Путь Могучего (СИ)

Диверсант, который понятия не имел, что жёлтая рыба на лапках не очень любит человеческую плоть, а предпочитает ей души, причём, совершенно не обязательно человеческие, закричал.
— Не ори, — тихо, но основательно проговорил ему Воронцов. — Лучше скажи, кто тебя нанял и по какой причине они хотят уничтожить мой бизнес?
— Меня нанял Дьяков, — запинаясь, проговорил преступник, едва сдерживая рыдания. — Геннадий Андреевич Дьяков, ваш самый прямой конкурент. Он сказал, что вы мешаете развитию техники во всей империи и что мы просто обязаны сжечь ваше производство, чтобы другие могли дышать.
— Я никогда не слышал большей глупости, — проговорил Воронцов и без сил рухнул на кресло. — Вы хоть понимаете, что вы несёте?
— Скормить его Пушку? — поинтересовался я, глядя в испуганные глаза поджигателя, которые ещё больше округлились, когда живоглот замурчал. — Или пусть ещё поживёт немного?
— Дело не в том, что он говорит неправду, — ответил на это Владимир Юрьевич. — Он может быть уверен в том, что всё так и есть на самом деле. Но, чтобы вы понимали, Дьяков никакой мне не конкурент! Это человек, который просто пытается копировать то, что делаю я, вот и всё.
— Это вся необходимая нам информация? — удивился я, глядя на лежащего диверсанта. — Я думал долго колоть придётся.
— Слу-ушай, — Воронцов вдруг воодушевился и глянул на меня. — А мы можем ещё кого-нибудь вот так взять и припугнуть, а? Только под запись?
  
Глава 27
 
— Можем, конечно, — ответил я, переводя взгляд на Владимира Юрьевича. — Только одна загвоздка. Нам после такого допроса его всё равно придётся устранить, потому что нельзя, чтобы кто-нибудь видел живоглота.
— Я никому ничего не скажу! — завопил поджигатель, лежащий на полу. — Честное благородное!
— Да какой ты благородный? — Воронцов чуть было не плюнул в его сторону.
— У меня отец из аристократов! Даже досталась кое-какая сила! — продолжал стонать преступник. — Я, правда, никому ничего не скажу, буду молчать! Правда! Не убивайте!
— Противно, — констатировал я, склоняясь и поглаживая Пушка. — Только вот веры тебе быть всё равно не может, так как ты сдал своего нанимателя уже. А это означает только одно: ты сдашь любого.
— Я не сдам! Честно! Я буду молчать! — у него реально из глаз посыпались слёзы, и мне даже немного не по себе стало от такого зрелища, а заодно я понял, что слегка переборщил с угрозами.
— Отдам-ка я его пока своим парням, — задумчиво проговорил Воронцов, отходя от диверсанта к двери. — Информации он нам всё равно больше никакой не даст.
— Всё, что угодно, — снова взмолился поджигатель. — Скажу, кто ещё участвовал, какие фабрики ещё под угрозой.
Владимир Юрьевич тут же напрягся и посмотрел на меня.
— Мы же совсем не подумали, они же решили ударить по всем объектам. Просто тут получилось раньше, — Воронцов аж побагровел и обернулся к лежащему на полу. — Какая фабрика следующая? А ну говори, иначе скормлю тебя этой рыбке!
— Та, что под Муромом, только не убивайте! — преступник скорчился, но, кроме презрения, ничего у меня так и не смог вызвать, даже жалости.
— Руслан, можем туда сейчас махнуть, чтобы предотвратить? — спросил он у меня с надеждой в глазах.
— Зачем? — поинтересовался я, ухмыльнувшись. — Давайте лучше навестим того, кто может всё остановить разом, чем метаться туда-сюда.
— Точно, Руслан, — Воронцов похлопал меня по плечу. — А твоего питомца показывать сразу не будем спешить. Прибережём его на всякий пожарный.
Мы сдали поджигателя воронцовской службе безопасности, предупредили Пирогова с Вероникой, что ненадолго отъедем, а сами снова устремились в Лимб.
* * *
Самое печальное обычно заключается в том, что люди не желают признавать, что проиграли, и до конца пытаются держать хорошую мину при плохой игре. Даже когда Воронцов появился прямо перед ним, Дьяков всё ещё разыгрывал ошарашенного аристократа, который сейчас вынужден будет действовать.
— Здравствуйте, Геннадий Андреевич, — сказал Воронцов, когда мы оказались за спиной Дьякова.
 
