Рассвет (сборник)

— Можешь оставаться, — пренебрежительно сказал совсем осмелевший Шумейкин.
— Ты лучше замолчи, пока я за тебя не принялась! — крутнулась к нему Зинка. — Еще нос задирает. Боевой какой! А то я из тебя быстро перышки повытрясу.
Шумейкин посмотрел в спину Сбитнева, ожидая поддержки, но тот шагал молча.
Лесом ребята подошли к подножию горы. Метрах в тридцати вверху в каменной стене зияла черная дыра. По склону громоздились огромные ноздреватые глыбы известняка. Сбитнев первый стал пробираться между камнями наверх.
— Только в глубину не ходить. Уговор? — крикнула Зинка.
— Ладно уж, давай руку, — обернулся Сбитнев.
Ребята забрались на плоскую площадку перед входом и остановились передохнуть.
Лесистое нагорье полого спускалось к морю. На берегу раскинулся город, а ближе виднелись домики Заветного.
— Вон он, комбинат, на который мы едем! — указала Зинка на белые корпуса цехов на окраине города.
— Витя, посмотри, какое большое озеро! Вот бы покупаться, — вскрикнул Шумейкин.
Зинка и Сбитнев увидели километрах в двух от себя продолговатую извилистую ленту воды между горами. Спереди воду подпирала высокая подковообразная плотина, от которой, извиваясь, мимо Заветного шло глубокое черное ущелье прямо на город.
— Там купаться не разрешают. На плотине всегда охрана ходит, ребят прогоняют, — ответила Зинка.
Ребята повернулись к пещере. В нее вело два входа. Один был широкий, почти круглый, другой чернел изломанной вертикальной щелью.
Пахнуло сыростью и холодом. Войдя в пещеру, ребята сделали несколько шагов и остановились. После яркого дневного света трудно было что-нибудь рассмотреть.
— Может, хватит? — нерешительно проговорил Шумейкин, робко оглядываясь по сторонам.
Никто не ответил. Ребята с трудом разглядели впереди гигантский подземный зал с высоким потолком.
— Гляди! — толкнула Сбитнева Зинка. На стене чернел грубо выбитый крест. Под ним крупно славянскими буквами в три строки были выдолблены слова: «Маркелу Углову. Вечная память земляку. 1893 год».
Оцепеневшие ребята с минуту стояли молча перед надписью.
«Так вот оно, это гиблое место!» — Сбитнев вгляделся в сырой мрак пещеры. Что же скрывается в глубине этого страшного подземелья? Он еще раз прочел давнюю полустертую временем надпись и вдруг ниже ее увидел другую, сделанную поблекшим суриком. Витя подошел ближе и с трудом разобрал:
«1909. Апрель. Член географического общества И. С. Закатов. Погиб при обследовании».
— Как здесь страшно, — шепотом проговорил побледневший Шумейкин. Зинка только крутила во все стороны головой.
— Что же тут страшного? — нарочито громко сказал Сбитнев, и сейчас же огромный подземный зал загудел. Витя нарочно кашлянул, зал снова ответил гулом.
— Давайте, оглядим все хорошенько, — предложил Сбитнев. — Может, еще какую-нибудь надпись найдем.
Ребята стали внимательно осматривать глыбистые стены. Там и тут попадались имена, какие-то цифры, инициалы и отдельные буквы, написанные мелом или нацарапанные чем-то твердым. Стены рассказывали о людях, посетивших это дикое подземелье в различные годы.
В одном месте на гладком куске стены ребята увидели расползшуюся от сырости фиолетовую надпись, сделанную чернильным карандашом: «Тут были Вентерев, Мятин, Ковалева, Шумаков. Июнь 1948 г.». В другом месте «Вася+Зина». Крупные неровные буквы были написаны копотью:
— Вот еще какая-то Зинка тут была, — уже без робости сказала Зинка.
— А это что? — остановился Шумейкин. Зинка и Сбитнев подошли к нему и увидели еще одно выскобленное в камне страшное повествование: «8 августа 1913 г. Михаил Скопцев ушел и не вернулся. Ждали 5 дней». Внизу надпись: «Друзья».
— Что же это такое? Сколько людей тут сгинуло? — растерянно, шепотом проговорила Зинка.
Сбитнев недовольно покосился на нее и спросил Шумейкина:
 
— У тебя, Олег, фонарик с собой?
— Тут, — ощупал Шумейкин карман, — а зачем?
— Ты что еще задумал? — встревожилась Зинка.
— Ничего особенного. Посмотри, наверху сталактиты какие. Посветить бы.
