Любовь Дикого (СИ)

Ну ничего. Выясним что к чему.
– Результат будет, – говорю.
Воронцов усмехается.
+++
– Дикий, – мрачно бросает Черный.
Эмоций не сдерживает.
– Какого хера ты здесь забыл?
Такого поворота не ждет.
Он приезжает в отель на встречу с другим человеком. Там все уже было договорено. Важная сделка намечалась. Много на кон поставлено. Под Воронцова же на пару с Раптисом копают.
А тут вдруг облом.
– Поговорить надо, – замечаю ровно.
– Говорили уже.
– Нет.
Он захлопывает дверь. Проходит вперед. Застывает, глядя на первую полосу газеты, которая лежит на столе.
– Блядь, – выдает.
На снимках в главной статье тот самый человек, которого Черный рассчитывал увидеть в этом номере. Только вряд ли он сможет с кем-то говорить.
“Трагическая авиакатастрофа” – такой заголовок.
Возникли технические неполадки. Частный самолет взорвался.
– Ты постарался? – спрашивает Черный.
– Нет.
Воронцов.
Те, кто под него копают, долго не живут.
Черный присаживается в кресло напротив. Буравит меня взглядом. Прикидывает, что ситуация хуево складывается.
Раптис пропал. Никаких новостей. Этот тип мертв.
И наша встреча тоже нихера хорошего не обещает.
– На тебя заказ пришел, – говорю.
– Чего? – скалится.
– Тебе самому виднее, – бросаю. – Куда влез. Что сделал. Лучше скажи, как решать будем?
– А что тут решать? – цедит. – Это ты мне скажи. Как на того уебка работается? Ничего не парит? По кайфу выполнять приказы того, кто тебя засадил?
– Не о том спрашиваешь.
– Да?
– Тебе есть, что терять, Руслан.
Челюсти стискивает.
– Как и мне, – прибавляю.
Все аргументы он сейчас не примет. Не тот момент. Но я захожу с козырей.
– Это стоит того? – спрашиваю. – Твоя месть. Стоит любимой женщины? Жизни? Семьи?
Черный молчит.
– Соскочить не могу, – продолжаю. – Заказ нужно выполнить.
– Как выполнять будешь?
– От тебя зависит.
Повисает пауза.
Черный понимает, что крыть ему нечем. Вариантов нет. И он не псих, чтобы на кон самое дорогое ставить.
– Леонида прижать хочешь, – замечает, прищурившись. – Через меня?
Это единственный путь.
Конечно, Воронцов и так Леонида Аркадьевича размажет. Но у Черного есть бизнес, с которым тот пересекается. А значит, это можно использовать прямо сейчас.
Ускорить процесс.
И начало сотрудничеству будет положено. И с Леонидом ситуация быстрее закроется. Кругом выгода. Для всех. Кроме самого Леонида.
Но тут и Черный может сделать ставку. На последнего.
– Гарантий нет, – заключает он.
– Нет.
Как есть говорю.
За Воронцова обещать не могу. Но Черный понимает, что если бы его хотели убрать, то нашего разговора вообще бы не было. И еще – у него мое слово есть.
– Где Раптис? – спрашивает.
– В Америке.
– Все схвачено, – цедит, накрывает лицо ладонями, растирает. – Когда-то я сделал ошибку с Воронцовым.
Констатирует факт.
На Леонида Аркадьевича он не поставит. Уже считываю это. Понимает, какой тот. И оценивает ресурс Воронцова. Выбирать нечего.
– Ничего, еще есть вариант все исправить, – прибавляю. – Давай решать как.
Черный медлит. Не нравится ему это. Но уже понятно, что другого выхода из текущего положения нет. Закрывать игру. Фиксировать то, что есть.
А иначе… может вообще ничего не быть.
– Давай, – бросает он холодно.
Заключаем сделку.
Начало положено.
+++
Заезжаю в офис за документами. Прикидываю, что сегодня вечером наконец смогу вырваться и увидеть Катю.
Очередное дело закрыто. Вопрос по Черному решен. И Воронцова устраивает то, как все разруливаю.
Прохожу в приемную и застываю.
Катя.
О чем-то разговаривает с моей секретаршей. Передает ей какие-то бумажки. После кивает. Взгляд залипает на ней. На тонком профиле. На копне темных волос. Так залипает, что мозг вырубает. Напрочь.