Из Лимба мы выбрались в его гардеробной и тихонечко зашли за спину. Граф как раз сидел и пил в одиночку, видимо, обмывая победу над своим оппонентом, но при звуке его голоса поперхнулся, разбрызгивая алкоголь по документам, лежащим на столе.
— Что ж вы не рады дорогому гостю? — с насмешливой интонацией продолжил мой спутник. — Это даже немного странно. Должны были предполагать, что после ваших действий я нагряну.
— Как вы сюда попали⁈ — взревел Дьяков, поднимаясь из-за стола. — Я сейчас охрану вызову! Вон отсюда! Я вас не звал в гости!
Но при этом всём он не побагровел, как следовало бы от злости, а побледнел. Я отошёл к двери и закрыл её на внутренний запор. Охрану он надолго не задержал бы, но от случайностей могло помочь. В это время Владимир Юрьевич продолжал наседать на оппонента с таким напором, что я даже залюбовался.
— Вызывайте свою охрану, они заодно свидетелями станут вашей низости. Скажите, зачем вы приказали сжечь мои фабрики? Вы понимаете, что в конкурентной борьбе это вам никак не поможет! Вы же стрельнули себе в ногу! — с каждым новым предложением Воронцов делал шаг вперёд, буквально вжимая Дьякова в кресло, и тот постепенно осел в него, практически потеряв дар речи.
— П-почему? — только и смог спросить он.
— Да потому, что сами вы придумать ничего не можете! Используете мои мысли, слегка переработав их. Как вы собрались дальше плагиатить и эксплуатировать мои идеи, если решили истребить на корню всё моё производство⁈
— Я? — Геннадий Андреевич полностью утратил хоть какую-нибудь инициативу в разговоре и только хлопал глазами.
— Ну не я же, — ответил ему Воронцов. — Кто приказал взорвать мои цеха? Сначала под Костромой, потом под Муромом. А дальше где? В Новгороде? А? Где, я вас спрашиваю?
— Я здесь ни при чём, — наконец, собравшись с духом, ответил Дьяков. — Не понимаю, о чём вы!
— Руслан, — Владимир Юрьевич обернулся ко мне. — Ты представляешь, он не понимает! Может, приволочём к нему поджигателя, и они при нас договорятся об оплате? Как считаешь, это будет действенно для улучшения памяти?
— Не думаю, — покачал я головой, оглядывая шикарную обстановку кабинета. Только он, вот хоть убей не был похож на кабинет изобретателя, скорее, обычного лентяя, любящего выпить и покурить сигары. — Полагаю, этот будет до последнего отнекиваться в своей причастности.
— Но мы-то с тобой знаем, — проговорил Воронцов и развёл руками. — Что предлагаешь делать, партнёр?
— Трибунал вытянет из него правду, — ответил я, показывая, что абсолютно спокоен, потому что уверен в своей правоте. — Думаю, на это не уйдёт много времени.
— Пока мы будем ждать имперского палача, этот тип спалит всё наше производство, — заметил на это Владимир Юрьевич. — Может быть, есть какое-то более действенное средство?
Всё это время Дьяков следил за нами, переводя взгляд с одного говорящего на другого, словно пёс, который понимает, что его обсуждают. Я даже заметил, когда он потянулся к кнопке вызова охраны, но при упоминании трибунала его рука безвольно обвисла.
— У меня совершенно случайно есть кнопка вызова трибунала, — сказал я и достал из кармана упомянутый артефакт. — Так что успеем до того, как они займутся Муромской фабрикой.
Геннадий Андреевич сглотнул, встречаться с трибуналом ему совершенно точно не хотелось, и при этом он видел, что я не блефовал и в случае надобности нажму кнопку.
— Не надо трибунала, — хрипло проговорил он. — Я не думал про государственную измену.
— Ну как же, нарушив моё производство, вы совершенно точно вторглись бы в область безопасности империи, так как именно под Муромом у меня сейчас выполняется огромный оборонный заказ, — медленно и чётко проговорил Владимир Юрьевич. — Вы что, думаете, это не потянет на государственную измену?
Дьяков снова сглотнул. Потянулся к телефонной трубке, на которой стоял значок отличный от того, что красовался на товарах Воронцова. Потом отдёрнул руку от трубки, как от змеи, и воззрился на Владимира Юрьевича.