Лекарь безумной королевы + Бонус (СИ)
Капитан вздохнул и решительно разорвал письмо. Потом подумал, и бросил обрывки в жаровню. Но один обрывок, словно живой, поплясав на языках пламени, отлетел в сторону, вызывающе сверкая своей белизной на фоне черных углей и пепла.
Эмиль поднял обрывок и с замиранием сердца прочёл: "Вы снитесь мне каждую ночь..."
В груди отчего-то потеплело, и он торопливо спрятал обрывок за перчатку. И потом, стоя у дверей дорогой Эмбер, он чувствовал, как, извиваясь всеми своими изгибами, трутся о его ладонь горячие буквы, сливаясь в сладкие слова: "Вы... снитесь мне...каждую ночь..."
Глава 10. Опасности, что подстерегают на лестницах
Для осмотра госпожу Аман перенесли в помещение библиотеки, находящееся рядом с часовней. Здесь было достаточно светло и уединенно.
С болью и сочувствием смотрел Лестер на тело молодой женщины, едва прикрытое короткой камисой*. Тонкая ткань четко обрисовывала ее прекрасную округлую грудь, открывала стройные ноги и плечо, словно выточенное из мрамора. Рыжие кудри сбились, как у неухоженной куклы, а все еще фарфоровая кожа лишь подчеркивала несправедливость смерти прекрасного создания.
---------------
* камиса – нижняя рубашка
** шоссы – чулки
---------------
Упасть с лестницы, что может быть глупее? Или? Возможно ли, что эта смерть не случайна, и ее толкнули? Могла ли целительница узнать какую-нибудь важную тайну? Например, про беременность королевы? Да нет, чушь! Про беременность и так всем стало бы известно. Но возможно, она узнала имя любовника? А может просто королева решила избавиться от жестокой лекарши? Нет, предполагать можно бесконечно, это неблагодарное дело.
Лестер все никак не мог решиться и приступить к осмотру. Почему-то ему было совестно прикасаться к госпоже Аман. Словно она могла бы возражать и возмущаться его самоуправством. Даже мертвая, она казалась сильной духом, с твердым характером и железной волей. Лестер мог бы поклясться, что чувствовал, как она возмущена всем происходящим.
-- Простите, уважаемая госпожа Аман, но у меня приказ герцога. Я должен вас осмотреть, чтобы понять причину смерти, если это возможно. Обещаю, я буду скромен и профессионален. И на моем месте, уверен, вы поступили бы также. И рука ваша не дрогнула бы.
Он вздохнул и попытался унять дрожь в руках.
-- Боги, первый раз со мной такое...Сколько смертей я видел... А тут... словно я не имею права...
Он выдохнул и вдруг прочел молитву про себя, чего почти никогда не делал. Так учила его мать. Если трудно, или сомневаешься, или боишься -- просто прочти молитву. И неожиданно ему действительно стало легче. И руки перестали дрожать.
Была ли госпожа Аман симпатичной при жизни теперь уже трудно было судить. Но с любовью завитые рыжие волосы, красивые ухоженные ногти и полностью выщипанные на теле волосы говорили о том, что усопшая была модницей. Да и одета покойная была так, словно собиралась на свидание. Вся одежда женщины была сложена слугами рядом на стуле.
Дорогой камзол зеленого бархата с золотой отделкой и позолоченными пуговицами, модные пышные штаны и золотистого шелка шоссы**. Да, лекарша была одета в мужской костюм, при этом не скрывала, что она женщина. Отличной работы кожаные туфли с пряжками по последней моде, изысканная драгоценная брошь, прекрасные духи… Интересная, должно быть, была женщина. С сильным характером. Ведь роль лекарши при королевском дворе была предназначена явно не для слабой натуры. Окончить университет, получить степень магистра, да к тому же сделать столь головокружительную для женщины карьеру – это дорогого стоит! К тому же, Лестер уже выслушал немало разного рода мнений о ней. От восторженных до открыто враждебных. Но все сходились в одном: Аман был сильной личностью.
Лестер с сожалением покачал головой и, мысленно пожелав госпоже лекарше быть более удачливой в ином мире, приступил к осмотру.
