Короли алмазов

Тут из дома вышел слуга и передал Энн, что отец хочет ее видеть. Приглашение было необычным, Энн начала рыться в памяти, не совершила ли она какой-нибудь проступок. Лица обоих родителей были серьезными, и ее опасения усилились.
Герцог не отличался ни тонкостью чувств, ни тактом.
— У меня только что попросили твоей руки, — без предисловий сказал он.
Сердце девушки учащенно забилось, и она в волнении ухватилась за спинку стула. Пол! Значит, он любит ее!
— Это просьба исходит от Мэтью Харкорт-Брайта, брата Фредди. И ты, конечно, примешь его предложение.
На мгновение Энн онемела, не веря своим ушам. Комната поплыла у нее перед глазами; шок был как удар в живот. Но она не задавала никаких вопросов; если отец что-то сказал, значит, так оно и было. Он не смотрел на нее, а обращал свои слова поверх ее головы, в сторону окна. В глазах матери она видела сочувствие, но губы герцогини были решительно сжаты.
— Брат Фредди! Я ни за что не выйду замуж за этого человека!
— Он вполне подходящая партия.
— Вы хотите сказать, что он богат. Значит, он действительно разбогател на алмазных копях?
— Да, он состоятельный человек. Но это еще не все. Он, уверяю тебя, гвоздь этого сезона.
— И почему же этот так называемый «гвоздь сезона» хочет жениться именно на мне? — Энн смотрела на отца; щеки ее пылали, в глазах горел огонь неповиновения.
Герцог продолжал смотреть в окно.
— Это слишком долго объяснять, но уверяю тебя, ему нужна именно ты.
— Не Джейн? Не Элизабет? Они старше меня. Несомненно, было бы лучше сначала выдать замуж ваших старших дочерей!
— Энн! — Герцогиня впервые обратилась к ней. — Ты напрасно задаешь эти вопросы отцу: Мэтью нужна ты — не Джейн и не Элизабет. Тебе очень повезло.
— Повезло! Оказаться замужем за братом толстого Фредди! — В отчаянном крике Энн отразилась боль ее разбитого сердца и предчувствие беспросветной жизни, которая ждала ее впереди.
— Мэтью совсем не похож на Фредди, — мягко сказала ее мать. — Ты же прежде встречалась с ним. Разве ты его не помнишь?
— Помню. Я помню, что он был скучным и серьезным, и к тому же он был влюблен в Изабель. Мужчина, который был увлечен Изабель, не сможет полюбить меня, а я не смогу полюбить его. Я не выйду за него замуж!
— Твой долг выйти замуж за того, кого я выберу тебе в мужья, — проворчал герцог.
— Для чего? Или этим мы должны оправдывать свое существование? Мы подаем пример простым людям, говоря: «О, да, у нас есть все преимущества титула и богатства, но посмотрите, какие ужасные вещи мы должны терпеть во имя фамильной чести и долга»? Нет, я не сделаю этого! Если я выйду замуж, то только по любви.
И она выбежала из комнаты.
Герцог тихо выругался, а герцогиня с трудом удержалась от того, чтобы не сказать ему, как неправильно он повел себя с Энн.
— Ей необходимо встретиться с Мэтью как можно скорее. Он всегда был самым привлекательным молодым человеком из наших знакомых. Возможно, увидев его, она не будет противиться.
— Он не просил встречи с ней. У него нет намерения умолять ее выйти за него замуж, — мрачно заметил герцог. — Она должна быть представлена ему, как послушная жертва.
Герцогиня невесело задумалась.
— Мой дорогой, ты уверен, что этот брак — единственный выход для нас?
— Абсолютно уверен.
— Тогда я поговорю с ней, когда она немного свыкнется с этой мыслью. Я объясню ей, как важен этот брак для нашей семьи, а для Ламборна и Николаса в особенности. Энн всегда была очень привязана к Николасу.
Мэтью вернулся в Хайклир к ленчу. Нарочито небрежно он положил футляр с ожерельем на стол, и Изабель с любопытством взглянула на него.
— Какая интересная коробочка! Можно заглянуть внутрь, если это не секрет?
— Конечно, можно, — он подвинул футляр к ней. — Здесь всего лишь несколько камней с моих алмазных рудников.
Изабель открыла крышку и невольно вскрикнула, потом она вынула ожерелье из футляра и положила сверкающие огнем камни себе на ладонь. Она представила, как эти бриллианты украсили бы ее белоснежную шею, и ей больше всего на свете захотелось их иметь.
