Эльфийский бык 2 (СИ)

— Красивое имя… необычное, как вы, — Ведагор позволяет себе убрать руку. И Офелия смеется, поясняя:
— Дед придумал… ему очень хотелось, чтобы хотя бы внуки стали настоящими аристократами. Вот и выдумал…
На шее Офелии сияют рубины. И немалой стоимости.
Браслет тоже неплох, как и шпильки, украшенные рубиновыми звездочками. Впрочем, в ней нет той избыточности, что царит вокруг. И пожалуй, её дед мог бы порадоваться.
У внучки получилось выглядеть аристократично.
— С моим супругом вы, кажется, знакомы, — бархатным голосом произнесла Офелия, подавая руки Севрюгину, который в этой столовой выглядел лишним элементом. — Он снова опоздал…
И легкая тень недовольства.
Но Егор Васильевич ощутимо вздрогнул.
— Не сердись, дорогая, — произнес Свириденко. — Он был занят…
— Да, да… я спешил, но… дела, дорогая… дела… вы как тут?
— Неплохо, — заверил Ведагор, делая вид, что не замечает внимательного и какого-то жадного взгляда Офелии. Все-таки поторопился он с аристократизмом.
Явно.
— И замечательно. Думаю, у нас понравится… а потом…
— Потом, — жестко осадил Свириденко. — Обед не терпит суеты… я осознал это, каюсь, не сразу…
А вот кормили неплохо, хотя Ведагор несколько отвык от этих представлений с вереницами лакеев, серебряными блюдами, тушками поросят и горами из жареных перепелов.
И квартетом музыкантов, что, скрывшись за ширмой, играл классическую музыку.
— Я так рада, что отец наконец решил открыть двери дома, пригласить гостей… — говорила большей частью Офелия, играя роль хозяйки дома. Супруг ей отвечал редко и односложно, привычно со всем соглашась. Иногда и Свириденко вступал в беседу.
И все это действо тянулось.
Тянулось…
Ведагор даже терпение начал терять. И выдохнул с облегчением, когда Свириденко отложил столовые приборы.
— Кофе? Сигары?
— Не курю.
— Тогда кофе. Дорогая…
— Конечно, папа, я проверю все… вечера — это такие хлопоты… особенно, когда гостей много. Нет, большей частью все приедут уже позже, но есть особые гости. И надо проверить, чтобы все было готово к их появлению…
— Скрипачка? — уточнил Ведагор, поднимаясь.
— Кто? Ах да… скрипачка… и еще удивительный, поразительный просто человек… энергопрактик, хиромант и кармический терапевт… духовный гуру!
— Не думаю, что это так уж интересно… — обрезал дочь Свириденко. — Офелия порой увлекается разным… и как по мне, вся эта энергопрактика еще то шарлатанство, но чего не сделаешь ради любимой дочери. Единственной дочери… Егорушка, будь добр, помоги Фелечке…
— Папа!
— Она терпеть не может, когда её так называют… но прошу, идемте. Меня тоже весьма нервируют эти церемонии. Но Офелии нравится играть в хозяйку дома. Ей здесь скучновато. Я предлагал ей уехать в Москву там или в Петербург, но она отказалась… куда ей без мужа. Хотя такой муж… к слову… вы ведь женаты?
— Женат, — сказал Ведагор.
— Видел страницу вашей супруги… очень милая дама… волонтер, верно? Приюты для животных, это так… мило… но она ведь не так и родовита.
— Нет.
— Волотовы в этом плане весьма… демократичны. Или это современные веяния?
— Это здравый смысл, — Ведагор огляделся. Кабинет, в отличие от остального дома, был выдержан в современном минималистичном стиле. И работал весьма неплохой дизайнер. — Мы выбираем по сердцу и душе, а не по титулу.
— Любопытный подход… а связи там… состояние?
— У Волотовых хватает связей и состояния. Так зачем вы меня приглашали? — прозвучало несколько жестко. С другой стороны эти игры вокруг изрядно поднадоели. — Мне сказали, у вас есть деловое предложение.
— Есть, — Свириденко указал на кресло. — Присаживайтесь. Кофе? Чай? Коньяк? Что-то другое?
— А вы…
— Я воздержусь. Увы, целители запретили… у меня вот свой… настой, — Свириденко вытащил из ящика стола бутыль и крохотную, с наперсток, рюмку.
