя проблема и никто мне с её решением не помогает.
 
— Ладно, — легко согласился он. — Но прослушка? Вы установили прослушивающее оборудование в местной узловой телефонной станции. Фактически Вы можете прослушивать любой телефон в пределах республики, включая мой.
— Руку даю на отсечение, Вы и так лишнего по телефону не болтали. А насчёт прослушки… Вы же не забыли, что я сотрудничаю с секретной службой?
— Я — нет. А вот Вы, мне кажется, забыли.
— Не забыл. Нанятые мной люди установили снимающее оборудование, станция прослушки и записи только на одну точку. Но это только начало.
— Можете прослушивать один номер?
— Да. С учётом неполноты и примитивности законодательства Кустового это даже не требует санкции суда.
— Мечта, а не законы.
— Так вот, я установлю доступ и вашей службе. И не только к этому оборудованию. Вы получите доступ к результатам работы отдела. То есть всё, что мы увидим, тем и поделимся со службой. И да, Вы можете выставить начальству в Москве этот факт, как собственное достижение.
Константин допил ром и задумчиво смотрел на дно стакана. Чувствовалось, что к алкоголю он равнодушен, а вот мне приходилось удерживаться от того, чтобы плеснуть себе ещё или вовсе уйти в штопор.
— То есть я могу считать, что наш человек Филинов не вышел из-под контроля?
— Можете. И активно решает сложившиеся проблемы перед тем, как приступить к следующей задаче, освоению каганата.
— В своих личных интересах, — вздохнул Константин.
— Всё ради государственных и императорских! Может копейка где отвалится, как же иначе?
Константин негодующе закряхтел.
* * *
Когда они ушли, я внезапно остался в огромном доме один. В какой-то момент дом шумный, потом внезапно тихий, как от переключения тумблера.
— Господин Танлу-Же, мистер посол.
— Господин посол! — вежливо отозвалась трубка.
Я набрал главу триад не потому, что обещал, что докладывал ему, просто потому, что как это часто бывает, людей вокруг много, а поговорить не с кем. Наверное, у меня неплохо бы получилось найти общий язык с отцом, ведь я здорово по меркам семьи выдвинулся вперёд, но он был слишком одержим тайфуном семейных интересов и проблем.
И как-то давно и без особенных причин сложилось, что поговорить я мог только со старым (к тому же с весьма мутным прошлым) бандитом, главой ОПГ, да ещё и представителем чужой культуры.
Но в сложившейся ситуации мог и говорил:
— Знаете, хотел сказать, что Джо принят в команду.
— Через дружелюбие и разговоры по душам?
— Вроде того. Теперь будет первый полицейский китаец. По чести, не совсем полицейский, а работник юстиции, но зато боец спецподразделения.
— Это радует. Мы со своей стороны готовы помогать «Единорогам». Завтра как договаривались, приедут подрядчики. У нас основная часть работ по БЦ закончена, переключились на Ваш родовой особняк, надо, чтобы Вы согласовали план работ. Ну и «Единорогам» поможем.
— А будете их тренировать? Ну, боевым искусствам.
— Обычно это мало кого впечатляет.
— Нет, они прям заинтересовались.
— Поможем, конечно. Аркад Ий, у меня практический вопрос. Скоро приедут пекинцы, Вы же сможете с ними встретится и поработать?
— Смогу и помогу, — предоставленный самому себе, я прошёлся по комнатам. Красивым это всё никак не назвать, либо у Вьюрковского не было вкуса, либо это счастье досталось ему по наследству, и он просто не стал ничего менять. — Они же своё обещание, точнее мою просьбу, выполнили, теперь дело за мной. Торговля, все дела. Но есть одна проблема.
— Какая? — немного насторожился Танлу-Же.
— Из Китая нет железной дороги.