Папа из Огня (ЛП)

— Кошмар, который я никогда не смогу забыть, — сказал я, убирая мазь. — Как ощущения, лучше?
Грейсон кивнул. Я видел, что его беспокоит не тот факт, что он только что получил ожог — он беспокоился обо мне, и это было то, с чем я не знал, как справиться. Ему не нужно было беспокоиться обо мне. Я не хотел этого. Я справлялся с этим всю свою жизнь, это стало частью меня. Но вот перед мной стоял человек, омега, который смотрел на меня с таким беспокойством в глазах. Я не хотел говорить о своих снах. Я не хотел говорить ни о чем из этого.
— Хорошо, — сказал я. — Значит, работает.
— С тобой все будет в порядке? — спросил он, и мне пришлось рассмеяться.
— Ты действительно необычный человек, Грейсон.
Он нахмурился.
— Что?
— Это я должен задавать тебе этот вопрос. Моя рука чуть не заклеймила тебя, а ты спрашиваешь, все ли со мной будет в порядке.
— Да, — сказал он серьезно. — Мне показалось, что тебе больнее, чем мне сейчас.
— Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Уже поздно. Иди спать.
Я оставил его и вернулся наверх. Я украдкой бросил взгляд через перила и увидел, что Грейсон смотрит на свою перевязанную руку, нахмурив брови, и почувствовал странное сжатие в груди. Делос обвинил меня в том, что я стал мягким из-за Грейсона. Могу ли я отрицать, что испытывал к нему некую привязанность? С первого момента нашей встречи он привлек меня как необычный человек, и с той секунды мне было трудно выбросить его из головы. Ни к одному человеку я не чувствовал это. Это чувство было совершенно новым.
~
Дождь хлестал по телу и стекал по крыльям, пока я рассекал воздух, летя на запад, к пробивающемуся сквозь серый слой облаков лучу солнца — передышке от непогоды. Молний, к счастью, пока не было. Порт Олд Шор примыкал к старому лесу, который временами становился жертвой ударов молний, пробивающих насквозь вековые и сгнившие деревья, способные тлеть в сердцевине несколько дней подряд, ожидая возможности вспыхнуть, как только станет достаточно сухо. Молнии также обычно поражали дома и людей. Даже в дождливую погоду полет не прекращался. Нашей группе не помешал бы грозовой дракон. Однако в Олд Шор, насколько я знал, их не было.
Я зашел на посадку на сторожевую башню и увидел, что Делос отжимается на руках на шпиле. Он перешел на одну ладонь и, с идеальным равновесием, опускался и поднимался.
— Наслаждаешься пейзажем? — спросил я, возвращаясь в человеческую форму. Я схватил полотенце, висевшее на стене шпиля, и вытер лицо.
— Не могу там тренироваться. Он буйствует со шваброй и метлой. Сказал, чтобы я убирался.
— Кто?
— А ты как думаешь, кто? Твой человек.
— Он не мой человек, — сказала я, и Делос ухмыльнулся мне.
— Ты уверен? Кажется, он тебе очень нравится.
— Он человек, а я дракон.
— А. Значит, ты хочешь сказать, что если бы все было иначе…
— Я хочу сказать, что все, о чем ты думаешь, неправильно.
Делос протянул руку под дождь, и вода, брызнувшая на его ладонь, превратилась в снег, собравшись в небольшой комок. Он сжал его в шар и игриво швырнул мне в грудь.
— Альтаир, Альтаир. Ты знаешь, что у драконов никогда не было закона или табу на желание иметь человека. Люди — те, кто изменил это. Не стыдись своих чувств.
Я смахнул снег с рубашки.
— Я знаю. Он интригует меня. Я еще никогда не встречал человека, который был бы так открыт для меня. Без страха. Разве ты тоже не заинтригован?
— Ты сам знаешь, ответ на этот вопрос. — Делос подпрыгнул и схватился за металлический турник, начав серию быстрых подтягиваний. — Я совершенно счастлив прожить остаток жизни, не видя никого, кроме тебя и Райнора.
— Ты более чувствителен, чем ты думаешь, Делос, — сказал я, спускаясь по лестнице. — Ты можешь этого не осознавать, но я это вижу.
Он опустил одну руку с перекладины и поднял средний палец ко мне, делая медленное, контролируемое подтягивание на одной руке.
