Короли алмазов

Мэтью спустился по ступеням на Пэлл-Мэлл и направился к своему экипажу. Он был так погружен в свои мысли, что почти столкнулся с мужчиной, который неожиданно преградил ему дорогу. Мэтью сердито взглянул на это препятствие на своем пути и хотел пройти мимо, когда незнакомец заговорил.
— Добрый день, мистер Брайт!
Голос был знакомый, но Мэтью рассматривал мужчину с минуту, прежде чем узнал его.
— Коннор, — сказал он. Мужчина улыбнулся.
Тот самый Коннор, который работал у Мэтью в Кимберли и был замешан в торговле крадеными алмазами; который со своим приятелем Брауном по поручению Мэтью украл алмазы Виллема и потом скрылся в Натале.
Очевидно, за последние тринадцать лет дела шли у него не лучшим образом. Его поношенный костюм казался совершенно неуместным у дверей клуба «Сент-Джеймс», и вообще Коннор был не тем человеком, с которым Мэтью хотел, чтобы его видели. Мэтью быстро оглянулся по сторонам и сделал знак Коннору следовать за ним. Когда они сели в экипаж и поехали по направлению к Парк-Лейн, Мэтью недовольно посмотрел на своего спутника.
— Это была случайная встреча, или ты ждал меня?
— И то и другое, хозяин. — Коннор опять улыбнулся, не обращая внимания на явное недовольство Мэтью.
— Я только сегодня случайно увидел вас, но я уже давно хотел поговорить с вами.
— Вот как!
— Когда я увидел вас на суде, я понял, что пришло мое время. Ах, бедняга Джеймсон! Будет гнить в тюрьме целых пятнадцать месяцев.
— Этому дураку еще повезло, что он так легко отделался.
Коннор озадаченно заморгал глазами.
— Конечно, конечно, — поспешно согласился он, видимо не ожидая такой реакции.
— Я кажется ясно дал понять и тебе, и Брауну, что наши отношения закончились, — резко бросил Мэтью. — Я предупредил вас, чтобы вы не смели меня шантажировать. Все осталось в силе — я ни от кого не потерплю угроз.
— Хозяин, хозяин, у меня и в мыслях этого не было. — Коннор развел руками, демонстрируя оскорбленную невинность. — Дело в том, что у меня есть к вам маленькое предложение. После того, как Джеймсона осудили, я подумал… ну…
— Ты подумал, что я буду более податлив, — язвительно произнес Мэтью. — Ты решил, что я буду оплакивать заключение Джеймсона и сожалеть о провале его операции. Значит, твое предложение, очевидно, связано с Трансваалем.
— У меня есть друг, который хочет свергнуть правительство Трансвааля — если он сможет найти надежную финансовую поддержку.
Мэтью засмеялся.
— Просто как в мелодраме! Хотя, пожалуй, это такая же романтическая чепуха, как печально известная ошибка Джеймсона. Нет, Коннор, ты, без сомнения, обратился не к тому человеку. Между прочим, это не Браун тот самый твой «друг»?
— Нет, я сто лет не видел Брауна. Это немец благородного происхождения.
— Могу себе представить его благородное происхождение, — сухо сказал Мэтью. — Вероятно, он не согласен с внешней политикой своего собственного правительства. Кайзер сразу же поздравил Крюгера с провалом выступления Джеймсона.
Мысль Мэтью усиленно заработала. Он ни при каких условиях не собирался вмешиваться в политику, но была одна семья, чья склонность к подобным делам была хорошо известна. Правда, эта семья получила предупреждение о ждущих ее серьезных неприятностях, если ее члены вновь вмешаются в политику Трансвааля.
— Кто этот немец? — спросил Мэтью.
Коннор колебался.
— Как его имя, приятель? — нетерпеливо повторил Мэтью. — Я сам не буду участвовать в ваших планах, но я знаю кое-кого, кто мог бы этим заинтересоваться.
— Фон Фельтхайм, — сказал Коннор. — Барон фон Фельтхайм. Когда я смогу встретиться с этим кое-кем?
Барнато был в Йоханнесбурге, но говорили, что он вскоре возвращается в Англию. Мэтью хотел сначала сам узнать настроение Барни прежде, чем сводить его с Коннором.
— Его пока нет, — медленно произнес Мэтью. — Приходи в мой офис через три недели, но приходи поздно и тайком. Нас не должны видеть вместе.
