Моя сводная Тыковка (СИ)

Ведь это правда. Пусть и не вся. 
«Я массажист в реабилитационном центре, – отвечает она. – Работаю с детками, помогаю восстановиться после травм и аварий». 
Подскакиваю на месте. Вот оно! Чем мы похожи с Зефиркой. И становится так тепло на душе оттого, что Марат обратил внимание на мои устремления в жизни. Не такой он и поверхностный, как я думала. 
«Я тоже мечтаю об этом! – откровенничаю с подругой Чемпиона. – Только не массаж. Буду заниматься с детьми лечебной физкультурой». 
«Эй, вы там диеты обсуждаете?» – светится групповой чат. 
Ботан вероятно обиделся, что его оставили в одиночестве, и я собираюсь проигнорировать сообщение, но Зефирка отвечает: 
«С чего ты взял?» 
«Чемпион намекнул, что вы обе с ним в одной весовой категории! – снова ржущие смайлики. – Видимо, Тыковка такая же толстушка, как и ты!» 
В груди что-то обрывается. 
  
Глава 18. Наказание
 
Глава 18. Наказание 
Марат возвращается к вечеру, а я его уже поджидаю в холле со стопкой бумаг в руках. Выглядит молодой мужчина так умопомрачительно, что у меня из головы вылетают все заготовленные фразы! 
Трико из тонкой ткани обрисовывают мышцы бёдер, футболка прилипла к телу от пота, и волосы влажные. Ясно, что Марат весь день упорно тренировался, и у меня просыпается совесть. Нельзя же так, с порога, на него всё сваливать? Пусть сначала душ примет и переоденется, а то у меня тахикардия начинается от такого зрелища. 
– Что? – Марат замирает при виде меня. – Ждала меня? Есть что сказать? 
– Я похожа на Хатико? – огрызаюсь и сажусь на диван. Делаю вид, что читаю бумаги. – Вроде у порога с тапочками в зубах хвостом не виляю. 
Марат смеётся: 
– Если бы застал тебя в такой позе, вызвал бы санитаров! Я в душ. 
И побежал наверх так легко, словно не был измотан тренировкой. И снова вспоминаю о некой травме, из-за которой Ахматгариева отстранили от тренировок и соревнований, но он бегает и занимается, как ни в чём не бывало. 
«Ой! – леденею, вспомнив, что днём ходила в душ. – Я же не забыла бюстгальтер в корзину для белья кинуть?» 
Мама иногда замечала, что я, увлекшись делами, забывала это сделать. И сейчас, если Марат увидит, то… 
Вскакиваю, рассыпав распечатки, но мне не до них. Бегу наверх так быстро, как только могу, хотя понимаю, что бесполезно. Если я снова была рассеянной, то уже поздно что-то менять, Марат увидел то, что не должен был. А всё потому, что я расстроилась из-за «весовой категории», о которой упомянул Ботан. 
И зачем я залезла в игру?! 
– Марат, я кое-что важное забыла в ванной, – стучу в дверь. – Можно забрать? 
– Я уже разделся, – слышу ответ. – Если дело не терпит, заходи, я уже в душевой кабине. 
Раздаётся шум воды, а я в отчаянии топчусь у двери. Я точно оставила бюстик! Ведь привыкла жить с мамой, иногда за собой такие привычки не замечаю. Вдруг Марат спешил помыться и ещё не видел? Но точно всё рассмотрит, когда выйдет из душа. 
– Я очень быстро, – шепчу, набираясь смелости. 
И распахиваю дверь, но тут же утыкаюсь лицом в грудь молодого мужчины. 
Сердце пропускает удар, ноги становятся ватными, а Марат иронично замечает: 
– Не думал, что на самом деле это сделаешь. 
Сглатываю ком в горле и, покосившись вниз, тут же себе велю: 
«Не смотри. Только не смотри!» 
Но тело будто само по себе живёт, и я опускаю взгляд. При виде полотенца, которым обёрнуты бёдра мужчины, облегчённо перевожу дыхание и пытаюсь обойти Марата, чтобы подобраться к шкафчику: 
– Прости за вторжение. Но ты сам разрешил. Я на секундочку… 
– Да не торопись, – он выключает воду и кивает на стиральную машину. – Он там лежит. 
Вижу лифчик и краснею, готовая провалиться сквозь пол. Марат рядом положил свою футболку, и теперь особенно видно, какое огромное у меня бельё. Торопливо сдёргиваю его и сую в корзину, а мужчина вдруг говорит: 
– Не смотри так. Я не трогал! 
Да у меня и в мыслях не было, что такое возможно. Я лишь страдаю, что Марат увидел два хлопковых парашюта, а не изящные кружева. Это так унизительно! Но что ещё хуже, я ощущаю природный запах мужчины, и он кажется мне приятнее самых дорогих духов, а уходить совершенно не хочется. Так бы и нюхала… 
  
