Путь Могучего (СИ)

Владельцу тела это явно не понравилось, и «труба» передо мной сначала сжалась, а затем выгнулась так, чтобы я её не достал. А где-то далеко-далеко раздался вой, больше похожий на выражение недоумения, а не боли.
Посмотрев на то, какие повреждения я нанёс обладателю огромного туловища, впору было согласиться с тем, что такое могло вызвать только удивление: лишь несколько вмятин от моих пальцев и пара разрывов толстой кожи от особенно сильных ударов.
— Толстокожая тварь нам попалась, — сказал я, надеясь, что живоглот меня слышит. — Сейчас попробую усилить мощность ударов.
«Сам стань снарядом», — тихо ответил мне питомец.
И именно по тому, что это было сказано замирающим голосом, хоть и в сознании, я догадался, что дела у Пушка совсем дрянь. Мне нужно было ускоряться.
Отойдя на несколько метров, я весь превратился в живой снаряд, как и сказал мне живоглот. Теперь всё моё тело полностью стало ударной силой. И дополнительно я послал перед собой телекинетический клин с такой мощью, на которую только смог собрать магии.
Он вгрызся в «трубу» передо мной с эффективностью, намного превышающей мои прежние попытки. И не успело это огромное червеобразное тело дёрнуться, как я собственными силами разорвал его, оставляя огромную зияющую рану поперёк. Разорвать полностью его я, конечно, не смог, но и того, что было, оказалось достаточно.
Нечто взревело, и на этот раз от боли. Та часть, которую я пробил взметнулась в воздух и принялась виться кольцами.
Впрочем, многое я уже домыслил, так как был внутри и не видел, как это выглядит снаружи. Кишки у твари оказались вполне себе обычной яркости без неожиданностей. Хотя темнота и не давала до конца разглядеть всё вокруг. Да я и не рвался.
Метрах в двух от меня трепыхался небольшой комочек, закутанный в слизистые мешки, омерзительные на ощупь. Мне не хотелось разбираться с тем, что это и для чего служит. Я просто вспорол мешки сияющими оранжевым пальцами и достал полуживого живоглота, который сразу же приник ко мне, словно котёнок.
— Благодарю, — услышал я всё тем же замирающим голосом. — Но мы теперь оба обречены.
— Ещё чего, — ответил я и повернулся к тому месту, где только что проник внутрь огромной твари. — Это наши противники обречены.
Но в какой-то момент мне действительно стало немного не по себе. Дело в том, что рана, через которую я проник внутрь, уже затянулась. Мне бы такую регенерацию. И ещё мы точно кружили где-то в воздухе, судя по тому, как нас мотало из стороны в сторону.
Из неприятного, на нас с живоглотом снова начали надвигаться слизистые мешки. Я решил, что их задача — переваривать всё, что попадёт внутрь, и они стараются с нею справиться.
Нащупав место, где плоть твари только-только срослась, я ударил по ней изо всех сил. На этот раз она разошлась достаточно просто, и снова последовал вопль боли. Только на этот раз гораздо ближе и… казалось, не из одной глотки.
— Что это за существо? — спросил я лежащего у меня на руках Пушка. — Как его можно убить попроще.
— Убить? — прошептал на это живоглот. — Никак. Это же Наг-гидра. Его можно только полностью сварить в горящем камне.
Так, понятно, до действующего вулкана тащить эту тушу я не собирался.
Выбравшись на внешнюю сторону трубы, я понял, что кем бы ни был её хозяин, но мне удалось его разозлить. Мы витали на огромной высоте, вполне сопоставимой с той, с которой я летел вниз. Но теперь мы находились на изгибающемся теле неизвестного монстра.
— Ты можешь сесть мне на плечо и держаться там? — спросил я у живоглота, так как мне было несподручно держать его одной рукой. Мне нужен был контроль над всем организмом, чтобы сразиться, если это понадобиться.
— У меня нет сил, — признался Пушок.
Ладно, что-нибудь придумаем. Я поймал себя на мысли, что скоро это станет моим девизом. И не успел я подумать об этом, как сразу с пяти сторон нас атаковали. Даже не знаю, с чем сравнить. Пасти у этих существ открывались, словно лепестки цветка, но каждый такой лепесточек был просто усеян острыми зубами, так и норовящими отхватить какую-нибудь важную часть тела.
 
