"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— Может, не пойдем дальше, — предложил Клаус.
— Уж больно муторно, — поддержал его стражник.
— Да и до берега уже далековато, — заметил Еган, — случись что, и помощь не поспеет.
— Нет, пойдем, — ответил солдат, — надо выяснить, что там.
Видя нерешительность своих спутников, он дал шпоры коню, который тоже не очень хотел идти вперед, на ходу доставая из ножен меч. На всякий случай.
Остальные последовали за ним.
И тут солдат почувствовал запах. Это был старый, знакомый, запах войны. Запах гниющего мяса.
Выехав на сушу, конь встал, заупрямился опять, не хотел идти дальше. Стражники обогнали его и один из них тут же заорал:
— Господин коннетабль, сюда!
Конь вперед идти не хотел, артачился. Заплясал.
— Тихо ты, волчья сыть, — Волков полоснул его плетью. — Пошел, говорю, — направил коня к стражнику. — Что там у тебя?
— Вот, — стражник указал копьем на какую-то кучу.
— Господь Вседержитель, — Еган стал осенять себя святыми знамениями.
Волков увидал, развороченную и обглоданную грудную клетку человека. Ломаные ребра, кости таза. Все черное от остатков гниющей плоти.
— Людей он тут, значит, жрал, — констатировал Клаус.
— Ага, вот куда людишки-то пропадали, — добавил Еган.
— Ну, что стали-то, — морщась от невыносимой вони, сказал солдат, — осматривайте дальше.
Островок был маленький, стали искать — стали находить еще плохо обглоданные кости.
— Опять кости, — кричал Клаус.
— Человек? — кричал Волков.
— Нет. Лошадь.
— А тут корова. — Кричал стражник. — Падлюка и коров, значит, жрал тоже.
— Две башки! — Кричал другой.
— Человечьи? — спрашивал Еган.
— Да, — подтверждал стражник.
— Разбитые. — Добавлял Клаус. — Видать, мозги любил.
Солдат ездил среди берез, конь пообвык, уже не взбрыкивал. Волков осматривал останки, пытался посчитать, но это было делом бессмысленным.
Видимо тварь жрала людей в разных местах, разрывая их на куски.
— Сколько ж здесь людей? — наконец произнес он.
— С дюжину, наверное, — услышал его вопрос Клаус.
— А поп мне говорил, что пропало вроде девять.
— Так поп только наших, наверное, считал, а сколько тут пришлых он пожрал — одному Богу известно.
— Ага. Тут, видно, и поденщики, и купчишки есть, — произнес Еган.
— Да всех он тут жрал, и людей, и лошадей, я тут и кабанью голову обглоданную видал, — сказал Клаус.
— Господи, а это что за жижа? — морщился Еган, найдя зловонную лужу.
— Так, это, гадил он тут, — пояснил Клаус.
— Фу… Где жрал, там и гадил, что ли? — морщился Еган.
— Ну, а что ж ему. Зверь же, — объяснил все Клаус.
— Так не сортир же ему строить, — пошутил один стражник.
Все засмеялись.
— Хватит, — вдруг заорал Волков, которого начинало уже мутить, — все тут ясно, поехали отсюда.
— Ну, и что там? — спросил барон, когда они вернулись.
— Надо монахам сказать, чтоб на тот остров сходили, кости собрали, похоронили их и отпели.
— Кости? Людские? — удивился барон.
— Людские, — сказал солдат.
— Много?
— Клаус говорит, дюжина душ, не меньше, а как по мне, так, вроде, и больше. Людей эта тварь жрала.
Барон вдруг неприятно оскалился, казалось, он смеется, солдат смотрел на него удивленно, даже чуть испуганно, а барон произнес:
— Повешу его на площади, повешу подмышки, чтоб не сдох сразу. Кто из соседей может похвастаться, что поймал людоеда?
— Вряд ли кто, — согласился солдат.
— Эй, — крикнул барон, — едем домой.
Волков рукой поманил Егана:
— Лети вон в тот замок.
— К госпоже Анне? — догадался слуга.
— Да. Найди там ее управляющего Томаса и скажи ему, чтоб вызывал из города людей для аудита, скажи, чтобы ехали быстрее. Скажи, что господин барон заплатит сорок монет.
— Чего? — удивился барон услышав Волкова. — Сорок монет?
— Скачи, скачи, — приказал Волков.
