Короли алмазов
И все же она держалась и решительно продолжала игру, которая должна была привести к брачному ложу. Мэтью Брайт был как скала. Он выстоит в любой шторм и никогда не склонит головы. Он поднимет тебя на руки и не даст тебе упасть если захочет. Но если ты ему безразлична, он пройдет мимо, пока ты будешь барахтаться в грязи, и даже не удостоит тебя взглядом.
Катарина глубоко вздохнула. Какой мужчина! Какой противник! А какой они будут парой, когда все свершится! Пока же ей надо немедленно решить свои финансовые проблемы. Открыв ящик стола, она достала коробку и подняла крышку. На бархате засверкали бриллиантовая диадема, изысканное ожерелье, рубины, изумруды и сапфиры.
Княгиня равнодушно посмотрела на них. Жаль, что они были фальшивыми; оригиналы исчезли еще до того, как она покинула Санкт-Петербург. В час настоящей нужды она пожалела о своих прошлых безрассудных расходах, но не стала долго раздумывать о том, что невозможно было исправить. Сейчас она должна получить страховку. Расстелив на столе платок, она взломала ножом для бумаг еще один ящик стола и начала методично ломать искусно сделанные копии. Когда от них остались одни обломки, ее рука остановилась на жемчужном колье. Нет, она сохранит его. Не может же она, в конце концов, появиться на людях без единого украшения. Что-то должно остаться.
Укромное место для обломков уже давно было готово. Ночью княгиня пробралась на чердак, где хранились дорожные чемоданы, и при свете лампы нашла тот, который был ей нужен. Много лет назад она приобрела чемодан с двойным дном и даже несколько раз использовала его по назначению. Теперь она спрятала сюда остатки своих фальшивых драгоценностей Если дом будут обыскивать, что мало вероятно, никто не догадается заглянуть в чемодан — да и тайники такого рода предназначены для документов, а не для диадем.
На следующий вечер княгиня оделась для бала и велела принести бриллианты. Когда бледная горничная вернулась с пустыми руками, Катарина устроила истерику и потом вызвала полицию.
Новость мгновенно распространилась по Лондону. Проведя все утро с полицией и представителями страховой компании, Катарина с особой тщательностью оделась к чаю. Она выбрала шелковое платье цвета морской волны с широкими рукавами и пышной юбкой. Как обычно, она не надела корсет, и тонкий материал плотно обтянул ее высокую грудь и стройную талию. Свои черные волосы она убрала в строгий греческий пучок. Искусно припудрив лицо, она придала ему необходимую бледность и не стала скрывать темные круги под глазами, вызванные в действительности бессонными ночами в мечтах о Мэтью.
Как она и рассчитывала, он первым посетил ее.
Она предупредила дворецкого, что для всех остальных ее нет дома, и приготовилась принять его, сидя на софе; от ее бледного лица и зеленого платья веяло прохладой, несмотря на жару летнего полдня. Как только он вошел, атмосфера сразу накалилась. Когда он приблизился к ней, ее обдало мощным воздушным потоком, подобным волне за кормой корабля. Он опустился на колено перед ней и поцеловал руку, задержавшее в своей руке.
— Кэт! — произнес он.
В его голосе было такое нежное участие, что она почти поверила, что у нее в самом деле украли драгоценности, и захотела броситься к нему на грудь в поисках утешения. Она позволила ему удержать ее руку; он впервые прикасался к ней, и когда кровь начала стучать у нее в висках, она подняла на него свои печальные глаза. Лицо Мэтью было всего в нескольких дюймах от нее, его взгляд был прикован к ее лицу, его губы влекли ее. Сделав над собой огромное усилие, она высвободила руку и печально улыбнулась ему.
— Спасибо, что зашли, сэр Мэтью, но как видите, я вполне оправилась от шока.
— У полиции есть какая-нибудь зацепка? — Он сел рядом с ней, удобно скрестив ноги.
— Нет. Они думают, что замешан кто-то из слуг, но я этому не верю. — Она опять улыбнулась, на сей раз веселее, потому что не имела представления, какому испытанию были подвергнуты слуги.
— Я рад, что сохранился ваш жемчуг.
