Кукла и ее хозяин (СИ)
Его душа, которую я аккуратно мысленно прокрутил, вдруг дрогнула, а затем перед сомкнутыми веками замелькали картинки, не очень четкие, размытые, но вполне различимые. Этакие слайды с обнаженной охающей девчонкой, чьи голые бедра крепко сжимали знакомые татуированные руки. Хорошо хоть, все остальное в кадр не вошло.
Развеяв изображение, я открыл глаза и взглянул на моего полудурка в кресле напротив, с ухмылкой пускающего мне это личное видео.
— А что-нибудь другое можешь?
— Да тебе не угодишь! — приподнимая веки, фыркнул он. — Может, это вообще лучшее воспоминание моей жизни!
— Ты хоть имя ее помнишь?
— Ладно, держи новое, — он перестал ухмыляться и зажмурился.
Следом глаза закрыл и я, снова концентрируясь на его душе и мысленно поворачивая ее внутри себя, как хрустальный шар, чтобы получше увидеть. На этот раз картинка вышла намного четче. Глеба тут уже не было — только обнаженные женские тела, целый хит-парад прелестей всех форм и размеров, запущенных в мой мозг. Я будто просматривал порносайт.
— А нормальных у тебя нет? — открыв глаза, я взглянул на его ехидную лыбу.
— Я, можно сказать, и так ради тебя на работе выходной взял, — парировал друг.
Ты выходной взял, чтобы импотенцию с такой работой не словить.
— Знаешь, как я там сегодня устал, — довольно протянул он.
Устал? Ну давай посмотрим как. Я снова закрыл глаза и немного надавил на его душу, заставляя вращаться — уже не прося, а вытаскивая недавние воспоминания.
— Ай! — возмутился Глеб.
Перед сомкнутыми веками услужливо замелькали картинки: его кабинет, задернутые шторы, сдвинутые со стола бумаги и секретарша, занявшая их место.
— Конечно, это очень утомительно, — открывая глаза, с иронией заметил я.
— Да это просто перерыв был, — отозвался мой полудурок, потирая виски. — Остальное время я работал.
— Ну а теперь дай поработать и мне.
— Только я уже сам, — он торопливо зажмурился.
На этот раз стоило мне слегка провернуть его душу, как она словно открылась сама в ответ — давая сочную картинку теплого летнего дождя, бьющего по коже, и мокрой травы, цепляющейся к босым ногам. Рядом по лугу носился мальчишка лет десяти, в котором я узнал себя. Пиная мяч, мы с хохотом передавали его друг другу. Далекое забытое воспоминание, оказавшееся общим, следом всколыхнулось и во мне — такое живое, будто теплые капли дождя все еще лежали на коже. Когда я открыл глаз, Глеб с задумчивым видом сидел напротив.
— Хорошее время было, да? — спросил он.
Я молча кивнул.
Пару мгновений мы провели в тишине, а потом друг внезапно заерзал в кресле.
— А это зеркало тебя не напрягает? — спросил он, кивая на витиеватую серебряную раму на стене.
— Что, хочешь закончить пытки? — с иронией уточнил я.
— Да не, — отозвался Глеб, — я серьезно. Такое ощущение, что я себя в нем не вижу…
— Отражение, что ли, не видишь? Как вампир?
— Не, все вижу, просто как будто бы меня в нем нет. Короче, я не могу это объяснить. Просто вдруг стало некомфортно…
Поднявшись, я подошел к висящему на стене зеркалу и вгляделся в наши отражения, довольно ясные и четкие. И совершенно обычные.
— Я тебе вижу. Ты себя видишь?
— Ну я тоже себя вижу, — отозвался Глеб. — Но не знаю, какая-то странная ерунда. В общем, оно меня напрягает.
Одного напрягает, другой нравится — вы, если что, в доме колдуна, и вещи тут соответствующие. Вон портрет в гостиной вообще ухмыляется — это тебя не напрягает? Ладно, с зеркалом еще разберемся — отец его явно заказал не просто так.
Глеб же, видимо, решив отвлечься на что-то приятное, замер у окна, изучая холмы по ту сторону ворот. Да, у нас посреди высохшего болота с недавних пор появились два упругих холма, загоравшие без одежды чуть ли не каждый погожий день.
— Интересно, она их колдовством поддерживает, или это медицина какая? — задумался друг, рассматривая нашу новую соседку, любившую принимать солнечные ванны топлес. — Может, мне ее в клуб позвать работать?
Вряд ли эта ведьма к тебе пойдет. Близняшка, пару дней назад переехавшая вместе с сестрой в соседний дом, словно почувствовала наши взгляды и картинно перевернулась на живот, открывая вид на еще два холма с полоской стрингов посередине. Пока Анфиса шарилась по всяким помойкам, пытаясь что-то там доказать суровому миру колдунов, Василиса вовсю наслаждалась данным ей природой богатством и постоянно спорила на эту тему с сестрой, которой не нравилось, что та светит точно такими же, как у нее прелестями.
Собственно, из-за Анфисы они сюда и переехали: папа выставил моего нового бизнес-партнера из дома, когда узнал, что та принесла место скверны не ему, а мне. Однако выставил любя — снабдив деньгами ее близняшку, на которые девочки и сняли дом по соседству.
— Потому что тут самое дешевое жилье, — заявила мне Анфиса. — Никаких больше причин!
Тоже, конечно, непорядок — жилье в окружении мессира Павловского должно быть дорогим. Ладно, и с этим моментом тоже разберемся.
С роскошного холмистого пейзажа мой взгляд плавно сместился в сторону наших ворот, у которых замер человек с кожаным портфелем под мышкой, вытаскивая из кармана смартфон и не спеша входить в дом колдуна без предупреждения — потому что был умным. Наш старшенький вообще в семье считался самым умным, а еще ответственным и очень трудолюбивым. И как все умные ответственные трудоголики приезжал к нам обычно с одной целью.
— О, Сеня, бухать приехал! — бросил сквозь открытое окно Глеб.
Хотя повод, конечно, всегда был другой.
Ep. 20. Самый популярный колдун столицы (IV)
— Какое еще бухать, — проворчал Сеня, когда я провел его в свой кабинет, оставив неудовлетворенного Харона в тени ворот. — Я приехал по делу. С чего вы вообще взяли, что я буду с вами пить? В этот раз не буду!
Ну да, конечно, он всегда так говорит, и когда тянет первую рюмку к губам, и когда вторую, и когда потом мы поднимаем его со скатерти — типичное поведение трудоголика, внезапно освобожденного от работы и попавшего в дурную компанию — то есть к нам.
— Ладно, давай к делу, — сказал я.
Вообще, отец немного лукавил, когда говорил, что быть семейным колдуном — занятие, недостойное внимания. На самом деле очень даже достойное и притом весьма почетное. Просто в мире была лишь одна семья, которая могла терпеть его невыносимый характер долго — и вот сейчас я занимал его место и здесь, фактически становясь личным колдуном семейства Павловских. Удручало лишь, что они пришли ко мне не сразу, как только возникла такая потребность.
— Но ты тогда был занят, — вздохнул Сеня. — У тебя было полно хлопот с наследством, и отец решил тебя не беспокоить…
Да, дядя Николай решил меня не беспокоить, за что они и поплатились — в буквальном смысле. Ситуация была довольно ироничная. Съездил дядин приказчик в столицу и заключил сделку на покупку неких складских помещений. Партнеры были новые, непроверенные, однако переговоры вроде прошли удачно, все нормально, все позитивно — вот только по документам сделка вдруг оказалась невыгодной. То есть обсудили одно, а подписал приказчик совсем другое — и даже сам не понял, как вообще подписал. В памяти об этом славном событии у него осталась только смутная, смазанная полоса, как почти забытый сон. Расторгнуть бы договор, но вишенка в том, что при расторжении неустойка будет в два раза больше суммы самого договора. В общем, обули их первоклассно — а потому что нечего соваться без колдуна не пойми куда и не пойми к кому. Раньше все такие сомнительные сделки сопровождал отец, ну а тут они решили не обременять меня и в результате получили обременение самим себе.
— В итоге договорились с ними, — снова вздохнул Сеня, — в учет будущего партнерства, что заплатим только треть неустойки и перезаключим договор…
А вместо приказчика на этот раз подрядили Арсения, полагаясь на его ум и хватку. Наш трудяга по такому случаю даже отпуск в своей Торговой палате взял, чтобы вплотную заняться делами отца.