Всадник на белом коне. Пробуждение (СИ)

Он осторожно тронул ее рассыпавшиеся по плечам волосы, наклонился и поцеловал в шею.
– Успокойся. Оранжевый уровень – это тоже серьезно... а завтра утром установим красный... Лучше ответь на один вопрос.
– Только на один?
– Начнем с малого. Ты замужем?
Она уколола его косым взглядом и чуть помедлила с ответом.
– И да и нет. Больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста.
– Не буду, – озадаченно произнес Вит. Он никак не мог взять в толк, как это возможно: быть замужем и одновременно нет. Впрочем, от Йолы можно ожидать и не такого, это он уже понял.
– А могу ли я спросить, – осторожно продолжил он, – чем ты занимаешься в этой жизни? Консультант Приземелья – понятие расплывчатое.
– В этой?.. – Он не видел ее глаз, однако почти физически ощутил полный иронии взгляд. – У меня жизнь одна. И в ней я физик.
– Вот как! – удивился он. – Так мы, оказывается, коллеги... Преподаешь? Где?
– Я физик по образованию и специальности.
– О-о-о!.. Наверное, работаешь в какой-нибудь фирме? А фирма, должно быть, работает на Внеземелье... Угадал?
Философски выгнув бровь, Йола попыталась внести хоть какую-то ясность:
– Трудно сказать, на кого мы работаем...
Попытка не удалась, туман стал только гуще. Чувствуя недоуменный взгляд, Йола добавила:
– Извини, я и сама не знаю всего.
– Что ж, такое тоже бывает... А как называется фирма?
– «Страх божий».
– Забавно, – обронил Вит. – Ты серьезно или это аллегория?
– Пусть будет аллегория. Хотя по сути так оно и есть.
Она вдруг приподнялась и села, спустив ноги на пол. А затем встала и подошла к распахнутому в ночь оконному проему.
Вит любовался ею. Она молча смотрела через залив и была очень... нет, просто невероятно красива. Волны темных волос струились по обнаженным плечам, а тлеющий на столике ночник бросал слабые алые блики, подчеркивая каждый изгиб ее совершенного тела. Волшебное зрелище. Особенно на фоне звездного неба и живущего ночной жизнью океана.
Силуэты портальных кранов и портовых сооружений просматривались довольно четко, украшенные гирляндами оранжевых огоньков и подсвеченные ртутно-белым сиянием фейержекторов, а через темную гладь воды протянулись зыбко сияющие дорожки разноцветных отражений. Посреди залива навстречу друг другу шли два ярко освещенных судна... Невозможно было поверить в то, что в эту минуту где-то там толпы озверевших от безнаказанности погромщиков разносят в пыль ими же возведенный город...
«Этот падре точно что-то напутал, – подумал Вит. – Нагнал страху на женщину...»
Видимо, Йола подумала о том же, потому что вдруг резко отвернулась от окна и взобралась обратно на ложе, прижавшись к Виту всем телом. Словно искала защиты...
– У нас с тобой правда все хорошо? – неожиданно спросила она.
– Правда. Почти по древнекитайскому принципу: бриллиантовая лодка любви в небесном озере наслаждений... Как тебе такое сравнение?
– Принимается. Только с одной поправкой: лодка нашей любви балансирует на макушке дракона. Если честно, меня такое наслаждение почему-то пугает. А тебя? Нет?
– Чувствую, вопрос с подтекстом, – хмыкнул Вит. – Даже не знаю, как на него ответить.
– На вопрос... или на подтекст?
– На подтекст. Он для меня слишком темен.
– Ладно, милый... – она поцеловала его в лоб. – Не думай об этом.
– А о чем же я должен думать на кончике носа озерной рептилии?
– Вообще ни о чем.
– Йола... ты придумала мне страшное наказание.
– Нет, запретить тебе думать я, конечно, не могу. Но, боюсь, тогда твои мозговые извилины запутаются окончательно...
Вит рывком приподнялся и опустил ноги на коврик.
– Ты что-то знаешь о состоянии моих извилин? – напряженно спросил он.
– О, милый, если бы!..
«Да что это я, – подумал Вит. – Излишняя подозрительность никого не украшает, а уж меня тем более, по крайней мере в ее глазах... Просто Йола внимательно ознакомилась с проклятым резюме, где слетевший с катушек ГАВК впрямую усомнился в моей адекватности, только-то и всего... Как консультант Приземелья она обязана была это сделать.»