— Ага, — произнес Еган, запоминая. — Значит, звать из города господ, господин барон заплатит сорок монет.
— Да, скачи.
Еган ускакал.
— Откуда это я возьму сорок серебряных? — с неприязнью спросил фон Рютте. — Вы ж видели мою казну, там только ваши семь цехинов. У меня больше ничего нет.
— Нет денег? — усмехнулся солдат. — Зато у вас есть щедрые друзья.
— Черта с два у меня есть такие друзья, думаете, мне кто-то даст такие деньги в долг?
— Нет. Помощь будет безвозмездной.
— Дурь какая-то. Кто даст мне сорок талеров безвозмездно? Да никто не даст!
— Вы слишком суровы к людям, барон. Пять талеров нам уже дали, остальные обещали в течение месяца, но я думаю, что мы заберем их пораньше.
— И кто ж этот благодетель? Я его знаю? — не верил барон.
— Это человек, который, как мне кажется, причастен к покушению на меня, это трактирщик Авенир из Рютте. Вы ж его знаете?
— Знаю ли я эту пиявку? — фыркнул барон. — Его тут все знают, гадкая вошь.
— Напрасно вы так, — улыбался Волков. — Он согласился помочь нам, и его даже бить не пришлось.
— Я вам вот что скажу, Фольков. Я повешу его при первой возможности.
— Давайте дождемся, пока он даст нам денег, — произнес солдат, покосился на барона и спросил: — Барон, а вы случайно денег ему не должны?
— Клянусь, Фольков, я повешу эту пиявку при первой возможности, — усмехаясь, отвечал барон.
Глава двенадцатая
К полудню они подъехали к малой Рютте. У околицы их встретила группа мальчишек, обычных, мужицких оборванных детей. Мальчишки, конечно, заинтересовались процессией, а старший даже заглянул в телегу. Увидев страшное существо, он спросил у стражника шедшего рядом:
— Дяденька, а чего это он такой? А кто это?
— Кто, кто, — отвечал стражник важно, — известно кто, людоед.
— Людоед! — радостно завопил мальчишка, а другие дети тут же облепили телегу.
— А ну кыш, — прикрикнул на них стражник, древком копья давая самым любопытным под зад. — Кыш отсюда, а то голодный он, скормлю сейчас одного из вас ему.
Мальчишки, как стая воробьев, кинулись в деревню, горланя на всю округу:
— Барон людоеда поймал!
— Людоеда поймали, людоеда!
— А у барона в телеге людоед! — кричали мальчишки.
Волкова мало заботило, что поймал людоеда барон, а не он, солдат давно привык к такой несправедливости, еще на войне, даже если ты первый влез на стену, пробился к воротам и открыл их, то в итоге, город все равно взял герцог и только герцог, а о твоих заслугах забудут все.
А из домов и дворов выходили люди, бежали смотреть людоеда, и стар, и млад, и мужики, и бабы. Стражники отгоняли самых любопытных, но не так, чтобы уж очень, они тоже чувствовали свою сопричастность к этому подвигу, а уж как цвел барон, и не описать было. Солдат ехал на шаг позади барона, глядел на него и улыбался. Это был настоящий отец и покровитель, он был жутко грязен, но необыкновенно величественен. Когда процессия покинула малую Рютте, добрых два десятка зевак увязались следом, и когда въезжали в Рютте, там их уже встречали, как встречают победителей, со звоном колоколов. Деревню заливал колокольный звон, народ высыпал на улицу и не только местные, но и пришлые постояльцы трактира. На площади, между трактиром и церковью процессия остановилась. Стражники копьями растолкали чрезмерно любопытных, освободив центр. Туда въехал барон и сказал речь, чуть привстав в стременах:
— Эта тварь жрала людей. И я… то есть мы с коннетаблем, — он глянул на Волкова и даже чуть поклонился ему, — мы поймали его, так как никто не смеет тронуть моих людей, и пусть эта тварь, этот людоед, повисит здесь немного и будет ему урок, а потом мы его четвертуем за его злодеяния.
— Барон, — тихо произнес Волков, — я бы хотел поговорить с ним.
— С кем?
— С людоедом.
— А разве он умеет? — искренне удивился барон.
— Ну, я бы выяснил, вдруг умеет.
— Ладно, пусть повисит денек, а там берите его, — произнес фон Рютте и крикнул: — Сержант, вешай его! Только не за шею, подмышки вешай, он еще нашему коннетаблю зачем-то нужен.