А больным не выглядит.
Нет, если не прикасаться, то вполне себе обыкновенный человек. Средних лет. Средней внешности. Черты даже приятные, разве что подбородок вяловат. И залысины появились, но не сказать, чтобы портили светлый образ Свириденко.
 
— Болеете?
— Увы… все мы смертны, все мы… скажите, как вам моя дочь?
— Она красива, — сдержанно ответил Ведагор. — И замужем.
— Ай, такое замужество… юношеская глупость. Первая любовь и все такое… теперь оба остыли, не живут — мучаются. И развод оформим очень быстро.
— Я развод оформлять не собираюсь.
— Не о вас речь, что вы… — Свириденко аккуратно отмерил пять капель, добавил воды из графина и, размешав, опрокинул рюмку залпом. — Видите ли… есть вероятность, что я проживу не так долго, как хотелось бы… лет пять или десять. Если повезет, конечно, больше, но я реалист…
— Вы сами можете жениться…
— К сожалению… здесь имеются обстоятельства… некогда мой отец заключил договор с соседями. Он должен был взять в жены их дочь, но девочка сбежала с каким-то проходимцем. Тот её бросил и в положении… и как понимаете, речи о браке быть не могло. Отец женился на матери. Ему нужны были наследники. Она родила меня. Потом заболела и умерла… он встречался с другими женщинами. Надеялся получить еще одного сына, но увы… и под конец жизни отец уверился, что все эти неудачи — есть результат нарушения того, старого, договора о помолвке. Сперва мне это казалось глупостью… все же молодость склонна недооценивать проблемы…
Кофе подала горничная. Тихая. Красивая. Бледная до синевы. И с подавителем на шее.
— Однако так уж вышло, что и моя личная жизнь не складывалась. Катастрофически, я бы сказал, не складывалась… и я обратился к специалисту, который и подтвердил догадки отца. Договор скорее всего был не просто заключен. Отец и родители той девушки использовали ведьмовской обряд…
— Вашего отца не стало, как я понимаю?
— Не стало. Но есть я. И обязательства, которые перешли ко мне со всем наследством. Две мои женщины оказались бесплодны. Третья сумела родить Офелию, но сама умерла. И судя по всему, потомство у меня может быть только от Вельяминовых.
— А они… — Ведагор попытался вспомнить, что именно он слышал о Вельяминовых. Слышал ведь что-то, в памяти есть отклик, но что именно…
Кажется, были у Волотовых какие-то дела общие…
Давно.
Очень давно… хотя с кем у Волотовых общих дел не было-то?
— Там от рода осталась одна обиженная на весь мир особа, которая не отличается высокой моралью, и две пустоголовых девицы, решивших, что сами проживут. Я предлагал им замужество… всем трем… даже Василисе…
— И все трое отказались?
Надо же, до чего разумные женщины. Связывать жизнь с тем, кто уже мертв, по меньшей мере неразумно. А скорее всего и опасно.
— Мне сказали, что Офелия… будет тоже испытывать трудности… но их можно преодолеть, если она вступит в брак с кем-то достаточно сильным… древняя кровь на многое способна.
— Боюсь…
— Не спешите отказываться, — перебил Свириденко. — Понимаю, что с моей стороны это, мягко говоря, неожиданно. И может показаться даже наглостью, но у меня есть, что предложить.
Кофе тоже был неплох.
Ведагор молча поднял чашку.
— Я, конечно, все же попытаюсь устроить свой брак… у меня найдутся аргументы… хотя, видит Бог, я пытался действовать мягко… уговаривал… и в целом… но ничего… дело не в этом. Офелия… Офелия в любом случае получит половину всего моего состояния, движимого и недвижимого… дома, счета, предприятия. У меня хватает успешных предприятий.
Как и у Волотовых.
— Я не прошу вас оставить жену… помилуйте, я и думать о подобном не смел бы… но у вас ведь есть братья.
— Помолвлены. Слово дано.
— Да, да… слово Волотовых… крепче камня. Наслышан. Но двоюродные братья? Род велик…
Не настолько, чтобы появилась нужда торговать Волотовыми.
— Неужели не найдется никого, кто согласиться взять в жены молодую и красивую женщину? Состоятельную. Умную… и сменить имя.
— Сменить?