Глаза ребят уже свыклись с темнотой, и теперь они могли видеть в полумраке уходящий вдаль неровный пол пещеры, заваленный камнями, и мрачные своды зала с множеством трещин и натеков. С потолка свисали сталактиты. Вернее, это были остатки сталактитов, желтевшие на потолке, как потухшие бронзовые люстры.
Сбитнев направил луч фонарика вверх — и желто-бурые камни ожили. Стекловидные кристаллы кальцита на изломах засверкали красными, желтыми, синими блестками.
— Ох, красота какая! — восхищенно вскрикнула Зинка.
— Вот бы отломать и домой отвезти! — забыл о своем страхе Шумейкин.
Незаметно, шаг за шагом, ребята продвигались в глубь пещеры. Внезапно зал окончился. Из него в гору вели снова два хода. Справа зияла широкая черная пасть коридора, уходящего вниз, слева высокий и узкий проход круто сворачивал в сторону.
«Эх, жаль, что возвращаться надо. Машину, наверное, уже починили», подумал Сбитнев, а вслух сказал:
— Что особенного в этом зале? Тут всякие Васьки плюс Зинки уже давно побывали. — Он заглянул в коридор: — Вот обследовать бы там все. Узнать, что там есть! Отчего пещера стонет!
— Что ты! Жить тебе надоело? Возвращаться надо! Бабушка говорила, что это души погибших стонут, — запротестовала Зинка и оглянулась на выход, за которым сиял яркий дневной свет.
Шумейкин и Сбитнев тоже повернулись к выходу. Вдруг откуда-то из темноты подземелья, давя к земле и оглушая, раздался чудовищный звук. Казалось, это какое-то гигантское животное издает предсмертный стон.
Шумейкин испуганно метнулся в сторону и внезапно, вскрикнув, исчез.
От неожиданности Сбитнев и Зинка замерли. Опомнившись, оба кинулись туда, где секунду назад стоял Шумейкин. В полу возле стены они увидели неширокое отверстие провала, которое полого спускалось вниз. Сбитнев склонился над провалом.
— Олег, где ты? — крикнул он громко и вздрогнул от мысли, что ответа не будет. Но сейчас же снизу донесся дрожащий голос Шумейкина:
— Я тут!
Обрадованный Сбитнев, согнувшись, стал осторожно спускаться по скользкому стволу.
— Витя, погоди! Надо веревку достать. Так опасно! — заволновалась Зинка.
— Давай посмотрим сначала. Может быть, Олег недалеко, тогда и веревки не нужно.
— Постой, я сзади буду ползти и на всякий случай тебя придерживать.
Зинка ухватила Витю за ремень, и они сделали несколько шагов, цепляясь за мокрые стены. С темных камней, свисавших над головами ребят, капала вода.
— Олег, выбирайся к нам! — крикнул в темноту Сбитнев.
— Не могу… Не вижу ничего.
Ребята прошли еще немного. Спуск стал круче.
— Осторожнее, Витя, не поскользнись, — сказала Зинка.
— Ты стой здесь. Не двигайся, — распорядился Сбитнев. — Я еще немного спущусь, и если так же круто…
Зинка вскрикнула. Поскользнувшись, она сбила с ног Сбитнева, и они оба, проехав на боку по скользкому полу, упали на грязное дно подземелья.
Пахло гнилым деревом. Где-то рядом всхлипывал Шумейкин. Сбитнев вскочил на ноги, ощупью помог подняться Зинке.
— Ты не ушиблась?
— Нет, — ответила она растерянно.
Витя в полумраке увидел скорчившегося Шумейкина.
— Разбился?
— Ногу зашиб.
— Идти можешь?
— Не знаю. Колено болит.
Сбитнев помог Шумейкину подняться, ощупал его ногу. Тревога была напрасной, нигде никаких повреждений не было.
Убедившись, что никто не пострадал при падении, Сбитнев облегченно вздохнул и осмотрелся, но кругом было темно, только лица Зинки и Шумейкина слабо различались, освещенные каким-то верхним светом. Только тут Сбитнев сообразил, что потерял фонарик. Падая, он цеплялся за камки и выпустил его из рук. Теперь фонарик остался где-то наверху. Сбитнев поднял голову и метрах в пяти над собой увидел отверстие, через которое они проникли сюда. Фонарик лежал на середине спуска и светил в потолок узкой пещеры, поэтому-то и можно было кое-что разглядеть. Отлогий спуск заканчивался на высоте примерно трех метров обрывом.