«Да я извращенка!» – в шоке от открытия с трудом вываливаюсь из ванной и закрываю дверь. 
– Подожди меня, – раздаётся голос Марата, и сердце проваливается в желудок. 
Что?! 
– Не уходи к себе. Поговорим о твоём наказании. 
Спускаюсь на кухню и готовлю себе ромашковый чай. 
– Надо успокоиться, – убеждаю себя, но сердце предательски быстро стучит. – Ничего страшного не произошло. Увидел лифчик, и что с того? Всё равно Марат меня ненавидит. 
Вдыхаю аромат ромашки, но к своему ужасу всё ещё чувствую запах молодого мужчины. Мерещится? Да я спятила! Этот человек со мной поступает ужасно некрасиво, мстит за тыкву и то, что опозорила перед всеми, но всё равно мне нравится? Точно свихнулась! 
– Таня, о чём задумалась? – внезапно слышу голос за спиной. 
Вздрагиваю, обливая пальцы, и шиплю от боли. Так Марат уже спустился, и я на самом деле ощутила его запах, но решила, что чувствую его по другой причине. 
– Обожглась? – Ахматгариев перехватывает мою руку и, рассматривая, забирает из другой чашку. Цедит с раздражением: – Вот же неуклюжая Тыква! 
– Да хватит уже меня обзывать! 
Становится так обидно, что из глаз брызжут слёзы, которые давно сдерживала. Я так зла на мужчину, что хочется его ударить, и внезапно нахлынувшие чувства пугают меня саму. 
– Чего ревёшь-то? – с лёгким испугом в глазах зло рычит Марат. 
– Больно! – выпаливаю, и пусть это не совсем правда, цепляюсь за неё. – Кипяток же. 
– Да что за наказание? – ворчит он и, открыв холодную воду, суёт под струю мою руку. – Держи так, глупая. Где у вас аптечка? 
– Там, – показываю на верхний шкаф над раковиной. – Надо взять стул, чтобы достать… Ой! 
Марат тянется наверх, не замечая, что вжимает меня своим телом в тумбочку раковины. Лицо зарывается в футболке, и от мужского запаха начинает кружиться голова, а сердце едва не выскакивает, так сильно бьётся. От простой мысли даже колени подкашиваются. 
«Неужели, я влюбилась? В этого мужлана?!» 
Открытие не из приятных, ведь он – Марат Ахматгариев, а я толстушка-староста, которая в глазах студентов-парней и девушкой-то не воспринимается. Я – оно. Среднего рода. Слёзы струятся быстрее, и мужчина это замечает. 
– Всю футболку мне соплями измазала, – цедит недовольно, но в глазах сочувствие, от которого тает сердце, и я не могу сердиться на этого идиота. – Хуже стало? Может, вызвать скорую? Или отвезти тебя в больницу? Точно! Надо сделать противостолбнячный укол! 
Вздрагиваю. Только этого не хватало. Мотаю головой и выдавливаю сквозь слёзы: 
– Нет, всё хорошо. 
– Вижу, как прекрасно, – бурчит Марат. 
Поставив аптечку у раковины, начинает снимать футболку. 
«Нет, не делай этого!» – хочется закричать мне, но я лишь тихо всхлипываю, наслаждаясь видом его натренированных мышц. 
Ахматгариев суёт мне футболку в лицо. 
– Вытрись. Выглядишь страшно! 
– Да и ты не прекрасный принц, – огрызаюсь в ответ, хотя это ложь. 
Для меня Марат он и есть, великолепный и недостижимый… 
«А ещё избалованный и высокомерный!» – добавляю про себя, мстительно высмаркиваюсь в его футболку. 
Ахматгариев морщится один миг, а потом, осторожно поддерживая, ведёт меня к столу и усаживает на стул. 
– Я обработаю. Не шевелись. 
Да мне и дышать не хочется! Завороженная игрой его бицепсов, перекатывающихся под оливковой от загара кожей при малейшем движении, могу лишь всхлипнуть. Вот же угораздило влюбиться в такого придурка! И как теперь быть? 
Ответ приходит сразу. 
Я не хочу любить человека, который меня унижает. Оправдывать его, закрывать глаза на высокомерное поведение и пускать слюни в толпе его поклонниц. А, значит, выход один. Превратить любовь в ненависть.