Мужчина не торопился. Однако по началу ничего, кроме признаков перелома основания черепа, ссадин и ушибов, характерных для падения с лестницы, он не обнаружил.
Хотя... что это? На шее погибшей с правой стороны Лестер заметил следы... зубов? И это были не человеческие зубы. Словно небольшой зверь укусил женщину. Капелька крови, подтекшая из ранки, говорила о том, что укус был сделан, когда лекарша была еще жива. Возможно, перед самой смертью. Иначе она обработала бы рану. Как минимум, стерла бы кровь, и та бы свернулась, больше не вытекая.
Лестер долго рассматривал след, даже взял лупу. К смерти, конечно, такой укус привести не мог, а вот к падению с лестницы -- вполне возможно. Особенно если предположить, что нападение зверя ночью было неожиданным. Укус, испуг, замешательство, и, как результат паники, -- падение.
Лестер попросил одну из служанок, одевавших тело после осмотра, показать ему именно то место, где нашли лекаршу. И служанка отвела его как раз на ту лестницу, что вела к прогулочной галерее и зимнему саду. Тут подоспел второй слуга и передал Лестеру записку, обнаруженную за манжетой рукава погибшей.
"В зимнем саду в полночь у фонтана, моя Хасси"
Что это? Неужели лекарша действительно торопилась на свидание? Возможно, просто на тайную встречу? Нет, кто-то определенно назначил ей свидание, ставшее в итоге роковым. А что значит Хасси? Какое-нибудь милое прозвище, принятое между влюбленными. Может, дорогая?
Лестер чувствовал себя ужасно. На поясе он носил с собой флягу с травяным отваром, который приготовил ему заботливый Валентин, и понемногу отпивал из нее. Лекарство помогало держаться на ногах, хотя он и ощущал себя разбитым. Простуда брала свое. Закончив с покойницей, мужчина буквально упал в постель и проспал почти до вечера.
Проснулся он довольно поздно. Верный Валентин был тут как тут.
-- Вот, господин Лестер, баранье рагу, которое передала для вас одна очень милая женщина, что служит здесь горничной. Ее зовут Мэтти. Добрейшая душа! Передай, говорит, своему господину, пусть подкрепит силы. Это, конечно, не то, что завтрак у королевы, но для нас, простых людей, привычнее и сытнее.
Поблагодарив Валентина и сердобольную Мэтти, Лестер с удовольствием поел чудесное ароматное рагу и почувствовал, что ему все-таки стало лучше.
С самого утра в голове у Лестера копошилась мысль, возможно, рожденная нездоровьем. Пройтись ночью по роковой для госпожи Аман лестнице и лично оценить опасность. Увидеть, каково освещение. Возможно ли оступиться и упасть «без посторонней помощи». И что за животное могло пробраться в замок и напасть на женщину ночью?
И вот зачем Летеру нужно было копаться в этом? Возможно, он проникся сочувствием к лекарше? Может, хотел взглянуть в лицо тем опасностям, что подстерегают лекарей в этом «гостеприимном» замке. Вполне возможно, что обычное человеческое любопытство вкупе с дотошностью ученого и мучительным недомоганием сыграло свою роль. Вот только засела в его голове мысль пройтись по лестнице ночью и оценить самому меру опасности ночных прогулок по замку.
Но чтобы провести эксперимент, нужно было дождаться полночи.
Желая скоротать время, мужчина решил порыться в бумагах своей предшественницы.
Пытаясь найти хоть что-нибудь, проливающее свет на странную кончину госпожи Аман, Лестер, закрыв дверь на задвижку, стал беззастенчиво изучать ее секретер. Обычные записки по хозяйству, множество рецептов мазей, примочек и прочей ерунды. Все это нисколько не приближало мужчину хоть к какому-то результату. Да и было ли среди этого хлама хоть что-нибудь ценное?
Попотев над ворохом ненужных бумаг, Лестер стал искать потайные ящички или лазейки, куда обычно прячут любовные записки, ключи от тайных комнат, подаренные милые безделушки от любовников и прочую ересь.
Однако, приподняв малозаметную крышку, он нашел в углублении странное послание. Оно не было вскрыто*, зато скомкано и запихнуто в потайной уголок секретера. Лестер, не колеблясь, прочел письмо.