Короли алмазов

— Я слышала об этом, — сказала Джейн.
— Если качество работы будет высоким, мы могли бы продавать одежду, выплачивать девочкам определенный процент и покрывать расходы на ткани и тому подобное.
Джейн посмотрела на племянницу с нескрываемым уважением.
— Подумать только, до того как ты вышла замуж, я была убеждена, что ты обычная вертихвостка, да к тому же бессердечная. Альфред сотворил чудо.
— Я думаю, это не Альфред.
— Кто же тогда?
— Скажем, я многому научилась у дяди Мэтью. Ну, теперь суммируем все качества, которыми должна обладать наша учительница. Она должна быть искусной швеей, хорошо обращаться с девочками разных возрастов со сложными характерами, быть способной научить чтению, письму и арифметике, и, возможно, азам литературы и истории, и согласиться работать за символическую плату. — Джулия засмеялась. — Где может скрываться такой идеал?
— На Принсес-Террас, дом десять, — неожиданно сказала Джейн.
— Что!
— Джулия, я знаю именно такую девушку. — Лицо Джейн вспыхнуло от волнения. — Я вспомнила о ней, когда ты сказала «искусная швея». Однажды я встретила девушку, на которой были самое модное пальто и юбка, безукоризненно сшитые. Ее наряд мне очень понравился, и зная, что она не богата, я спросила, где она покупает одежду. Девушка призналась, что шьет сама. Джулия, могу тебя уверить, подобные вещи могли бы быть из самого Парижа.
— Верю, верю, — нетерпеливо сказала Джудия, — но кто она?
— Ее зовут Лора Воэн. Ее отец преподает древние языки в школе у Роберта — очень умный и эрудированный человек, но начисто лишенный честолюбия. Лора — единственный ребенок в семье; ее мать умерла, и она проводит все время с отцом; от него она многому научилась.
— Вы думаете, она согласится?
— Я спрошу ее.
— Сделайте это при первой же возможности, — твердо сказала Джулия. — Лучше прямо завтра. Нет, завтра у нас сбор средств на организацию летнего лагеря для детей из неимущих семей. Тогда послезавтра, — Джулия недоверчиво покачала головой. — Лора Воэн, — задумчиво произнесла она, — просто не верится.
Когда несколько дней спустя Джулия встретилась с этой молодой леди, оказалось, что та полностью отвечает характеристике Джейн. Лора Воэн была само совершенство. Хотя по происхождению она относилась к среднему классу, в ней чувствовался врожденный аристократизм манер. Голос у нее был низкий, но чистый и приятный, и у Джулии сложилась впечатление, что если будет необходимо, то она сможет добиться внимания даже самых непослушных учеников. Она была среднего роста с хорошей фигурой под скромным серым платьем. Ее темные волосы, расчесанные на прямой пробор, были собраны в пучок, а большие очки закрывали почти пол-лица. О да, Лора Воэн была само совершенство, и более того, она согласилась работать за ничтожные деньги.
После беседы леди Джулия заспешила домой, чтобы успеть переодеться к балу, а леди Джейн отправилась к себе. Лора Воэн не спеша пошла назад на Принсес-Террас, поднялась к себе в комнату и сняла шляпку. Потом она сняла очки и лукаво улыбнулась своему отражению в зеркале; очки были с простыми стеклами, и она раньше никогда их не носила.
Это была хорошая идея, — сказала она своему отражению. — Такой образ несомненно понравился леди Джулии.
Затем она вынула шпильки из волос и встряхнула головой. Волосы упали пышной волной ей на плечи; теперь стало видно, что они не просто темные, а красивого каштанового цвета с рыжеватым отливом. Лицо, смотревшеена на нее из зеркала, имело красивый овал, нежную, гладкую кожу, крупный рот и самые большие и яркие зеленые глаза во всей Англии. Школьной учительнице не полагалось иметь такие глаза, поэтому Лора и купила очки, чтобы скрыть их.