 
— С твоих алмазных рудников? — переспросил Фредди, совсем как его тесть недавно.
Мэтью в общих чертах описал свою карьеру в Кимберли и дал весьма оптимистическую оценку будущих доходов от своих шахт. С непередаваемым наслаждением он наблюдал за реакцией своих слушателей: Фредди мрачнел от зависти, а Изабель жадно облизывала губы. Когда-то Мэтью хотелось со всего размаху ударить Фредди и бить его до тех пор, пока он не запросил бы пощады и не признался бы во всех своих грехах. Теперь он выбрал более изощренную пытку и медленно закручивал гайки.
— Я поеду в Десборо, — сказал Фредди жене после ленча. — Твой отец продает верховую лошадь.
Больше не продает, подумал Мэтью. Герцогу нет надобности продавать лошадь; вместо этого он уже продал дочь. Однако он промолчал, наблюдая, как Фредди уезжает на весьма полезную для него встречу.
Потом он повернулся к Изабель с самой соблазнительной своей улыбкой.
— Кажется, собирается дождь, и мы совсем одни. Как мы скоротаем вечер?
Он протянул руку и погладил ее по щеке. Изабель взяла его руку и крепче прижала к своей гладкой коже.
— Разве не этого момента мы ждали с тех пор, как ты приехал сюда, и мы увидели друг друга в первый раз? — спросила она дрогнувшим голосом.
— Не совсем в первый, Изабель. Мы ведь были и прежде знакомы, или ты забыла?
— Нет, не забыла, но тогда я была совсем ребенком. Сейчас я женщина, с желаниями настоящей женщины и женским телом, которым я знаю, как пользоваться.
Она наклонилась к нему, он грубовато привлек ее к себе и поцеловал долгим и жарким поцелуем.
— Отпусти свою горничную, — прошептал он, целуя ее в шею. — Я приду к тебе через десять минут. Сначала мне надо убрать ожерелье.
— Для кого оно предназначено?
Мэтью снова поцеловал ее.
— Для женщины, которую я выбрал, — ответил он и посмотрел на нее с любовью, желанием, страстью и обещанием во взгляде.
Изабель поспешила к себе в комнату и быстро сбросила с себя одежду. Она посмотрела в зеркало на свое обнаженное тело — Мэтью не найдет в нем изъяна — и завернулась в черный шелковый пеньюар, подчеркивающий каждую линию ее тела. Тут дверь отворилась, и Мэтью вошел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, сложив руки на груди.
Он медленно окинул взглядом комнату, задержав его на огромной кровати под бледно-голубым покрывалом, потом взглянул на Изабель. Его прищуренные, полу-прикрытые веками глаза излучали такой магнетизм, что Изабель задрожала. Она обвила его руками, прижалась к нему всем телом, стараясь быть как можно ближе. Его руки обняли ее, ощупывая ее тело под тонким шелком; они ласкали ее груди, спину и ягодицы до тех пор, пока вспыхнувшее в ней желание не стало просто невыносимым. Он распахнул пеньюар и провел рукой у нее между ног, и она прижалась к нему, ожидая продолжения.
Мэтью же отстранился.
— Сними пеньюар, — велел он, — и повернись, медленно, кругом. Я хочу посмотреть на тебя.
Изабель с гордым видом сделала так, как ее просили. Черный шелк упал к ее ногам, открыв мраморную белизну ее тела. Поворачиваясь, она подняла руки и распустила свои шикарные волосы, и они рассыпались у нее по плечам. Потом она вновь встала к нему лицом и протянула ему руку, приглашая в постель.
Но выражение лица Мэтью уже изменилось. Он равнодушно смотрел на нее, и его губы кривились в циничной улыбке:
— Спасибо за приглашение, Изабель, — сказал он, зевая, — но сегодня у меня нет настроения. Видишь ли, кажется, я не чувствую должного… энтузиазма.
Обида, разочарование и отчаяние охватили ее. Вдруг она осознала, как глупо выглядит обнаженной, и быстро подняла с полу одежду.
— Как ты посмел! — бросила она. — Как ты посмел пробудить во мне желание и так бесцеремонно отбросить в сторону!
— Действительно, как! — он рассмеялся. — Ну, Изабель, тебе должно быть известно, что это ты показала мне, как это делается.