Дело о Черном Удильщике (СИ)
Паренек не успел договорить: раздался выстрел, и он, пошатнувшись, замертво рухнул на пол. Все еще стоя к подчиненным спиной, главарь произнес сквозь зубы:
— Если из-за вас, идиотов, все полетит к морскому черту, я лично всажу в каждого пулю. Вы настолько отожрали свои щучьи морды, что забыли, кем являетесь! — Он развернулся и окинул четырех мужчин взглядом, полным ярости. Огонек свечи выхватил из темноты угловатые черты его лица и глаз, подернутый мутной пленкой.
– Вы — банда под предводительством Черного Удильщика, а не сопливые ученики академии! Не смейте позорить ни свое, ни мое имя! Мужчина метнул взгляд вглубь комнаты, где стоял, укрывшись в тени, человек из его клана:
- С тобой, Макрурус, я поговорю позже. Надеюсь, ты сможешь объяснить мне, почему на подконтрольных тебе территориях бандиты без разрешения отрезают жителям пальцы? Подготовься к ответу как следует, потому что мне интересно знать, как информация, обсуждаемая в узком кругу приближенных, просочилась на улицы города, исказившись до нелепых слухов?
Глубоко вздохнув, Черный Удильщик присел рядом с телом паренька, который принес отрубленный палец. Оглядел его залатанную одежду, проверил содержимое карманов и, завернув рукав, оглядел клеймо, выжженное у него на запястье. Символичное, оно было похоже на знак: круг, разделенный на четыре части ровными, пересекающими друг друга отрезками, которые образовывали крест.
— Это «дитя города», — облегченно вздохнул главарь. — Беспризорник. Считай, нам повезло — никто не будет его искать.
Он ошибался.
Глава 4
Есть разговор
Двое мужчин стояли на улице около входа в таверну, оживленно что-то обсуждая и размахивая руками. Уже стемнело, и свет, лившийся из окон, бил им в спины, превращая посетителей в два черных подвижных силуэта.
— Я бы переломил ее, как рогоз, но мама всегда говорила, что девочек обижать нельзя, — сказала, смеясь, высокая и тощая тень.
— Что, если она на это не обидится? — ответил толстый приземистый контур, и оба мужчины зашлись в лающем смехе. Послышалось эхо приближающихся шагов, и разговор тут же стих. Остановившись в трех шагах от омерзительных гостей, Марван вскинула голову к вывеске. Слегка покачиваясь на железном штыре, плохо освещенная, она гласила: «Таверна „Китовый Ус“». Казалось, женщина не заметила присутствия посторонних, и двое мужчин ошарашенно взглянули друг на друга, пытаясь убедиться в реальности своего существования. Один из них, оскалившись, произнес:
— Хочешь, я накину на твои хрупкие плечики свое теплое пальто, красавица?
Что-то в ледяном безразличном взгляде Марван, заставило мужчину замолкнуть. Она медленно подошла к деревянным дверям, не сводя взгляда с говорившего и по-совиному развернув к нему голову. Ухмылка вмиг схлынула с пьяного лица, и двое посетителей расступились, пропуская ее вперед.
Внутри почти не было гостей. Только два круглых стола были заняты людьми. Они вальяжно развалились на стульях, расстегнув пуговицы пальто, курили сигареты и наполняли стаканы напитками. Дальний столик пустовал, но на нем стояла пара бутылок жмыха и тарелки с объедками. За стойкой на высоком стуле одиноко сидел мужчина. Задумчиво глядя на дно стакана, он неуклюже вертел его в руках. Янтарная жидкость, лениво огибая стенки, послушно текла туда, куда ее направляли. Никто не обратил на вошедшую женщину никакого внимания. Не поднимая головы от тарелок, посетители продолжили негромко басить, разговаривая друг с другом. Зеленый ящик радиолы, стоящий в глубине бара за стойкой, издавал незатейливую мелодию. Старая пластинка слегка сипела, добавляя странного шарма этому отвратительному месту. Марван вынула из кармана штанов небольшую картонную коробку и подсела к мужчине со стаканом в руках.
— Это твое, — она подтолкнула прямоугольный предмет к Хеку. — Не обязательно было на самом деле забывать их, ты же знаешь об этом?
Хек открыл коробочку и вытряхнул ее скудное содержимое. На поверхность барной стойки, звякнув, упали ключи.
