Золушка. Испытание босса (СИ)
Первый час прошел для меня абсолютно ненапряжно. В основном — из-за присутствия Кати. Она везде ходила за Настей и Костей — причем с неподдельным удовольствием, — и вообще сама словно в ребенка превратилась. На тех вертушках, куда пускали взрослых, развлекалась вместе с малышней, смеялась и радовалась, блестя глазами, как маленькая. Даже на платной игровой площадке на горках с ними покаталась.
И у меня сразу возник вопрос… а бывали ли в ее детстве семейные походы на аттракционы в принципе?.. А было ли это сознательное легкое детство у нее вообще?
Очень сомнительно, учитывая заядлое пьянство отца.
На большое колесо обозрения — как завершающий штрих всей этой детской развлекухи-кутерьмы, — мы отправились часов через пять. Первый ажиотаж новизны остался позади, так что дети слегка подустали и без лишних капризов согласились сначала перекусить в местной кафешке, а затем спокойно полюбоваться городской панорамой.
Катя дернулась было сесть рядом с сестренкой, однако я опередил ее порыв и как бы невзначай подтолкнул к девочке своего сына.
— Садись рядом с Настей. На случай, если ей станет страшно.
— Я нисколечки не боюсь высоты! — гордо заявила та.
Но моя инициатива уже заработала, и Катя в итоге оказалась на противоположном сиденье вместе со мной. Какое-то время мы с ней молча обозревали ползущие вниз зеленые кроны деревьев.
— Почему вы все это делаете… Артём? — вдруг повернулась она ко мне с тихим вопросом, — Для нас… для меня. Я не совсем понимаю.
Отлично. Она впервые сказала «Артëм» так просто, открыто… добровольно. И глубокое внутреннее удовлетворение не заставило себя ждать. Потому что это первый маркер победы, и я подобрал правильный ключик к ее строгому характеру.
— А что тут непонятного? — спокойно проговорил я и наконец-то позволил себе слегка отфильтрованную откровенность: — Нравишься ты мне. Красивая, милая. Сына моего спасла, о сестре заботишься, как мать. И смущаешься так… забавно.
— Ясно, — она как-то странно глянула на меня и отвернулась раньше, чем я успел расшифровать выражение ее лица.
Застеснялась?..
— За вчерашнее извиняться не буду, — я наклонился к ней и заговорил тише, чтобы дети ничего не расслышали. — Я хотел получить твой первый поцелуй, и сделал это.
Она снова обернулась, порывисто и сердито.
— Да вы…
— Тише, тише, — прервал я ее с усмешкой. — Рядом дети.
— Не знала, что вы такой наглый тип, — зашептала она со смешным возмущением. — Думала, что вы хороший и добрый.
Никогда не думал, что подобная наивность в девушке способна хоть как-то меня возбудить, но именно это со мной и произошло. Чушь, парадокс… и факт, всколыхнувший во мне жажду немедленного близкого контакта с ее нежной соблазнительной кожей.
Я завладел ее рукой и не выпустил, когда она вздрогнула от прикосновения.
— Никаких больше «вы», Катя… — прошептал ей, глядя на взволнованно порозовевшее девичье личико. — Раз уж назвала по имени, то отступать уже поздно. А хорошие и добрые в нашем бизнесе тонут ещё на старте. Я не такой. Я всегда беру своё.
Девушка бросила быстрый взгляд на детей. Удостоверившись, что те всецело поглощены великолепным высотным обзором, она выдернула руку и прошипела рассерженной кошечкой:
— Не знаю, на что вы рассчитываете, но спать с вами я не собираюсь!
— Спать? — подчеркнул я, намеренно ее поддразнивая. — Нет, этого мы с тобой точно делать не будем. Сон с тобой в мои планы не входит. Не в ближайшее время точно.
Она вспыхнула еще ярче и, кажется, начала злиться по-настоящему.
— Вы отлично понимаете, что я имела в виду!
Ладно, хорошенького помаленьку. А то все мои усилия с ней пойдут насмарку.
— Успокойся, Катя, — серьезно сказал я. — Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Всему есть границы. Я просто предлагаю познакомиться немного поближе. Совершенно невинно, кстати.
— Невинно?
— Ну да. Вот, например… расскажи, какую музыку ты любишь?