Причём, две из голов мчались с противоположных сторон. Я глянул на одну, на другую и принял решение спрыгнуть обратно в разрез на теле монстра. Над моей головой две пасти столкнулись друг с другом и с диким визгом вонзили зубы в лепестки противостоящей твари.
— Вот, что значит удалённый центр принятия решений, — проворчал я, держась за какой-то обрывок не то кишки, не то кожи. — Они ещё не знают, что жрут друг друга.
— Это одна особь, — прошептал живоглот ещё тише, и я понял, что его срочно нужно к врачу.
— Чем тебе помочь? — поинтересовался я.
Он промолчал, но мне показалось, что я знаю, чем ему можно было помочь. Однако никакой лишней души у меня на примете не было. Даже Софию было жалко.
Тем временем оставшиеся пасти раскусили мой коварный план и принялись заходить с разных сторон так, чтобы отрезать мне любые пути к отступлению. Но я не стал дожидаться, пока до меня доберутся и спрыгнул вниз, запоздало вспомнив, что мне нужно наверх — к ярко-голубому фонарю, сиявшему над головой.
И уже падая вниз, я понял, что чуть-чуть просчитался. У меня практически не было возможности маневрировать в воздухе. Я тихонечко себе опускался всё ниже и ниже к поверхности, залитой яркими красками. А вот зубастые пасти вполне себе имели возможность маневрировать. Более того две первые уже разобрались, что их провели, расцепились и, истекая чем-то отвратительно-розовым, двинулись ко мне.
К пяти первоначальным головам добавилось ещё три. «Отличная цифра, — подумал я, — подходит для бесконечности». И тут понял, что упустил из виду одну интересную возможность. Прямо сейчас передо мной находилось то, что позволит мне выбраться из этого мира.
Когда ко мне подоспела первая пасть, я со всей силы въехал ей светящимся кулаком по одному из лепестков, а затем, воспользовавшись секундным шоком, схватился за него и перемахнул на тонкую шею, тоже очень похожую на стебель цветка.
— Пушок, скажи, — попросил я, понимая, что должен постоянно поддерживать диалог с питомцем, слишком уж он был квёлый, жёлтое тело пошло красными и зелёными пятнами, глаза начала покрывать мутная плёнка. — Это тут розы такие плотоядные вымахали? Или тюльпаны?
— Ромашки, — слабо ответил он, и тут я понял, что мой дорогой Пушок шутит.
Решив, что это добрый знак, я помчался по тонкому отростку, уходя от новой атаки.
Следующую пасть я оседлал проще, уже без ударов, а просто отпрянув во время её атаки. И уже потом схватился за зубастый лист и потянул на себя. Удивительно, но эффект, которого я хотел добиться, вышел даже лучше, чем я предполагал. Тонкая шея вздыбилась, подкинув меня высоко вверх.
Следующая пасть поступила также. И следующая тоже.
С каждым разом я оказывался всё выше и выше. Всё ближе и ближе к ярко-голубому фонарю, сиявшему над головой. Вот только мне до сих пор было не понятно, как выбираться обратно в Лимб. Я решительно не видел примет сумрачного и такого спокойного мира.
Но всё же я осёдлывал пасть за пастью, чтобы взметаться всё выше и выше. Интересно, а хватит этих шей до перехода?
  
Глава 23
 
— Геннадий Андреевич, здравствуйте. Слышали последние новости? — голос звонившего буквально лучился радостью.
— Здравствуйте, Пётр Фадеевич. По какому каналу? — Геннадий Андреевич был бы рад заразиться настроением у позвонившего ему собеседника.
— По секретному, ваша светлость. По секретному, — ответил ему Пётр Фадеевич и хохотнул. — Воронцов, кажется, допрыгался.
— Да? — удивился Геннадий Андреевич. — А откуда информация?
— Не переживайте, из надёжных источников, — Пётр Фадеевич перешёл на шёпот, словно это могло как-то помочь. — Владимир Юрьевич, если вы помните, находится на профилактическом лечении у Пирогова.
— Это я знаю, — отозвался Геннадий Андреевич и добавил: — Вчера там ещё пожар, кажется, был, и его перевели.