Короли алмазов

— Изабель! Моя дорогая сестра — если ты позволишь тебя так называть! — Он чуть дольше, чем следовало, задержал ее руку в своей, и легкое пожатие его пальцев не было случайным.
Фредди нахмурился. От него не скрылась реакция Изабель на внушительную фигуру Мэтью. Он отлично знал, что у его жены были любовники, и считал это вполне нормальным. Ему было безразлично, даже если бы она стала спать с каждым мужчиной в Англии, но только не с Мэтью. Кто угодно, только не он.
Гнев пробудил во Фредди поток неожиданных эмоций и воспоминаний. Мэтью напомнил ему о детстве и юности, о семье, отце, дядях и кузенах… Фредди откашлялся, стараясь подавить в себе страх, готовый поглотить его целиком. Одно было ясно — визит Мэтью должен быть коротким. Очень коротким.
Однако, в последующие несколько дней поведение Мэтью было безупречным. Он не переставал восхищаться домом и поместьем, прекрасно играл роль доброго дядюшки для четырехлетнего Чарльза и двухлетней Джулии. И если он был чуть более внимательным к Изабель, то свою любезность он проявлял с такой простотой и искренностью, что на него невозможно было обижаться.
Но две вещи оставались загадкой для Фредди. Во-первых, Мэтью ни разу не заговорил о Каусе. Во-вторых, он ничего не рассказывал о своих успехах или неудачах на алмазных рудниках.
Через четыре дня после приезда в Хайклир Мэтью верхом отправился в Десборо. По дороге от его внимательного взгляда не скрылись признаки запустения в имении соседей, необработанные поля и покосившиеся дома, и даже следы разрушения самого особняка. Очевидно, герцог Десборо очень нуждался в средствах.
Мэтью пере ступил порог дома, который семь лет назад был закрыт для него, и вручил привратнику свою визитную карточку. На ней было написано: «У меня есть важные новости о Николасе». Оставшись в холле один, он прошел к двери голубого салона и распахнул ее. Комната была пуста. Он быстро подошел к окну и выглянул на террасу. Там гуляли три девушки: две из них были темноволосые, как Ламборн, а самая младшая — белокурая, как Изабель и Николас. Удовлетворив свое любопытство, Мэтью вернулся в холл.
Герцог встретил его сердитым взглядом, но Мэтью поклонился ему с преувеличенной вежливостью.
— Я знаю, ваша светлость, что вы приказали мне никогда впредь не переступать порог вашего дома. Однако, я надеюсь, вы не пожалеете, что приняли меня сегодня.
— Что случилось с Николасом? — без предисловий спросил герцог.
— Николас нездоров. Надеюсь, что ничего серьезного, но я взял на себя ответственность поручить его заботам врача. Я снова навещу его, когда вернусь в город.
— Это очень благородно, — проворчал герцог. — Это все?
— Нет. — Мэтью положил на стол футляр, который он принес с собой, и нарочито театральным жестом открыл его. — Этого достаточно, сэр, чтобы купить вашу младшую дочь?
Герцог в гневе вскочил, но возмущенный возглас замер у него на губах, когда он увидел прекрасное ожерелье. Широко открыв глаза, он смотрел на драгоценные камни, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, а Мэтью спокойно сидел и ждал.
— Вы оскорбляете меня, сэр! — прорычал герцог, обретя, наконец, голос и самообладание, — никто не может купить моих дочерей.
— О, простите меня, — с явным удивлением произнес Мэтью. — Я решил, что мой брат приобрел Изабель с помощью своего внезапно унаследованного титула и состояния.
Герцог опять вышел из себя, и Мэтью воспользовался его временной неспособностью говорить.
— Естественно, ожерелье — это еще не все, что я могу предложить. Это то, что можно было бы назвать образцом. У «Гаррарда» делают и другие украшения из камней с моих алмазных рудников.
— Алмазных рудников, — воскликнул герцог, выделив их множественное число. — Сколькими же рудниками вы владеете?
— Честно сказать, не знаю, я не считал, — улыбнулся Мэтью с обезоруживающей искренностью. — Однако, доход от них вполне приличный, смею вас заверить, чтобы содержать жену в подобающем комфорте.
