Филин. Разрывая страницы (СИ)

— Что случилось? Почему вы все такие грязные и избитые, — удивлённо окинул Григор, Питера.
— Князь, — взвыл Эдерли. — Мы были атакованы неведомыми монстрами, я как мог, защищал княжну, и вот мы, наконец-то смогли добраться досюда. Я получил послание из Европы. Нас уже ждут. Надо быстрее покинуть это место. Тут водятся исчадья ада. — На одном дыхании выпалил Питер.
— Григор, походу твой связующий, испугался медведей, что вылезли из спячки после затяжной зимы в поисках съестного. — Засмеялся толстяк с рыжей бородой в красном облачении, вышитом золотой нитью.
Его смех поддержали все остальные, и на минуту с десяток голосов слились в дружный гомон.
Эдерли затравленно озирался на людей, потом на нас, и снова на них, но Малка молчала, молчал и я.
По книге Григор знал про оборотней, но сейчас вместо того, чтобы рассказать страшную историю, поднял на смех того, кто как бы должен сражаться с его напастью.
— Малка. Дочь моя, — обратился отец к княжне. — Ты тоже видела этих исчадий ада?
Девушка, подобрав подол платья и, идя к отцу, произнесла:
— Это были два самых жалких и невоспитанных медведя, что я видела. За зиму они знатно исхудали, и походу лишились остатков манер, да и сил к тому же.
Вот тут я прифигел.
Там в овраге, Малка точно говорила, что это оборотни. А сейчас отрицала это, списывая всё на каких-то тощих медвежат.
— Отец, уже поздно. А мистер Файлен помог нам с м…. Медведями. Может, он останется у нас на ночь? И приведёт себя в порядок, ему всех больше от них досталось.
Но в планы князя не входило, оставлять хоть кого-то постороннего в замке, и по этой причине Эдерли и я были любезно выдворены из обители Григора, под недовольный надутый взгляд его дочери.
Очутившись за воротами, главный недоделанный герой романа, поравнялся со мной, подъезжая чуть ли не впритирку на лошади, и произнёс:
— Ты что творишь?
Я округлил глаза и непонимающе посмотрел на Эдерли.
— Что я творю? — Протянул я.
— Липнешь к княжне, вот что! Она только о тебе и говорит. Я к ней и так и эдак, а она всё про тебя. Не лезь. Я первый её приметил, она моя добыча. — Надувался как индюк бывший военный.
— Ох, блин, — выдохнул я. — Да я ни сном, ни духом. Я даже близко к ней не хотел приближаться. Так что будь спокоен. Добытчик блин.
— Смотри у меня. — Крякнул он и пришпорил коня.
Я смотрел, как стартанул герой не того романа, и только поднял голову в ночное небо.
— Только ревнивого идиота мне для полной жопы здесь не хватало. — Протянул многострадально я, пустив свою лошадь в галоп.
В городе мы были через полчаса езды. За это время на нас никто не напал, а Эдерли и вовсе уверовал в тощих медведей побирушек, от чего беготни по городу с криками «Аааа демоны!» не предвиделось.
Заведя в стойло транспорт, я отправился искать хозяина постоялого двора, и узнать у него есть здесь вообще средства для мытья.
Толстый кряжистый мужик, с удивительно писклявым голосом, сообщал мне, что всё есть, если есть деньги. Деньги были, и мощный трактирщик, как фея красная, упорхнул выполнять мою просьбу. Ну как просьбу, я ему блин денег за это дал.
Короче, через час, в моей комнате стояла огромное нечто, будто небрачный ребёнок бочки и таза с большими амбициями. В этом подобии ванны уже была налита горячая вода, и поэтому в моей комнате, которая и так была обителью сырости и угловой плесени, начались вообще тропики.
Когда я хотел, было начать раздеваться, для постирушек себя любимого, одна из двух керосиновых ламп закончилась, ввергая большую часть комнаты в сумрак. Но делать было нечего. Скинув одежду до труселей, я потянулся всем телом, хрустя позвоночником, и услышал, что дверь со скрипом в мою комнату отварилась.
  
Глава 4
 
Гребаные лунатики. Часть — 3. Меченый избранник
 
Повернувшись на звук открывшейся двери, я увидел, как в полумраке комнаты закрылась дверь, а из тени на меня выходил рыжеволосый парень. В незваном госте я признал того самого парня, что смеялся, стоя за спиной толстого длиннобородого гостя князя.
 
