Алиби для врага (СИ)

Вроде, совсем недавно было лето, которое всегда кажется бесконечным. Лето — это действительно какая-то отдельная жизнь, правильно в песне поётся.
Мысли опять вернулись к тому сну, который приснился Гурову почти неделю назад, а потом унесли мужчину дальше — в прошлое двадцатидвухлетней давности.
В тот памятный август юный Артемий, которого все называли посто Тёмой, превратился в настоящего мужчину, и не только в физиологическом смысле.
Гуров тогда совершил первое в жизни самостоятельное путешествие, и не один, а в компании прекрасной соседки. Имя у девушки было звучное и запоминающееся: Анжелика.
Ей понадобилась помощь, и Артемий, не задумываясь, помог. Правда, кто кому оказал бо́льшую помощь — это ещё вопрос, который так и остался без ответа.
Гуров тогда стал другим, интуитивно нащупал что-то важное, но у него не хватило духу и решимости ухватиться за это важное, не выпускать из рук.
А ещё тогда казалось, что вся жизнь впереди, и будет ещё очень много всего. Спору нет, было.
Только вот теперь, сидя в тёмной комнате в ожидании изменницы-жены и её возлюбленного, Артемий понял, что самое главное, самое важное, самое волнующее и судьбоносное случилось с ним тогда, двадцать два года назад.
Хотя кому он лжёт? Он это понял очень давно. Интересно, если бы он тогда посмел ослушаться Анжелику и не уехал бы обратно в их маленький городок, а остался бы рядом с ней, как бы всё сложилось?
Не женился бы на одной из самых красивых девушек медицинской академии, польщённый вниманием Аллы? Он ведь даже не задумывался никогда о том, любит ли её, не измерял глубину своих чувств.
Жили они хорошо и правильно, точно уж не хуже других. Вырастили прекрасного сына. Кирюха — лучшее и самое главное, оправдание всего прошедшего.
Так, и что мы имеем в сухом остатке? Посиделки в тёмной пустой квартире, в «засаде».
…Было девятнадцать сорок пять, когда в замке повернулся ключ. Они вошли, весело переговариваясь и даже тихо смеясь. До Артемия донёсся сладковатый аромат духов Аллы.
Алла пошла в кухню — видимо, голубки по пути заехали в магазин за продуктами. А её бойфренд вымыл руки в ванной, вошёл в гостиную и щёлкнул выключателем. Смотри-ка, совсем освоился здесь!
Артемий, проморгавшись от яркого света, увидел среднего роста русоволосого парня с большими ясными глазами. При ближайшем рассмотрении Слава оказался похож на какого-то из сказочных Царевичей фильмов советской эпохи.
Гость от неожиданности вздрогнул всем телом, инстинктивно подавшись к двери, но остановился, во все глаза глядя на Артемия.
— Сюрприз, — усмехнулся Гуров, поднимаясь из кресла. — Не ждали?
В дверях тут же появилась моментально побледневшая Алла.
— Тёма?
— Как видишь, — кивнул Гуров. — Надеяться на то, что я вам померещился, глупо. Это гриппом все вместе болеют, а с ума сходят по отдельности.
— А я и не надеюсь на такое, — у молодого воздыхателя Аллы вдруг прорезался довольно решительный голос. — Даже к лучшему, что вы узнали обо всём. Я люблю Аллу, а Алла любит меня.
— Слава, перестань, — тяжело сказала Алла. — Тёма, а почему я не видела на стоянке твою машину?
— Это важно, Аля?
— Ну… нет, — вздохнула Алла.
— Любовь — это очень хорошо, ребята, я вас поздравляю. Правда, мой заскорузлый старомодный ум не способен понять, какое отношение к любви имеют ложь и грязь? Или вам, Слава, без разницы тот факт, что вы любите свою женщину в той же постели, в которой её совсем недавно любил другой мужчина?
Вячеслав сжал челюсти и сверкнул глазами, но ничего не сказал.
— Молчите? Экономите, да, Славик?
— Тёма, перестань, пожалуйста! Я всё объясню тебе.
— Да мне, собственно, без надобности уже, Аля. Можешь не объяснять. Всё яснее ясного.
— Встречаться в комнате Славы не всегда получается из-за соседей, — Алла явно пыталась выгородить и оправдать любовника. — А отели или съёмные квартиры — на них разориться можно, да и санитарные нормы там вряд ли соблюдаются на сто процентов. Слава копит на первый взнос, собирается купить квартиру.