Девушка вздохнула и немного расслабилась. Потом вдруг выдала признание:
— Мне нравится фолк-рок. Только не слишком тяжёлый.
— Хм, неожиданно. Я думал, ты слушаешь что-то вроде классики. Чего-нибудь лёгкого и романтического.
— Мне некогда было перебирать музыку и формировать вкус, — пожала Катя плечами. — Я привыкла слушать то, что включали в ночном клубе, когда работала там официанткой. Кое-что мне нравилось… Отсюда и фолк-рок.
Я посмотрел на нее изучающе.
Если поначалу вопрос насчет музыки был задан без особого интереса — просто, чтобы переключиться на безопасную тему, — то теперь ее ответы действительно задели во мне какую-то внутреннюю струну. Как будто Катя взяла в свои тонкие пальцы без следа маникюра смычок и провела им по моей нервной системе, извлекая из нее щемящие звуки редкой красоты.
Ощущать всë это было в некотором роде даже болезненно. Я не привык к таким глубоким эмоциям по отношению к женщинам и сейчас мог унять этот дискомфорт только одним способом…
Сделать так, чтобы Катя снова мне улыбнулась. Искренне и благодарно.
Мое задумчивое молчание ее явно напрягло.
— А вам что нравится?
— Мне?.. — медленно повторил я и быстро напечатал в телефоне короткое уведомление для Морозова: «Встречай сюрприз. Еду с Катей в твой клуб, пусть нас пропустят с черного». А потом продолжил: — Пожалуй, я предпочитаю инди-рок. Но вообще мне уже давно все равно. Я стал равнодушен к музыке. Слишком много дел.
Неожиданно для меня мы разговорились на эту тему и болтали бы еще долго, но Настя запросилась в туалет, а сын начал усиленно клевать носом.
Я вызвал охрану и отправил детей домой, предупредив домработницу, чтобы та уложила их спать. А потом повернулся к Кате, изрядно удивленной таким поворотом событий.
— У меня есть сюрприз для тебя, — пояснил я с легкой улыбкой и открыл ей дверцу своего внедорожника.
— Ещё один?
— Да. Я тут немного поднапряг партнёра… Морозова не забыла? Он шоу-бизнесом занимается в том числе. Это одно из наших направлений в Сэвэн.
— Не забыла.
— Он мне билеты на живой концерт фолк-рока организовал. Поехали?
Катя не спешила сесть в машину и взирала на меня исподлобья с большим сомнением.
Что ж, после моей прежней напористой линии поведения понять колебания девушки легко. Кстати, Боярка не раз говорил, что в таких случаях проще всего победить напряжение галантным юмором, потому что женщины любят мужественный вариант манерности…
Поймав себя на этой мысли, я подавил желание выругаться. Кто бы сказал мне месяц назад, что я буду всерьез думать о советах этого болтуна и применять их — не поверил бы.
И тем не менее, это случилось.
— Ну что ты такие большие глаза делаешь? Не хмурься, моя строгая Золушка, — шутливо сказал я Кате, а потом прижал руку к груди, как распоследний клоун, и слегка поклонился, удерживая ее повеселевший смущенный взгляд. — Обещаю вести себя прилично.
Глава 24. Парадокс женской дружбы
— Здесь всегда такой ажиотаж? — спросила Катя, заметно оробев при виде толпы перед клубом «СуРок».
Я вскользь глянул на обычную очередь жаждущих пройти фейс-контроль. И это называется ажиотаж? Определение, которое девушка дала этому среднестатистическому зрелищу, слегка меня позабавило.
— Ну что ты, Катя, это ещё цветочки, — сказал я. — Настоящим ажиотажем и не пахнет. Ты просто не видела, что здесь творится во время живых концертов поп-звезд. У них фанатов намного больше.
— Какой кошмар, — ахнула она, как-то совсем по-детски расширив глаза. — А внутрь вообще реально попасть живым через эту мясорубку?
Я хмыкнул. Иногда, глядя на Катю, у меня создавалось впечатление, будто она выросла на другой планете и абсолютно не в курсе самых банальных общеизвестных в социуме вещей.
— Реально, если у тебя есть нужные связи.
Кстати, о связи. Я вспомнил, что собирался маякнуть помощнику Морозова, когда мы подъедем, и набрал его номер.