— Я как бы в неглиже, пойти те прочь, у меня тут интимные постирушки намечаются. — Сморозил я очередной бред, стоя у края огромного сосуда с горячей водой.
— Почему ты пахнешь ей? — Чуть не рычал ночной гость.
— Да, что вы нахрен привязались к моему запаху-то, в самом деле? Видишь предмет, — положил я ладонь на край вытянутой бочки. — Это ванная. Я её приму, и не буду больше пахнуть ничем и никем. Иди и не мешай мне, это тебе не общественная баня.
Рыжеволосый громила сверкнул глазами и сделал шаг ко мне навстречу.
— Ты жалкий человек, — хрипя, произнёс парень. — Я спрашиваю. Почему ты помечен ей⁉
— Кем я помечен? Японский бог! — Вытаращил я глаза, на то, как рот и нос парня стали деформироваться и вытягиваться.
— Она принадлежит нам! — Преображался рыжий.
— Да кто против-то? А кто принадлежит? — Всё стоял я и сжимал ладонью свою ванну.
Я уже молчу о сюжете книги. Ибо гости князя, по крайней мере, в одно рыло точно, оказался оборотнем. А его вообще в книги не было. Зато тут он есть. Стоит передо мной гадина не сюжетной линии и морду корчит, а я, между прочим, в одних трусах. Ну что за вакханалия здесь происходят?
— ОНА! — Зарычал наполовину обратившийся в волка, парень.
— Да кто она-то? — Сказал я, как окно в моей комнате расхлебянилось настежь и в него влетел ещё кто-то.
Я и пискнуть не успел, как меня в буквальном смысле закинуло в ванную, поднимая фонтаны брызг, а до моих ушей со звуками расплескавшейся воды о пол, донеслось рычание и глухие удары.
Я, как водяной, вскочил из своего водоёма, выпуская струйку воды, которая залилась мне в рот, и застал картину, как стройная женская фигура схватила полуобратившегося оборотня за горло, и швырнула в стену у окна.
Вервольф пролетев мимо меня, издал побитый вой, хватаясь за разодранную от хватки девушки шею, и в один присест вылетел, словно Кентервильское привидение в окно.
— Я успела. — С облегчением выдохнула девушка, стараясь стоять в тени комнаты.
— Постирать меня? — загрёб я мокрые волосы назад, и утёр лицо ладонью. — А Эдерли в курсе, что тебя надо выгуливать и лапы после прогулки мыть? — Сел я обратно в своё корыто, не чувствуя агрессии от нежданной гостьи.
— Ты всё понял. — Тихо произнесла она.
— А как тут не понять-то? Ты влетаешь в окно второго, прошу заметить этажа. После чего наваляла оборотню, раскромсав его шкурку своим маникюром, после чего он, как Карлесон свалил в окно, поджав хвост. Да, будь добра, закрой за собой окошко, а то не май месяц.
— И для тебя это нормально? — Сделала шаг к окну Малка.
Я поудобнее лёг в ванной, и улыбнулся.
— А по мне, что незаметно? Я вроде дно корыта ногами не вышибаю, чтобы, как летучий голландец свалить в туман.
Княжна прошла вдоль меня и, не отрывая взгляда от моей тушки и, закрыла окно. В комнате стало в разы теплее, ибо холодный весенний воздух больше не дул ни в комнату и не обдувал меня.
— То есть ты не боишься и не испытываешь ненависти к нашему роду? — Встала Малка рядом с моей ванной, с интересом рассматривая моё тело.
— Да вообще фиолетово, пока меня не пытаются сожрать или ещё чего не то. А что это ты только вопросы задаёшь, и давай так не смотри на меня, а то я словно мясцо в магазине перед девятым мая. Сядь на кровать, не боись, там клопы дрессированные, без команды «Храп» не кусаются.
Малка, сбитая с толку моим словесным бредом, проделала то, что я ей сказал, а я же повернув голову в её сторону, произнёс:
— Значит, вы все вервольфы, или только ты?
— Мой род весь состоит из волчьей стаи. Мы один из самых слабых, но древних родов Валахии. — Со смесью смущения и гордости произнесла Малка, сидя на краешке кровати.
Я посмотрел на слегка смущённую девушку и стал прикидывать расхождения и так сломанного сюжета книги. Если для выхода отсюда по сюжетной линии нужно было всего-то победить пять или шесть оборотней, то, что же нужно сделать сейчас?