– Демьян Александрович, – стрекочет секретарша, отвлекая меня. – Тут нужно подписать. Для оплаты больничного.
  
Чего?
Какого еще нахуй больничного?
Та продолжает болтать. Объяснять что-то. А я это все фоном воспринимаю. Катя поворачивается, смотрит на меня. В ее глазах мелькает тень, которая сразу дает понять суть.
Все хуево.
Пиздец как.
Шагаю вперед.
А секретарша между нами встревает. Ко мне тянется с той блядской бумажкой. И снова заряжает:
– Подпишите, пожалуйста.
Катя смотрит на нее, чуть скосив взгляд, а после меня прикладывает кривой горькой усмешкой. Ее губы очень выразительно дергаются. И ей даже говорить ничего не нужно.
Все понятно.
– Демьян Александрович…
Новая секретарша опять будто назло ко мне лезет.
Катя плечом ведет. В сторону шагает. Подальше. На выход.
А у меня рефлекс живо срабатывает. Встаю так, чтобы и не думала удрать. Дорогу ей резко перекрываю.
– Дайте пройти, – цедит Катя. – Демьян Александрович.
Тон у нее просто пиздец. Ледяной. А голос от ярости звенит. Нет – полыхает. И в глазах такое пожарище. Эмоций до черта.
И это совсем не те эмоции, которые хочу вызывать у нее.
– Рано вам уходить, – отрицательно качаю головой. – Вы же только пришли, Екатерина Олеговна.
– Нет, не рано, – отрезает. – В самый раз.
– Кать…
– Отойди, тороплюсь.
За талию ее перехватываю.
– Ничего, – выдаю. – Задержишься.
Ладонью толкает. В грудь упирается. Реально отодвинуть меня пытается.
– Демьян Александрович, – снова влезает в разговор секретарша. – У вас через десять минут встреча. В конференц-зале. Вы вчера просили перенести, поэтому… и еще, подпишите эти документы, пожалуйста.
– В бухгалтерию отнеси, – рявкаю. – Не я такое подписываю.
– А встреча?
Молчу.
– Слышишь? – бросает Катя, приподнимая бровь. – У тебя встреча.
– Подождет.
Рывком ее за собой утягиваю. В кабинет. И так быстро это делаю, чтобы даже дернуться не успела.
Хватит ей удирать.
– Но… – секретарша начинает и замолкает, когда впечатываю в нее взгляд, а после все же сдавленно роняет: – Опять перенести?
– Да, – рявкаю.
И дверь захлопываю.
Поворачиваюсь к Кате.
Та хмурится. Складывает руки на груди, будто от меня закрывается. Прямо чую, как стену выстраивает.
– Слушай…
– Наслушалась уже, – обрывает меня. – И насмотрелась. Хороший у тебя секретарь. Очень хороший. Ну а мне пора идти.
– Кать, ну ты чего?
– Ничего.
Пробует выйти.
Хер разрешу.
Обхватываю за плечи. Держу так, чтобы и не думала вырываться. В глаза ее заглядываю.
– Убери руки! – выпаливает она.
Дергается.
Ну пиздец.
– Кать, да эту девку на пару дней сюда отправили. Мне самому она на хрен не нужна. Но больше никого на замену не было. А моего секретаря на “скорой” увезли. Операцию делали. Скоро она выйдет и тогда…
– Не скоро.
– Что?
– Врач считает, ей лучше еще одну неделю провести в больнице. Нормально восстановиться.
– А ты откуда знаешь?
Смотрит на меня как на дебила.
А я дебил и есть. Доходит с опозданием. Она же с моей постоянной секретаршей дружит. Раньше та на нее и работала.
Теперь понятно про какой больничный речь, и почему Катя вдруг в моем офисе оказалась. Из больницы документы привезла. Сама. Потому что приятельницу навещала, решила ей помочь.
– Ну хорошо, – говорю. – Значит, еще неделю поработает. А потом все. В свой отдел вернется.
– Конечно, хорошо, – кивает и брови приподнимает, будто издевается. – Как с такой секретаршей может быть плохо?
– Катя…
– Молодая, – продолжает. – Красивая.
– Да похуй мне какая она!
– Вот какой ты, – кивает. – Тебе все… ну вот так.
Руками разводит.