 
Йола тоже приподнялась и, приблизившись вплотную, обняла его сзади за плечи.
– Вит! – позвала она.
– Что?
– Теперь твоя очередь рассказывать о себе.
– Что ты хочешь знать?
– Все. Но для начала... Где находится твое «родовое гнездо»? Твой отчий дом, наверное, далеко отсюда?
Вит накрыл обвивавшие шею руки своей ладонью.
– Понятие «родовое гнездо», – сказал он, – почему-то всегда ассоциируется у меня с понятием «родовые муки».
– Не вижу в том ничего плохого, – проворковала Йола. – Так где ты родился?
– На Европе.
– Я понимаю... в Европе... А где именно?
– Не «в», а именно «на», чтоб меня черти взяли!.. На Европе находится самый крупный роддом в системе Юпитера.
– О-о!.. Так значит, Европа-луна... Может быть, я ошибаюсь, но отчего-то чувствуется скрытая неприязнь к родному роддому...
– Извини, – Вит легонько сжал пальцы вокруг ее запястья. – Конечно, роддом тут не при чем. Просто мое появление на свет стоило жизни моей несчастной матери. А мой первый вдох совпал с ее последним выдохом...
– Дитя-эстафета... – едва слышно прошептала Йола. – Это ты меня извини... я же не знала.
Вит вдруг резко повернулся и повалил ее обратно на ложе.
– Довольно расспросов, – сказал он. – После того, как мы выяснили наши семейные обстоятельства, может быть, перейдем к делу?
– Может быть. Но не забывай, что для дел у нас есть еще завтра...
– И не только завтра, но и послезавтра... и после послезавтра... И вообще, если верить часам, то «завтра» уже наступило.
– А ты этому и рад.
– Конечно. Теперь не отвертишься, обещания надо выполнять...
– Так я и не возражаю. К тому же, всегда держу свое слово.
...И где-то глубинно-высоко, объемно, громоздко, сразу всеми своими метагалактиками дрогнула и чуть повернулась, чтобы по-матерински взглянуть на влюбленных, великая в неисчерпаемом звездном блеске вечноживущая Вселенная...
Он поймал губами упругий сосок. Провел по нему щекой, обласкал ресницами... и тихо-тихо произнес:
 Взгляни, вот женщины прекрасной 
 Обворожительная грудь, 
 Но и орла не могут взоры 
 Сквозь эти жаркие затворы 
 Пройти – и в сердце заглянуть... 
– О, силы небесные! – проворковала Йола и притворно закатила глаза. – Ты же знаешь, Бенедиктова я совсем не жалую.
Это было как неожиданный подзатыльник. Вит порывисто сел.
– Ты и вправду убеждена, что я знаю твои личные предпочтения настолько подробно?
Подозрения в том, что любимая женщина откуда-то знает о его пораженной амнезией личности куда больше, чем кажется, переросли практически в уверенность.
На несколько мгновений Йола замерла, сдерживая дыхание. Медленно спустила ноги на пол, прижалась бедром к бедру. И вдруг в каком-то неистовом порыве обхватила его голову, прижала к груди, погладила по волосам, как ребенка... и молча заплакала. Он чувствовал это, хотя она не позволяла ему смотреть на свое лицо.
– Знаешь, но не помнишь, – наконец, выговорила она, явно стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пока не помнишь. Но я вижу, как твоя память прогрессирует...
Вит мягко освободился из ее объятий. Йола не возражала, только отвернулась, чтобы он не видел ее слез.
– Ну так помоги мне вспомнить... – сказал он.
– Конечно, – ответила она, вытирая уголки глаз согнутым указательным пальцем. – Я попробую. Если это вообще в человеческих силах...
– Так ты, оказывается, не только физик, но и психотерапевт? Или психиатр? Как правильно?
– Не знаю. Скорее всего ни то, ни другое. Можешь считать это моим хобби.
– Возвращение утерянной памяти несчастным амнезоидам – твое хобби?.. Ладно, как скажешь. Что я должен делать?
– Ничего особенного, просто отвернись.
– Ну уж нет! Ни за что на свете, – заявил Вит, демонстративно уставившись на ее грудь.