Опасное искусство (СИ)

— Это основная причина моего визита. Он ждёт от тебя ответа.
Она распечатала письмо, быстро прочитала его, не показывая эмоций, и дала себе время подумать. Потом уточнила:
— Он ждёт ответа в письменной форме? — Рэл пожал плечами, и эльфийка резко поднялась на ноги: — Поехали.
Габриэль не стал её расспрашивать, забрал меч и пошёл к выходу. Когда они выбрались наверх, Аркуэн свернула за стены крепости и через несколько минут вывела из-за деревьев молодого жеребца серой масти.
— Я знаю, что в тот раз ты верила моему отцу.
Эльфийка, не ожидавшая такого вопроса, ответила не сразу.
— Вроде того. Да.
— Почему?
Она кашлянула, будто это была слишком деликатная тема для обсуждения, и на всякий случай уточнила:
— Ты знаешь, в чём заключалось его обвинение?
— Он был знаком с Кэмлорнским Охотником.
— Делом Кэмлорнского Охотника занималась я. Я знала этого человека, знала, что им движет, понимала его идеологию. Никто не стал бы повторять этот путь.
— Что ты хочешь сказать?
— Он не просто так убивал Тёмных братьев. Он искал своего ненавистного брата, бывшего одним из нас, и напоминал ему о себе вишнёвыми косточками рядом с телами убитых. Это всегда был сорт вишни, которая росла у них дома. Хайрокская голубая. Также он убивал далеко не всех. Многих новичков он отпускал. Пугал до смерти, но отпускал.
— Ты улыбаешься, — заметил Габриэль. — Этот Кэмлорнский Охотник был настолько хорош?
— Я им восхищалась, не буду скрывать. Поэтому, когда через несколько лет Тёмных братьев начали убивать совершенно без разбора, оставляя рядом с телом косточки разных дешёвых сортов вишни, меня это огорчило и разозлило. Тот, кто это делал, опошлил сам смысл мести Кэмлорнского Охотника. А Дамир был весьма честолюбив. Он не стал бы так смеяться над умершим другом.
— Почему ты не рассказала об этом остальным?
— Рассказала, — опровергла Аркуэн. — А мне приказали перестать романтизировать образ Кэмлорнского Охотника и трезво посмотреть на ситуацию. Чёрная Рука опиралась на факты, ей не было дела…
— Тихо! — Габриэль вскинул руку и вслушался в звенящий магией воздух. — Что это?
— Что? Я ничего не слышу.
Габриэль передал эльфийке уздцы Гарпии и сделал несколько шагов в сторону выжженной солнцем поляны — здесь звук был громче. С каждой секундой напряжение нарастало, и Габриэлю казалось, что он знает это чувство. Только не может вспомнить.
Воздух перед ним вдруг прорезало огненной вспышкой, и Рэл отшатнулся, прикрывая ослеплённые глаза. Напуганные лошади громко заржали за спиной, Аркуэн едва сумела удержать их и успокоить. Когда свет померк и стал достаточно комфортным для глаз, Габриэль увидел, как из огненного телепорта шагнул невысокий тощий человек в багровой мантии.
— Хм, надо же, я рассчитывал выйти на шесть футов правее, — пробормотал он, стряхивая с острых плеч несуществующий пепел.
Аркуэн сзади выругалась:
— Пустота бы сожрала тебя, Сара! Каждый раз новые фокусы!
Рэл снова потёр глаза, на этот раз — сомневаясь, что они показывают ему правду. На поляне стоял босмер, едва достающий ему до груди кончиками ушей, и это был тот самый Сараэндил, личный помощник Слушателя. Габриэль же видел перед собой ярмарочного актёра в роли смехотворного чародея. Сара носил вычурные дорогие одежды, яркие перстни на пальцах, в его слишком длинных рыжих волосах был заплетён десяток тонких косичек, но самым запоминающимся в безумном маге была изящная золотая диадема с большим кристаллом в центре. Габриэль почему-то долгое время не мог отвести от неё взгляда.
— Не хочется наскучить вам однообразием, — с улыбкой ответил босмер и вытянул перед собой руку. Его кисть мгновенно вспыхнула высоким пламенем, но он сдул его дыханием и потряс рукой для большего эффекта. В его пальцах появился небольшой конверт. — Письмо для милорда.
Сараэндил с лёгким поклоном передал его Габриэлю и тут же объяснил:
— Я встретил в Анвиле Матье Белламона. Он просил передать, раз мне всё равно по пути.
— Письмо от Белламона? — удивилась Аркуэн, однако Сараэндил не позволил Габриэлю ответить.
 