— Тогда Рита спросила бы, почему я не пришел, и мне нечего было бы ответить, — хрипло произнес Хек, проглатывая остатки жидкости.
— Мне опостылело твое ребячество! — Марван разозлилась и, накрыв ладонью ключи от квартиры Риты, притянула их к себе. — Ты мог соврать, но оставить их у себя, чтобы я не мчалась на другой конец округа в поисках твоих вещей!
— Я не думал, что ты потащишься в такую даль. Мелкие поручения обычно оставляют секретарям, — устало вздохнул мужчина.
— Хек, клянусь Тремя Сомами, если ты не расскажешь ей, что происходит, я сделаю это сама! — отрезала женщина, убирая ключи в карман штанов.
Он огляделся по сторонам и наклонился к своей начальнице, обдавая ее парами спиртного:
— Госпожа, вы забыли, где находитесь? — Хек протянул руку, требуя вернуть свою вещь, и чуть громче произнес: — Видимо, вы меня с кем-то перепутали. Я всего лишь пьяный старьевщик по прозвищу Мерлуза. Будьте так добры, отдайте мои ключи, или я буду вынужден позвонить в агентство старшему детективу Катран.
Марван, закатив глаза, вложила в забинтованную ладонь детектива небольшую связку. Подозвав управляющего, мужчина кивком указал Марван на пустующий столик в углу:
— Несмотря на твой внешний вид, вполне соответствующий этому месту, ты скоро начнешь привлекать внимание. Садись в тени и жди меня. Есть разговор.
Хек поставил перед Марван поднос с двумя кружками жмыха и огромными порциями жареной рыбы. Её живот предательски заурчал, и она, не раздумывая, набросилась на еду. Мужчина, привалившись к спинке стула, загораживал старшего детектива от завсегдатаев таверны.
— У меня к тебе тоже есть пара вопросов, — отправляя в рот жирный кусочек рыбы, сказала она.
— Все, что ты хочешь мне сказать, я уже знаю. Про демонстрантов на улице Белых Китов, про «Водяного удава», который ты, кстати, сейчас пьешь, и про готовящийся рейд Департамента. Не ты одна работаешь в агентстве, следовательно, оперативной работой тоже занимаешься не в одиночку.
Марван, прекратив жевать, недоуменно уставилась на Хека:
— Рейд Департамента?
— Давай по порядку, — мужчина сдвинул брови. — Я расскажу все, что мне удалось узнать, а ты выслушаешь, не перебивая, идет?
Хек рассказал о той ночи, когда засиделся в излюбленной им таверне «Китовый ус» допоздна. Он изрядно перебрал с напитками и не обратил внимания на то, что несколько подростков наблюдают за ним, сидя за пустыми столиками.
— Был бы я вполовину не таким пьяным, приметил бы, что они ничего не пьют и не едят, только переглядываются между собой, — Хек удрученно покачал головой.
Дождавшись, пока детектив на нетвердых ногах выйдет из таверны, шайка последовала за ним, дав ему две минуты форы. Нырнув в петляющие улочки, мужчина заметил едва различимое движение впереди. В глазах двоилось и ему пришлось остановиться, чтобы всмотреться в темноту. В проулке мелькнула рыжая шевелюра, а сзади по шее скользнуло чье-то дыхание.
— Вдруг мне на спину, как цирковой кот, бросился один из беспризорников. Помню, я даже усмехнулся от такого детского приема. Он повалил меня на землю и, усевшись сверху, переливисто засвистел. Я слышал лишь топот ног, после чего на меня навалилось еще несколько человек. Ублюдки заткнули мне рот вонючей тряпкой! — и детектив одним глотком осушил стакан «Водяного удава».
Нужно отдать банде юнцов должное: они работали слаженно, не издав при этом ни единого звука. Было слышно лишь натужное дыхание и шуршание верхней одежды. Беспризорники явно действовали по заранее оговоренному плану. На несколько секунд воцарилась тишина. Она навалилась на пьяного детектива, как толща воды на камбалу, придавив его своей тяжестью. А потом правую руку пронзила адская боль. Хек что есть мочи закричал, но крик поглотил грязный комок ткани. В ответ его сильно ударили по голове, отчего сознание, вильнув на глубину, растворилось во мраке.