Вершители порядка (СИ)

— Но мы же не отступим перед наступающей тьмой?
— Конечно нет! — воскликнул Велисарий. — Я родился на Эндерале и не дам ему пасть. И мне всё равно, кто против нас пойдёт — мы разметаем всех. Никто не встанет на нашем пути по спасению родного дома.
— А если встанет Орден, и наши братья? — аккуратно спрашиваю я.
Велисарий кинув взгляд на кинжал — изогнутое оружие на лезвии слабо отсвечивает отражения огоньков свечей и странно мерцает. И вскоре магистр даёт ответ:
— Если придётся, я и против них обнажу свой меч.
— Что ж-ж, — затянул я. — Честный ответ. Теперь позвольте идти готовиться к отбытию в Арк?
— Да, не забудь ещё зайти к нашим головастым, и… а где мешок с рыбой, мясом и вином? — неожиданно спросил магистр и от его слов меня пронзает неудобство и смущение. — Или ты нам сегодня предлагаешь сухари жевать?
— Простите, господин. Его оставил на берегу.
— Так, притащи его обратно, а потом можешь начать, — строго приказал Велисарий и махнул рукой, отпуская меня.
Отдав лёгкий поклон, я смиряюсь с мыслью, что мне придётся вернуться на берег, и я могу только молиться, чтобы чайки не разворотили наши припасы. Выйдя в Зал Совещаний, я натыкаюсь на среднего роста смуглого парня, который вечно носит на себе красную мантию храмовых клириков. Я вежу его короткий волосом и треугольные черты лица. Со своим знанием и рвением к вере он отлично выполняет своё призвание священника.
Я вспоминаю, что после пришествия сюда мы обнаружили записи культа, который вёл тут свою жизнь около пятидесяти лет тому назад. Они верили в Единого Бога — Творца, который и создал всё. Оставили после себя Предание, которое Исаил взял на изучение. В бытности своей священником Храма он быстро нашёл в нём истину и скоро весь Орден Храмовников стал носителем новой веры — во Творца. Нам нужно было заполнить ту дыру в душе, возникшую после смерти Рождённых светом, и мы нашли её не в полуправде, но в истине.
И я присоединился к этому. После падения Рождённых Светом я ощутил страшный холод в душе, как будто нечто важное вынули, но только после утверждения себя в вере во Творца я ощутил покой. Возможно это покой из-за отступившего страха смерти, а может и действительно Его рука укрепила дух мой.
— Исаил! — кричу я поднимаю руку, мне отрадно видеть этого человека; когда мы покинули наших братьев и сестёр по Ордену, даже меня настигла хандра и печаль: странно, но это тяжкое ощущение — печаль и уныние от того, что приходится расставаться с людьми, с которыми я ел и пил, смеялся и работал, делился личным и жил под одной крышей, но наш священник пламенными речами выгнал из меня всю эту гадость.
— Да? — обращается ко мне клирик и я встаю рядом с ним; чуть по временив мы здороваемся лёгким рукопожатием и приобнявшись.
— Благословите, отче, — прошу я, смотря в тёмные глаза Исаила.
— Благословение Творца да пребудет на тебе, — подняв руку, произнёс мужчина негрубым, но мерным голосом.
— Исаил, наш магистр сказал, что у тебя что-то есть? Что ты обнаружил?
— Да, — клирик сделал шаг назад и показал на скамью. — Ты присаживайся, поговорим немного.
Ощутив под собой холодный камень и навострив внимание, я приготовился слушать друга.
— По милости Творца я расшифровал некоторые из пирийских манускриптов. Похоже Арантеаль оказался прав с циклами.
— Ты о чём?
— Я узнал, что они боролись против некого цикла и то, что между ними была война. И то, что так же как у нас среди них ходили богоподобные создания, которые держали власть, пока их не свергли.
— То есть в безумии Арантеаля есть что-то здравое? — удивился я. — Неприятно ощущать, что мы оказались в чём-то не правы. Но ладно, есть ещё что-то?
— Да. Я изучил тексты книг о Творце, которые тут остались от прежнего культа. Предание, оставленное здесь, это истинное откровение Творца, — вдохновенно заявил Исаил. — В нём говорится, что это оставленные слова Творца аббату Яго.
— О, теперь мы знаем одно из имён тех, кто тут жил. И?
— Это связано с циклами, ибо в Предании говорится, что Творец изначально создал двух особой — мужского и женского пола и оставил их в своих обителях, но они были совращены одним из слуг. И всё понеслось.
 