Потом она начала расстегивать платье, и то, что казалось строгим платьем с длинным рукавом, на самом деле оказалось более легкомысленным нарядом без рукава, дополненным облегающим жакетом сложного покроя. Сняв жакет, Лора вздохнула с облегчением. Если бы Джулия увидела ее сейчас красивые плечи, высокую грудь и тонкую талию — она могла бы усомниться в пригодности Лоры для работы в школе. Но Лора решила строго придерживаться созданного ею образа, потому что отчаянно нуждалась в работе. Конечно, жалование было очень низким, но с этим она ничего не могла поделать. Даже такие деньги были лучше, чем ничего, а торговаться она считала неуместным. Она надеялась, что отец не станет возражать; она никак не могла втолковать ему, насколько они нуждаются в деньгах. Если она скажет ему о благотворительном характере работы и об участии в ней дам из высшего общества, тогда он, возможно, не сочтет ее занятие унизительным. Весело мурлыча какую-то мелодию, она спустилась на кухню и принялась чистить картофель на ужин.
 
Княгиня отложила письмо и устало улыбнулась.
Она была свободна. Но ей придется за это заплатить высокую цену.
В письме содержалось извещение о ее окончательном разводе с князем. В нем так же говорилось, что князь не будет выплачивать ей содержание, и он не несет ответственности за все ее расходы с момента их раздельною проживания. Эти условия, было сказано в письме, были известны ей с самого начана бракоразводного процесса.
Но она никак не думала, что он в самом деле настоит на них. Она надеялась, что ради доброгоимеки семьи князь будет выплачивать ей приличное содержание, чтобы она могла сохранить привычное ей положение в обществе. Княгиня нахмурилась. Неужели ее представление о мужчинах было неверным?
Деньги ее, конечно, волновали, но не настолько, чтобы спорить с князем. Она скорее согласится быть нищей, но свободной, чем жить с этим человеком и его ужасными родственниками взаперти в замке, как в тюрьме. Катарина не относилась к женщинам, способным оплакивать то, что нельзя изменить — она решительно смотрела в будущее и уверено строила планы своего спасения.
Стопка неоплаченных счетов лежала пред ней на столе — плата за прекрасный дом, который она снимала, счета от портних и модисток, жалование слугам, счета мясника и бакалейщика. Каким-то образом она должна найти способ оплатить их. Сумма была большая. Цена образа жизни, соответствующего ее титулу, была велика.
Мэтью! Мэтью мог бы оплатить все, и это нисколько не отразилось бы на его банковском счете. Выйти за него замуж стало для нее еще важнее, чем раньше.
При мысли о нем у Катарины сильнее забилось сердце, и по спине побежали мурашки. Здесь, в ее личной гостиной маска равнодушия соскользнула с ее лица, и в ее прекрасных главах вспыхнул огонь желания. Мэтью не давал ей спать по ночам, но не мечты о политических махинациях или жажда богатства гнали прочь сон.
Она сгорала от примитивной жажды чувственной власти его тела.
Он излучал мужскую силу, как сильный животный запах, и она ощущала его всякий раз, когда он был рядом. Она жила в постоянном возбуждении, замечая каждое движение его широких плеч и узких бедер. Ее преследовал звук его шагов. По ночам она металась на кровати среди шелковых простыней, снедаемая неудовлетворенным желанием. Снова и снова представляла она себе момент, когда он возьмет ее с жестокостью и нежностью, которые обещал взгляд его синих глаз.
Несколько раз она готова была уступить. Несколько раз, когда невидимая нить, связывающая их, натягивалась как струна, княгиня готова была упасть в объятия этого человека, к которому ее неумолимо влекло, и вкусить всю сладость его поцелуев. Но каждый раз здравый смысл удерживал ее.
— Спокойнее, — говорил ее внутренний голос. — Ты сделала высокие ставки. Он силен, но ты сильнее. Заставь его жениться на тебе.
Но я хочу его, страдало ее женское начало, и так ли уж я сильна? Иногда проницательный взгляд его прищуренных глаз, казалось, проникал в самые сокровенные ее мысли. Он заставлял Катарину дрожать. Она привыкла владеть ситуацией и не была готова к поражению. Взгляд Мэтью выводил ее из равновесия.
— Ты придешь ко мне, — как бы говорил он. — Все приходили. И ты получишь, чего ждешь, но на моих условиях.