Помимо его воли взгляд герцога вновь упал на замечательные бриллианты на бархатной подушечке.
 
— В самом деле? — слабо сказал он, чувствуя, что уступает.
— В качестве свадебного подарка семье моей невесты я мог бы оплатить долги Ламборна. Я надеюсь, избавление от такого груза откроет путь к его собственному браку.
Герцог перевел дух.
— Да.
— И я возьму на себя ответственность за Николаса, у которого тоже есть некоторые финансовые обязательства. Что ему необходимо, — нравоучительно заметил Мэтью, — так это полезное занятие.
— Несомненно, — прошептал герцог, закрыв глаза. Он презирал Мэтью и ненавидел его все больше с каждым сказанным им словом. Но искушение было слишком велико…
— Таким образом, решатся дела Ламборна, Николаса и, конечно, Энн. Одним махом вы сбудете с рук троих детей, ваша светлость! Ведь это значительно улучшит ваше финансовое положение? Хотя, конечно, если мой тесть сам немного стеснен в средствах, я бы счел своим долгом и счастьем помочь ему.
Сдавленный стон вырвался у герцога, и благородный дворянин закрыл лицо руками.
Мэтью улыбнулся. Все было так, как он предполагал — предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.
— Но только не Энн, — сказал герцог. — У нее есть две старшие сестры, которые пока не замужем. Было бы лучше…
— Энн.
— У моей дочери Джейн много прекрасных ка…
— Энн.
Герцог сдался перед твердостью в голосе Мэтью и непреклонным выражением его глаз.
— Она может вам не понравиться, — неуклюже произнес он.
— Для меня такого вопроса не существует. Я хочу на ней жениться.
— Она красивая девушка, — растерянно сказал герцог, размышляя, как он сообщит эту новость жене и детям.
— Я знаю. Она очень похожа на Изабель в том же возрасте.
И в глазах Мэтью, устремленных на герцога, читалась одна абсолютно ясная мысль. Герцог все понял — Мэтью мстил; он ненавидел его за это, но знал, что был бессилен противостоять ему. Боже, думал он, если бы я так остро не нуждался в деньгах, и если бы Ламборн и Николас не были такой обузой для меня… тогда я мог бы выгнать его. Но он сознавал, что это только мечты, и что без Мэтью ему не обойтись — значит, Мэтью женится на Энн. Бедняжка Энн.
Сбежав от сестер, она бродила одна по саду, наслаждаясь одиночеством и первыми признаками весны. Нежные зеленые ростки пробивались из влажной земли, обещая богатый урожай, и аромат трав уже чувствовался в воздухе. Энн вышла через арку в старой стене из сада и направилась через лужайку к ручью, который, журча и играя, бежал через все поместье Десборо уже тысячу лет или больше. Последние нарциссы и крокусы еще цвели под ивами и в сочетании с чистой, свежей водой и молодой зеленью давали непередаваемо прекрасную картину английской весны. Взирая на эту красоту вокруг, Энн вздохнула. Она любила сельский пейзаж, деревья, птиц и цветы, и в прежние годы в это время была счастлива. Однако, в этом году ее настроение было очень переменчивым: то она пребывала в восторженном состоянии, то впадала в меланхолию. Энн было семнадцать лет, и она впервые влюбилась.
Если бы только узнать, думала Энн, как он относится к ней. Он ничего не говорил, но смотрел на нее так, что у нее подкашивались ноги; и уж конечно, ему не следовало стоять так близко, когда она играла этюды. Она никому не рассказывала о своем увлечении, потому что знала, что все будут смеяться и говорить, что каждая девушка влюбляется в своего учителя музыки. Но у нее все было иначе — Пол был такой возвышенный; даже линия его щеки была идеально правильной и эстетичной, и ее любовь была чище и романтичнее, чем земные чувства более светских особ.
Забавно, думала она, что предыдущего учителя музыки уволили, потому что решили, будто он увлекся Джейн. Все знают, что Джейн безумно влюблена в деревенского школьного учителя, а он в нее. Однако, у этого чувства не было будущего. Герцог никогда не согласится на такой брак, даже если бы Джейн или ее учитель набрались храбрости поговорить с ним — чего они никогда не сделают.