Внутри станции царил хаос. По крайней мере, так показалось сначала. Грейсону удалось привлечь Райнора, чтобы тот помог ему с уборкой — либо он сам вызвался помочь. В любом случае, он принял драконью форму, зажав тряпку между когтями, и оттирал стены, до которых Грейсон не мог дотянуться. На полу было около сантиметра мыльной воды, и Грейсон яростно мыл камень, полируя его до такого оттенка, какого я никогда раньше не видел. Я перегнулся через перила, чтобы понаблюдать за происходящим. На карнизе сидел Уголек и, наблюдая за происходящим внизу, размахивал хвостом по полу.
 
— Райнор! — позвал я. — Ты на страже.
Он поднял голову, увидел меня, перешел в человеческую форму и выжал свою тряпку в ведро.
— Альтаир будет рад занять мое место, — сказал он Грейсону.
— Спасибо, Райнор, — сказал Грейсон. — Ты мне очень помог.
Райнор похлопал меня по плечу и сунул тряпку мне в руку, когда проходил мимо.
— Развлекайся, — сказал он.
На голове Грейсона красовалась бандана, рукава закатаны, и он опирался на палку для швабры, его живот казался неудобно большим. Он остановился, размял поясницу и застонал.
— Эй, — сказал я, сбегая вниз по лестнице. Шлепая ботинками по воде. — Сделай перерыв. Как долго ты этим занимаешься? С завтрака?
— Альтаир, ты опять наследишь сапогами. Пойдем.
Я рассмеялся.
— Ну, похоже, ты уже чувствуешь себя как дома.
Он окунул швабру в ведро с водой, вытер лоб тыльной стороной руки и сел.
— Я просто делаю свою работу, — сказал он. — И так много нужно сделать.
— И не надо торопиться, — сказал я. — Мы не собираемся выгонять тебя, Грейсон.
Я пошел на кухню. Она была совершенно неузнаваема — сверкающая медь и мерцающий черный чугун появились из-под грязи. Он расставил всю посуду, отполировал плитку на стене, все выглядело презентабельно. Я наполнил чайник водой, довел ее до кипения ладонью и заварил чай. Затем я нарезал несколько кусков хлеба, сыра и вяленого мяса кабана и положил их на тарелку для нас.
— Деньги, которые я откладывал, — сказал Грейсон. — Я надеялся, что смогу купить жилье для нас с дочерью. Собственный дом. О, спасибо.
Я кивнул и поставил перед ним чашку чая.
— Я был так близок, — продолжал он, отхлебывая горячий чай. — У нас был бы свой дом, где она могла бы расти и не бояться. С садом. Небольшой. Может быть, на окраине города, возле леса, где это доступно. Я мог бы выращивать продукты. Продавать их на рынке. Я мог бы… — Он остановил себя и покачал головой. — Нет смысла думать об этом. Мне предстоит долгий путь. И чем быстрее я закончу свою работу здесь, тем быстрее смогу найти другую работу.
— Что означает, что тебе также нужно будет найти новое место для проживания, — заметил я.
— Да… Я все улажу. Не волнуйся. С деньгами, которые я зарабатываю здесь, мне больше не придется возвращаться на верфи.
— Или ты можешь остаться здесь, — сказал я, и эти слова слетели с моих губ, прежде чем я подумал. Я был так же удивлен, услышав их, как и он.
— Я бы слишком засиделся.
— Ты здесь только сутки. Мы можем поговорить о гостеприимстве позже. А пока я отвечаю за тебя. Я не позволю беременному омеге остаться без защиты.
— Я не знаю, — сказал он. — Я сомневаюсь, что Райнор или Делос согласятся на это.
— Они оба чувствуют то же самое. Райнор точно. Делос… просто еще не знает об этом.
Грейсон рассмеялся.
— Он… Сегодня утром попросил показать ему мою руку. Ну, скорее, потребовал. С мазью стало намного лучше, но она все еще болела. Когда он дотронулся до нее, она стала как лед. И перестала болеть.
— Видишь? Ему хорошо с тобой. Теперь моя очередь. Дай мне посмотреть. Я положу на ожог еще немного мази.
Грейсон положил руку на стол, и я осторожно снял повязку. Я скривился, увидев рану — она воспалилась и выглядела очень болезненной, и я знал, что Грейсон безропотно терпел это. Я откупорил мазь и нанес щедрую порцию, осторожно втирая ее кончиками пальцев.