"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Еган его разбудил, когда светало, он шептал, тряся его за плечо:
— Господин, господин, просыпайтесь! Кажется, началось!
— Что началось? — Волков приподнялся на локтях.
— Собака на стороже, Клаус говорит, что по болоту кто-то шлепает, — слуга махнул рукой куда-то в сторону. — Но не тут, где мы ждем, а там, да еще и барон пьяный чудит.
А барон действительно чудил. Пьяный вдрызг, он уже залез на коня, отобрал у одного из своих людей копье, и, размахивая им, бубнил:
— Сейчас я на него погляжу, этот холерный думает, что обойдет нашу сторожу и уйдет? Черта с два!
— Подождите, барон, — произнес Волков, вылезая из телеги. — Не спешите.
— Фольков, а я и не спешу, — крикнул барон и опять потряс копьем. — Мы все тут слышали, как он шлепает по воде вон там.
— Надо выяснить, где шлепает, — сказал солдат.
— Вот я сейчас и выясню, — сказал барон, дал шпоры коню и унесся в туман.
— Он сейчас убьется, — заявил Еган. — Темень кругом да туман!
— Эй, кто-нибудь, езжайте за бароном, — заорал солдат.
— А на чем? — спросил сержант. — Кони-то расседланы!
— Расседланы? — заорал Волков. — Какого дьявола?!
— Так ваш Еган сказал, что на долгой стоянке коней расседлывать, чтобы отдыхали, только у барона был под седлом, он своего расседлывать не велел.
— Господи, что ж за болваны-то, — произнес солдат.
И тут из тумана донесся звук. Сначала Волков даже не понял, что это, а потом догадался. Это было резкое, неестественное, с подвизгом, ржание коня, а затем и крик: короткий, злобный, боевой. Кричать, кроме как барону, здесь было некому.
— Что стоите, дьяволы?! На помощь барону, бегом!
Сам схватил секиру из телеги и бросился на звук. Его быстро догнал Еган, отобрал у него секиру:
— Куда вам с одной рукой-то? — и побежал вперед. Тут же их обогнал всадник. Волков узнал мощную спину сержанта, ехал он без седла, в правой руке держал алебарду. Все остальные люди тоже легко обгоняли солдата, от бега у него заболела щиколотка, но это было полбеды. Бедой было то, что снова закололо в груди, и во рту появилась кровь. Он остановился, стал кашлять, пришлось перейти на шаг, сплевывать. А впереди шла нешуточная кутерьма, из тумана на него выскочил конь барона, до него доносились звуки глухих ударов, крики. Солдат слышал, как громко и отчетливо кричит сержант:
— В колено его руби! Не стой! Навались разом! На руку навались! Держите крепче! Барона-то оттащите!
Когда солдат доковылял до места действия, первым делом он увидел барона, тот сидел в дорожной грязи по пояс, но был весел.
— Я поймал его, Фольков. Слышите? Он думал обойти нашу сторожу, — барон уставился на солдата. — А что, он вас тоже задел? У вас на бороде кровь.
— Что? А, нет, это я кашлял, вы-то целы, барон?
— Я цел, Фолков, я цел и прекрасно себя чувствую, давно себя так не чувствовал, давно.
А Волков подумал о том, что ему повезло, ибо нет худшего позора для коннетабля, чем потеря своего господина. Даже если господин такой болван.
— А он крепок, Фольков, — продолжал барон, с трудом поднимаясь из грязи. — Он очень крепок, этот холерный мужик, он мотал меня как тряпку, одной рукой. Клянусь богом, я не видел такой силы ни у кого, а второй рукой пытался сломать мне шею. Вы не поверите, Фольков, пытался открутить мне голову, словно пробку от бутылки.
— Сержант поспел вовремя?
— Да, вовремя, рубанул ему алебардой по руке, как по мне не попал, — не пойму.
— Ваш сержант, конечно, туповатый, но, думаю, он смел и предан вам.
— Именно так, Фолькоф, именно так.
Они подошли к людям, что возились в грязи с великаном. Уже стянули его веревкой. Скрутили. Только тут солдат понял, насколько холерный мужик огромен. Кто-то уже побежал за телегой.
— А воняет он похлеще холерного сортира, — заметил барон.