— Что же, одно дело сделано, мне пора на север. Милорд, миледи.
Он чинно поклонился им обоим и вновь исчез в белой вспышке ослепляющего огня.
Аркуэн вывела Габриэля из оцепенения, повторив вопрос:
— Почему тебе пишет Белламон?
— Это Дафна.
— И что там?
Габриэль сломал печать и развернул сложенный вдвое листок, узнавая почерк чародейки.
— Ничего, это личное.
— Личное? — с усмешкой уточнила она, и Габриэль был вынужден пояснить. Чёрная Рука не должна думать, что у Терребиусов есть какие-то тайны.
— Касательно моей ситуации в Анвиле и… некоторых других магических аспектов, в которых мне нужно разобраться. Со мной происходят вещи, которые я не могу объяснить. Дафна пытается мне помочь.
— Братству стоит беспокоиться об этом?
— Не стоит.
Габриэль поднялся в седло и тронул кобылку пятками, выводя её на тропу. Аркуэн вскоре догнала его.
— Значит, это и есть Сараэндил? — спросил он, чтобы завязать разговор.
— Слышал о нём, да?
— Доводилось.
— Наш Слушатель любит приручать опасных лесных зверюшек.
— Ты о нём что-нибудь знаешь?
— О Саре? Ты о том, как он стал таким?
— Допустим.
— Он свихнулся из-за магии, — обыденным тоном произнесла альтмерка. — Когда-то давно он был валенвудским учёным, исследовал айлейдов и в одной из экспедиций нашёл древний артефакт. Тогда с ним что-то случилось. Он надел эту корону, перебил всех своих коллег и скрылся. А Мать Ночи приняла его в Семью.
— Он не опасен для Братства?
— Не знаю. Он неуравновешенный могущественный маг, который при желании может стереть нас всех в порошок щелчком пальцев. Но он верен Слушателю.
— Кажется, ты не очень-то ему доверяешь.
— Я его опасаюсь. И считаю это рациональным. Мне спокойнее держаться подальше от того, чего я не могу объяснить.
— Сказала самая преданная идеологии Братства сестра.
Аркуэн улыбнулась и сочла важным прояснить:
— Это разные вещи. Одно дело, когда на твою жизнь может влиять какая-то высшая сущность, природу которой ты не в состоянии постичь. Но совсем другое — когда таким могуществом наделён обычный человек.
Габриэль обдумал эти слова и решил, что Аркуэн права.
 
Они ехали не торопясь. Вечером Аркуэн решила остановиться в таверне, сославшись на то, что проголодалась и не любит путешествовать в темноте. Габриэль очень хотел надеяться, что остановку она делала не из-за него.
В таверне было людно. Столики были заняты шумными компаниями, ежеминутно раздавался звон оловянных кружек, не смолкали разговоры. За прилавком трактирщицы сидел пьяный мужчина, несвязно рассказывающий ей какую-то историю и закусывающий пиво сухой рыбой, но женщина, занятая работой, его не слушала. У камина налаживал лютню дряхлый старик. Он крутил колки, легко проводил по струнам пальцами, слушая, как звучат, а потом, недовольный чем-то, снова принимался натягивать или ослаблять их. На полу перед ним лежала пустая шляпа.
Аркуэн осмотрелась, хмыкнула в ответ на свои мысли и села рядом с пьянчугой перед трактирщицей. Габриэль устроился справа от неё.
— К сожалению, у меня сегодня ни одной свободной комнаты, — сразу же объяснила им хозяйка. — Но есть место на чердаке.
— Ты, главное, ужином накорми, — попросила Аркуэн. — И пошли кого-нибудь позаботиться о лошадях. А там разберёмся.
Трактирщица, смахнув в тяжёлый мешочек выложенные Аркуэн деньги, скрылась на кухне. Эльфийка расслабилась, повернувшись лицом к залу.
— О чём так напряжённо думаешь? — беззаботно поинтересовалась она у Габриэля, стягивая с рук перчатки.
— Как буду спать с тобой на чердаке.
— Раньше ты был харизматичнее, — она рассмеялась вразрез со своими словами, а потом, прекрасно замечая его состояние, предложила: — А давай выпьем?
— Пьяный я точно начну к тебе приставать.