  
— Санитарные нормы — это ваш конёк, — кивнул Артемий. — Вы же вместе работаете. А я, видимо, должен быть польщён тем фактом, что моя постель признана самой безопасной в плане соблюдения санитарных норм? Что касается новой квартиры, она вам пригодится, поскольку эта останется за мной и за Кириллом. Что встали-то? Вы же ужинать собирались? Идите.
— А… ты? — растерянно спросила Алла.
— Нет-нет, я вам компанию составлять не буду, даже не уговаривайте. Я сейчас сумку соберу и оставлю вас наедине. Вернусь через два дня, и чтобы духу вашего здесь не было. Вызову клининг и сменю замки. Да, кстати, кровать можете вывезти, она мне не понадобится. Так, что ещё? На развод подам сам.
— А куда ты пойдёшь, Тёма?
— Пусть тебя это не волнует, Аля. Тебе теперь есть за кого переживать.
Гуров собирал сумку, размышляя о том, что это следовало сделать раньше вместо того, чтобы сидеть и предаваться воспоминаниям и мечтам.
По правде говоря, он думал, что Слава уйдёт, однако тот остался. Сидел с Аллой в кухне; видимо охранял от Артемия.
Было около девяти часов вечера, когда Гуров покинул квартиру, забрал машину со стоянки в соседнем дворе и поехал в стационар. Он уже договорился с коллегами о том, что переночует сегодня там. А завтра у него дежурство.
* * *
Когда Артемий спустя почти двое суток вернулся с дежурства, в квартире никого не было. Сил заниматься чем-либо не оказалось, и Гуров просто лёг спать в гостиной на диване.
Проснулся и понял, что уже вечер. А ещё почувствовал, что пришла Алла: уловил аромат её духов.
Женщина, с которой Артемий прожил почти двадцать лет, и которая до сих пор числилась его женой, скромно сидела на табурете в углу кухни, у батареи. Руки лежали на коленях, как у послушного ребёнка в детском саду.
Артемий не знал, откуда выскочило это воспоминание: когда сидишь, руки должны быть на коленях, а когда лежишь — под подушкой.
— Что случилось, Алла? На тебе лица нет, — равнодушно спросил Гуров, налил воды в чайник и включил его.
«Неужели успели разбежаться со Славиком? Нет, только не это! Не так скоро!»
— Тёма, выслушай, — торопливо заговорила Алла. — Случилась беда…
— Алла, прошу, давай без долгих эмоциональных прелюдий. Ближе к делу.
— Позавчера вечером… когда мы были здесь, произошло преступление. Нападение на соседа Славы по квартире. Тот парень… его больше нет. А они со Славой были в ссоре, и двое других соседей слышали этот скандал. Тот человек… он был плохим, занимался шантажом. Он несколько раз видел, как мы со Славой приходили, и понял, что я замужем. Сделал какое-то видео и обещал Славе, что отправит это моему мужу. Они сильно повздорили, парни их еле растащили. И Слава на словах угорожал тому человеку. Сказал, что скорее его… отправит к праотцам, чем станет ему платить.
— Думаю, полиция разберётся, — пожал плечами Артемий. — Вот почему ты будто не в себе. Не понимаю только, зачем ты мне рассказываешь об этом?
— Преступление совершено как раз в то время, когда все мы были здесь: и ты, и я, и Слава. Это уже точно. Те двое соседей подтвердили своё алиби. А Слава… Я знаю, что он под подозрением, хоть и проходит пока в качестве свидетеля.
Гуров начал понимать, куда клонит Алла, усмехнулся.
— Тебя уже вызывали?
— Я сама ходила. Тёма…
— Будешь агитировать меня, чтобы я пошёл к следователю? Так же, как ты?
— Тёма, пожалуйста!
— Я не пойду сам, не буду вызываться в спасители. Если твой возлюбленный обо всём рассказал, меня пригласят и так.
— Ты ведь подтвердишь всё, правда?
— Алла, мы столько лет с тобой были вместе, а я только сейчас понял, какая ты, оказваается, недалёкая и ограниченная. Как можно было подумать, что я стану вводить следствие в заблуждение, лишь бы только напакостить твоему Славику? Дача ложных показаний — это тоже преступление, Алла, если ты не знала об этом. И за это деяние предусмотрена уголовная ответственность. Мне меньше всего нужны неприятности с законом, — работать нужно, сына учить. Да и вообще я не планирую подобных приключений. Потому я расскажу только правду. Если, конечно, меня вызовут.