— Хм, я подумаю над этим позже, — говорю я, чтобы отстраниться от теологических размышлений, больно они трудны для меня. — Есть что-то практичное. Магистр мне дал задание вернуться в Арк.
— Помилуй Боже, зачем?
— Да есть одно дело… война с Неримом скоро, — печально сообщаю я, предчувствуя, что всё это обернётся страшными последствиями. — Нужно предупредить Арантеаля, но я боюсь, что меня даже к храму не подпустят.
— Ничего, Творец тебе поможет, молись ему, и он не оставит тебя.
— Хорошо. Знаешь, мне кажется, что если мы расскажем Арантеалю о Едином Богу, нас обвинят в ещё большем радикализме и отступничестве.
— На всё воля Творца, Этьен. Ты иди и оставь заботы и переживания Ему. Да, тут у меня для тебя есть одна из книг Предания, — протянул мне на старую книгу Исаил.
— Хорошо, — я взял за ветхую обшарпанную обложку толстый, но небольшой, размером с ладонь фолиант.
— Слушай, мне нужно подготовиться к возвращению и ещё необходимо зайти к Гаспару. Ты не мог бы забрать за меня мешок с едой. Я оставил его на берегу у столба.
— Хорошо, как раз собирался подышать воздухом.
Немного возвеселённый от того, что мне не придётся возвращаться на берег, я решил зайти к нашему механику, который усердно работает над одним оружием из стали, дерева и пороха. Пройдя к одному из многих проходов я оказываюсь спустя несколько минут ходьбы в просторной мастерской, приближение к которой предвозвестил специфический аромат масел, раскалённого металла и пороха.
— Как же тут смердит, — сказал я, когда оказался посреди нескольких верстаков и ямщиков с деталями и металлом, а также раскалённой кузницей. Тут слабее ощущается запах пороха, бочонки с которым выставлены за пределы этого места, чтобы чуть что комната не полыхнула; за год магистр несколько раз совершал вылазки за всем необходимым для Гаспара, пока не собрал достаточно.
На моё поздравление крупноватый мужчина, обросший густой бородой, с полным лицом, в тяжёлом фартуке, никак не отреагировал. Вместо этого он продолжит что-то аккуратно колотить молотком какую-то деталь на верстаке.
— Гаспар, здравствуй! — кричу я. — Меня послал магистр. Мне скоро отправляться в Арк, есть что-нибудь для меня?
— Привет, хорошо, — буркнул он и позвал меня.
Вместе мы встали у его рабочего стола, где он мне показал на странное сумбурное произведение военно-кузнечного искусства. На мгновение я вспомнил, что Гаспар часто упрашивал, чтобы ему дали возможность в Святом ордене заниматься не только ковкой простого оружия, но и дать волю его задумке использовать порох, металл и дерево в более маленьких и удобных конструкциях, чем пушки. Но в Святом ордене на его просьбы не реагировали, ссылаясь на нецелесообразность, недостаточность времени или ресурсов. Что ж, подойдя я вижу, что на деревянном ложе стоит небольшая толстая металлическая труба.
— Что это? — дивлюсь я. — Как это работает?
— Ручная пушка, — Гаспар показал толстым пальцем на заднюю часть. — Вот это фитиль. Его поджигаешь, и она стреляет.
— А как заряжать?
— Как пушку.
— Хорошо, это какое-то… необычное явление инженерной мысли, — мне странно смотреть на это оружие, оно громоздкое и странное; в мире магии зачем уменьшенный прототип пушки? Оно несуразное, чудное и кажется, что в руках оно только отягощать будет. — Но я ведь не смогу взять эту громадину с собой. Она слишком… приметна. Есть что-то меньше?
 
— Да, — Гаспар залез под стол и вынул ещё одно диво его инженерной мысли — уменьшенный вариант большой несуразицы, только на этот раз фитиль поджигается по действию механизма, приводимого в движение небольшим крючком внизу оружия и у рукоятки.
— Спасибо, — взял я увесистое оружие в руки, как Гаспар положил передо мной на стол десять мешочков с порохом и пятнадцать маленьким металлических шариков вместе с длинной палкой и после этого сказал: