Кукла и ее хозяин (СИ)

— Она одна из самых красивых женщин столицы, — снова вздохнула Уля.
— Одна из самых. Но не самая, — я отодвинул ее локоны и поцеловал шею.
Моя красавица, помедлив, улыбнулась.
— Хорошо, — после паузы сказала она. — Только дай мне немножко времени, чтобы я сама была готова к этому. Внутренне…
И как же ты будешь готовиться внутренне? Сидеть внутри дома со смартфоном, изучать ее фотографии и все больше увеличивать свою воображаемую пропасть?
— Хорошо, — кивнул я. — Но на днях мы с тобой пойдем в театр.
Серые глаза слегка прищурились.
— Хочешь показать ее мне в минуты триумфа?
— О каком триумфе речь? — уточнил я.
— Она будет на сцене, ей будут аплодировать сотни, может, даже тысячи…
— И пока все эти люди будут аплодировать ей, тебя будут целовать я, — для наглядности я снова поцеловал ее в шею. — Чей это будет триумф?
— Да мне даже в этот театр нечего надеть, — привела Уля последний довод. — На ее фоне я буду смотреться просто бледно…
— Ну, это легко исправить.
Приобняв, я потянул ее в бутик неподалеку, чью витрину она украдкой рассматривала еще в самом начале прогулки. В просторном зале играла легкая музыка, а пахло так, будто пол тут мыли исключительно духами. Зеркала же, висевшие на каждой стене, позволяли любоваться шагающей рядом красавицей сразу со всех ракурсов. Уля осторожно потянулась к ближайшему ряду сверкающих вешалок, взглянула на ценники и торопливо отдернула руку.
— Дорогой магазин, — прошептала она. — Может, пойдем отсюда?
— А может, сделаем тебе подарок?
Девочка-консультант, оценив опытным взглядом стоимость Улиного букета и прикинув, что щедрые господа захотят потратиться и здесь, мгновенно подскочила к нам.
— Чем могу помочь? — сияя улыбкой, проворковала она.
Растерявшись, моя спутница еще крепче прижалась ко мне. А ведь даже к такой мелочи внутренне не подготовишься — только внешне, открывая дверь за дверью, переступая пороги и донося свои потребности до других.
— Нужен вечерний наряд, — ответил я за нее. — Подберите что-то столь же красивое, — и показал на Улю.
Оглядев мою вспыхнувшую красавицу, сотрудница бутика охотно кинулась к рядам одежды и вскоре закатила вешалку с платьями в примерочную — довольно вместительную, с бархатной шторой, мягкой софой и зеркалами в пол по всему периметру. В Родном поле у прислуги спальни меньше, чем здесь одна примерочная.
— Ты же поможешь мне с выбором? — моя спутница кокетливо затянула меня внутрь.
— Вам подобрать туфли? — деловито уточнила сотрудница.
На этот раз Уля охотно ответила сама.
— И не спешите, — бросил я вслед работнице и задернул штору.
Моя развратница игриво оглядела меня, положила букет на софу и, сев рядом, притянула меня за бедра к себе.
— Раз ты сегодня делаешь мне подарки, — изящные пальчики потянулись к моему ремню, — то я просто обязана тебя отблагодарить…
И облизала губки, явно собираясь устроить минутку триумфа и мне. Обожаю, когда девушки хотят быть благодарными.
В торговом центре было шумно, людно и очень суетно, но картинка все равно оставалась четкой — его летающие глаза никогда не подводили. Тварь неуловимой тенью лавировала среди толпы, и ее никто не замечал — потому что все они слабаки, не имеющие его силы. Что этот щенок способен противопоставить, кроме своего наследственного гонора? От собак-то тогда еле сбежал — а все туда же.
Летучие глаза ловко обогнули очередную жирную мамашку с орущим выводком, двигаясь за парочкой, которую то и дело отделяла гудящая толпа. Однако эти двое — парень и девушка с брендовыми пакетами в руках — шли расслабленно и неспешно, обнимаясь и перешептываясь. Он что-то говорил, а она заливисто смеялась.
А это и правда смешно: Волкодав был одиночка, а его щенок таскает за собой свою сучку. Прижимается к нему, в глаза заглядывает, потирается бедром, как во время течки. Красивая, очень даже, породистая. У его отца тоже было много красивых — не понятно почему. Хотя чего уж там, понятно: эти сучки любят кобелей. Их таких даже не жалко.
 
Картинка покачивалась вслед за девичьими бедрами в узких синих джинсах, на которых по-хозяйски устроилась мужская ладонь. И вдруг в глаза бросилась еле различимая Темнота, тянувшаяся шлейфом за девчонкой — которую не то что обычному человеку, даже сильному колдуну не заметить. А вот его летучие глаза увидели — они-то способны на большее. Девица вся была окутана тонкой, как траурная вуаль, черной дымкой — это выглядело практически приглашением. Удивительно, как с этой меткой она вообще дожила до таких лет. И как ни одна тварь еще не сожрала?
— Так что все-таки хочешь на ужин? — проворковала девчонка.
К летучим глазам прилагались даже уши.
Павловский что-то шепнул ей в ответ, что уже не удалось разобрать в шуме торгового центра. Она опять звонко засмеялась — теми самыми губами, которыми недавно ублажала его. Ну радоваться-то им теперь недолго. После того, что этот щенок себе позволил, он еще очень пожалеет! Гончая такого не прощает.
— Да у меня сейчас мозги взорвутся, — ныл в кресле напротив мой полудурок.
Да было бы чему взрываться.
— Хватит болтать, — пресек я его попытку смыться, — и сосредоточься.
— Да я на работе устал…
Ага, видел я, как ты устал: приехал после обеда весь взъерошенный, пропахший женскими духами, с помадой на воротнике — причем разных оттенков. Всем бы такую работу. А вот у меня утро прошло по-другому: не успел я допить кофе, как позвонил встревоженный Савелий со своим фирменным «мессир, у нас проблемы». Оказалось, что у него всего лишь не сошелся баланс — так как один из покупателей решил, что новому мессиру Павловскому за скверну можно не платить. На телефонные звонки он тоже решил не отвечать, вследствие чего мною был совершен визит вежливости в его дом. Умник оказался колдуном и гостю был не рад — так что сразу у ворот на меня накинулись две его аномалии.
Хотя в данном случае «аномалии» — слишком громкое слово. Тут были два итога неудачных экспериментов над ни в чем неповинными овчарками. Морды и передняя половина туловищ и сейчас остались обычными, а вот задницы и хвосты самопроизвольно исчезали в тени, где следом застревало и все остальное. Зрелище было не устрашающим, а жалким. Не умеешь делать аномалий, не берись — а так только собак испортил. Лая и кидаясь, эти несчастные твари словно сами напрашивались, чтобы я их убил — но зачем доставлять им такое удовольствие? Пусть живут и мучаются, раз хозяин у них дебил. Я же просто окутал себя дымкой и прошел мимо — а после хозяина клуба и новых сил от Темноты получаться она стала сама собой довольно густой и плотной. В принципе, сильная аномалия ее бы могла пробить, но точно не эти недопсы — и пули бы тоже пробили. Однако бледный хозяин дома встретил меня на крыльце не с пистолетом, а с чековой книжкой в руках и извинениями на устах. После чего с уст они перекочевали в еще одну строчку на чеке — за срочный выезд мессира Павловского на дом, так как мне не слишком нравится решать лично то, что можно утрясти по телефону.
Затем я вернулся домой, думая о дымке и размышляя, чему бы поучиться еще. Видя, что хозяин в настроении для саморазвития, мой поганец торопливо спрятался под диван. Мозги этот зачаточный разум использовал эффективно только в двух случаях: ища, кого еще унизить, и смываясь от меня. А вот другому поганцу прыти не хватило — и как только в доме появился Глеб, он был сразу же затащен в мой кабинет в качестве подопытного. Спасибо книге, которую я купил на аукционе и в которой действительно обнаружилось нечто достойное.
— Сказки мне не рассказывай, — оборвал я поток его нытья, — а просто возьми и сосредоточься. И вспомни наконец что-нибудь приятное.
— Приятное? — прищурился друг в кресле напротив.
А следом откинулся на спинку и закрыл глаза. Я тоже закрыл, пытаясь сконцентрироваться на его душе и поймать ее воспоминания. Книга детально описывала, как это сделать. Оказывается, у своих душ я могу напрямую читать воспоминания — смотреть их, как кино с экрана. И это только первая часть — если прокачаться, я смогу и больше.