— Слишком долго ждать. — В голосе Коннора звучало сомнение и недоверие. — Может быть, нам с фон Фельтхаймом стоит поискать кого-то другого.
 
Мэтью достал пачку банкнот из кармана и протянул ее Коннору.
— Возможно это поможет вам скоротать время.
Высадив Коннора у Гайд-Парка, Мэтью вернулся домой в отличном настроении. Как чудесно вновь заняться делами! Дверь, ведущая к свержению Родса, которая была чуть приоткрыта, теперь стояла распахнутой настежь.
Когда Барни Барнато вернулся в Лондон, Мэтью, не теряя времени, поспешил прощупать его настроение. Кроме недавнего провала в Трансваале, Барнато беспокоил принадлежащий ему банк «Барнато» и падение акций южноафриканских золотых приисков. Новоявленный миллионер с задворков Уайтчепел боялся потерять свои деньги, и то становился агрессивным, то впадал в отчаяние. Когда Мэтью спросил его о суде над Комитетом реформ в Претории, Барнато разразился такими резкими нападками на Крюгера и правительство Трансвааля, что Мэтью понял, что тот созрел для участия в планах фон Фельтхайма. Но с другой стороны, настроение Барнато было таким переменчивым, что на следующий день он мог высказать уже совершенно противоположное мнение. Мэтью решил рискнуть.
— Человек, который вам нужен — Барни Барнато, — сказал он Коннору. — Мне известно, что сегодня вечером он будет в курительной комнате отеля «Метрополь». Советую тебе подходить к нему осторожно, потому что настроение у него изменчивое и непредсказуемое. Но я хочу, чтобы ты понял: я называю тебе имя Барнато только потому, что ты заверил меня в политическом характере вашего плана. Я надеюсь, что твой друг фон Фельтхайм — не жестокий человек.
— Добрый, как ягненок, — заверил его Коннор.
— Позаботься, чтобы он таким и остался, — предупредил его Мэтью. — Конспирация очень важна для мирной смены режима в Трансваале, и я уверен, фон Фельтхайм найдет поддержку среди реформаторов, чьи проблемы после провала заговора так и остались нерешенными. Но вооруженное выступление не стоит планировать. — Мэтью помедлил. — Еще один совет: пусть фон Фельтхайм уговорит Барни ничего не рассказывать своим племянникам Солли и Вольфу Джоэлу о ваших планах. Я боюсь, они могут отговорить его поддержать это предприятие.
Мэтью стремился только дискредитировать Барни, сделать так, чтобы его с позором изгнали из Трансвааля, и таким образом уменьшить его влияние в «Даймонд Компани». К сожалению, он забыл, что иногда как в случае с Фредди — его планы приводили к совершенно другим результатам. Он не сознавал, что, бывало, оказывал разрушающее воздействие на людей и события.
Потрясенный вероломством правительства Трансвааля, обещавшего проявить снисходительность к заключенным, и еще более потрясенный встречей Тиффани с Дани Стейном, Корт дал себе слово никогда не возвращаться в Африку. Прежде чем покинуть Преторию, он уволил нерадивую няню, которая предпочла остаться и выйти замуж за своего поклонника. Решив не искать ей замену в Южной Африке, Корт стал на время путешествия до Саутгемптона и отцом, и гувернанткой, и няней, и даже горничной. Тиффани это понравилось, и она вела себя значительно лучше, чем обычно.
Сейчас она спала в шикарном номере лондонского отеля после напряженного дня осмотра достопримечательностей. Было уже поздно, но Корт, хотя тоже чувствовал усталость, нервно ходил по комнате. Пока он находился в Англии, ему нужно было сделать два дела, но оба они были связаны с Мэтью, и Корт не мог собраться с духом, чтобы обратиться к нему. Внезапно решение проблемы пришло к нему с поразительной простотой, и он удивился, как сразу до него не додумался. Он должен связаться с Николасом.
В гостиной апартаментов Корта оба мужчины радостно приветствовали друг друга, вспоминая счастливые дни, проведенные в Кимберли. Но образ Энн внезапно встал между ними, такой живой и близкий, что печаль затуманила их лица. Они так часто вместе проводили время в обществе Энн, что нынешняя встреча особенно остро напомнила им об их утрате. И после краткого обсуждения дел в алмазном бизнесе и в Трансваале разговор неизбежно коснулся Энн.