Волков промолчал, он разглядывал это существо и понимал, что оно мало похоже на человека. Серо желтый гигант только издали напоминал человечий силуэт. Чрево у него было огромно, руки как толстые ветви деревьев, одна из них почти отрублена, а вот левую ногу отрубили совсем.
 
— А крови то и нет, — заметил Волков.
— Так и я о том же, — согласился сержант, — я его рублю, а кровищи то и нету, только жижа желтая течет. Нелюдь…
— Эй, ты меня понимаешь? — солдат пнул крупную голову. — Ты понимаешь речь человеческую?
Существо лежало молча, таращилось в небо.
— Лежит, он, таращится, — смеялся егерь Клаус. — Чего таращишься, дура? Ответь господину коннетаблю, это он тебя изловил.
— Нет, — возразил солдат, — мы все его поймали, мы все молодцы. Все участники получат награду. Слышишь, уродец?
Существо вдруг открыло рот, зашевелило губами. Волков ни чего не услышал.
И, морщась от вони, склонился к нему:
— Что ты там бормочешь?
Холерный мужик скосил на него глаза:
«Мой господин сдерет с тебя кожу», — донеслось до солдата. А он даже не смог понять, слышал ли он это или ему показалось.
— Что? Что ты сказал? — он встал и с силой снова пнул тяжелую голову.
Уродец молчал.
— Что он сказал? Слышал кто-нибудь или нет? — Волков оглядел людей.
Те только мотали головами.
— Что, никто не слышал?
— Я не слышал, — произнес барон.
— Он, вроде, ничего не сказал, — добавил Еган.
Солдат подумал, что ему показалось, а тем временем один из стражников привел коня с телегой. Конь до смерти боялся идти, стражник буквально тащил его под уздцы:
— Чего ты, иди давай, иди, — бубнил стражник. — Не хочет чего-то, зараза, идти.
— Берите его, — командовал барон, — кидайте в телегу.
Люди с трудом оторвали тушу от земли и с трудом закинули ее в телегу. Причем двум стражникам пришлось держать коня, что бы тот не сбежал.
Конь ржал, косил глаза до белков, танцевал, пытался лягнуть стражника, кусался и готов был при первой возможности броситься прочь.
— Ишь как вытанцовывает, — говорил старый стражник.
— Боятся его кони, — сказал барон, — потому то и мой меня сбросил.
Стали собираться, Еган седлал коня солдата, а стражники поймали коня барона, привели ему его.
— Ты что ж, подлец, а? — барон врезал коню перчаткой по морде. — Бросил меня? — еще раз перчаткой. — Струсил? Мерзавец, негодяй!
Конь тихонько заражал.
— Не смей оправдываться, — не унимался барон. — Трус, я еще поговорю с тобой.
Наконец он сел на коня:
— Ну, что ж, дело сделано, едем домой.
— Господин барон, — произнес солдат, — дело не сделано.
— Что? Что еще? Холерный мужик пойман!
— Пойман, но надо бы взглянуть, что там у него в берлоге. Нужно доехать до острова и все там осмотреть.
— Да бросьте, Фолькоф, охота вам лезть в болото?
— Нет, не охота, но надо. Клаус, Еган и вот вы двое, — он указал на пару стражников, — пойдете со мной.
— А дойдем ли? — невесело спросил один из стражников.
— Дойдем, — твердо пообещал солдат, — раз он доходил, то и мы дойдем. А господин барон нас подождет.
— Зачем? — спросил барон.
— А вдруг нам понадобиться помощь.
— Дурь, — коротко выразился барон. — Ну, раз вам так надо — идите. А мы подождем.
Пять человек пошли в болото. Первыми шли стражники, копьями пробуя дно и оставляя в тине след из чистой черной воды. За ними шел Клаус, а за ним, верхом ехали Еган и солдат. Еган держал в руках секиру.
Раньше эти болота были лугами, добрыми лугами, что лежали вдоль реки. Только бесконечные дожди превратили их болота. Поэтому вода была не глубока, только в одно месте она поднялась пешим выше колен. Шли они быстро, хотя лошадям это приключение не нравилось. Еще не дойдя до острова Клаус, вдруг остановился, обернулся к всадникам и крикнул:
— Слышите?
— Что? — спросил Еган.
— Тухлятина. Смердит-то как!
Волков принюхался, но ничего не почувствовал. А Еган почувствовал:
— Ага, воняет. Есть такое.
— Да тут дышать нечем, — крикнул один из стражников, что ушел вперед.