— К счастью, я была в нем весь день; последние дни я вообще его не снимала. Я тоже этому рада. Он — моя единственная связь с прошлым.
— Украденные драгоценности были застрахованы, я надеюсь?
— Конечно, но для меня важны не деньги. Драгоценности были любимы мной и дороги мне так же, как память.
Черта с два, подумал Мэтью, почувствовав фальшь в ее словах. Вы сделаны из редкого сплава разных поступков и чувств, княгиня, но сентиментальности среди них нет!
— Значит, их невозможно заменить, — сочувственно сказал он.
— К сожалению. Понимаете, сэр Мэтью, я окончательно развелась с князем. Теперь я совершенно одна в этом мире и стараюсь построить новую жизнь. Драгоценности были напоминанием о прошлых, счастливых временах.
Мэтью понял, на что она намекала, и постарался скрыть довольную улыбку.
— Я полагаю, что ваши дети наиболее крепко связывают вас с прошлым, — заметил он.
— О да, конечно! Но князь запретил мне видеться с ними. Я могу утешаться лишь сознанием того, что когда они вырастут, они узнают правду и поймут, как я страдала.
— Знаете, о чем я думаю? — Мэтью придвинулся к ней ближе. — Я думаю, в вас нет материнского инстинкта.
Тембр его голоса и его близость лишали ее воли. Все тело Катарины горело желанием. Ее соски напряглись и так натянули лиф платья, что она была уверена, Мэтью увидел их очертания через тонкий шелк. Сознание того, что его сильное тело было совсем рядом, вызывало у нее головокружение.
— Мне кажется, ваши инкстинкты направлены на другое, — продолжал он. — У вас тело Афродиты, вы созданы для любви. Перестаньте сопротивляться им, Кэт, и перестаньте противиться мне. Я хочу вас. Вы даже не представляете, как сильно. И вы хотите меня. Я это вижу.
— Нет! — Катарина резко сбросила с себя наваждение и вскочила на ноги.
Мэтью медленно поднялся и посмотрел на нее.
— Есть очень некрасивое название для таких женщин, как вы, но я все же верю, что вы сдадитесь. — Он наклонил голову и прижался губами к внутренней стороне ее запястья. — Ограбление все же стало для вас шоком, — спокойно заметил он. — У вас очень частый пульс.
Николас дал Мэтью зацепку, которой ему не хватало. После обеда они сидели за бокалом бренди и сигарами и беседовали, когда Николас заговорил о краже драгоценностей.
— Княгиня должна получить приличную сумму от страховой компании, — заметил он, — и у меня такое чувство, что она ей очень нужна.
— Почему ты так говоришь?
— Я однажды встречался с князем, — не спеша произнес Николас. — Княгини с ним не было — уехала на одну из своих увеселительных прогулок. Он поразил меня своим типично прусским характером — тот случай, когда среда подавляет все человеческие качества! Он недалекий и скуповатый человек. Если их с княгиней раздельное проживание продлится и дальше, он скоро перестанет посылать деньги на ее банковский счет.
— Она сказала, что они развелись. — Мэтью прищурился и довольно улыбнулся.
— Ну вот, что я говорил. — Николас помедлил и смущенно откашлялся, как он делал это всегда, прежде чем перейти к какому-нибудь деликатному вопросу. — Мэт, дело в том, что я хотел кое-что сказать тебе. Я знаю, как ты увлечен княгиней, но я больше ни с кем не могу этим поделиться.
— Продолжай.
— Я думаю, что ее драгоценности были фальшивыми! Необязательно все, но по крайней мере часть из них. У нее было одно украшение, бриллиантовое ожерелье, которое особенно привлекало мое внимание. Это была отличная работа, но не настолько хорошая, чтобы соответствовать стандартам подлинных бриллиантов.
— Ты очень наблюдателен, — сказал Мэтью.
— Мне приятно думать, что я что-то понимаю в своем деле. — Николас держался очень скромно и задумчиво попивал свой бренди. — Но если они были поддельными, то ты, конечно, этого не заметил.
— Когда я бывал с княгиней, я не смотрел на ее украшения. Меня прежде всего интересовала ее природная красота. — Голос Мэтью стал печален. — Ники, ты, возможно, прав. Но ради Бога, никому не говори об этом.