Игры судьбы

Не выдержала Пана, вернулась домой, пошла работать уборщицей в типографию районной газеты «По ленинскому пути». От природы она была очень хороша – тонкие черты лица, длинные косы, опускавшиеся ниже талии, красивая фигура. Одевалась, как городская барышня. Редактор газеты Хамидуллин обратил внимание на неё, посоветовал:
– Пана, ты такая молоденькая и красивая девочка – учись, станешь
наборщицей…
– Как я стану наборщицей, я ведь неграмотная! – девушка чуть не заплакала, однако начала приглядываться к труду квалифицированных работников, понемногу овладевать грамотой. Беспредметные до тех пор мечты о красивой жизни и счастье приобрели реальные черты, формы:
для начала стать грамотной! Грамотных в то время в деревне было немного, ужасно трудно и непривычно было взрослой девушке сидеть над учебниками, когда деревенская молодёжь на окраине села вовсю веселилась под гармошку после работы. Иногда даже посмеивались над ней – придумала учиться!.. Другие в её годы детей заводят!
Но мало-помалу Пана всему научилась, а когда началась Великая Отечественная война, она уже считалась лучшей печатницей в типографии. Кроме основной работы, Пана вела большую общественную. В это время типографию перевели в районный центр, Пресновку. Прасковья Бухонина
красовалась на Доске почёта среди самых лучших работников
типографии и одновременно заведовала женотделом при районном комитете партии.
Между тем шла Великая Отечественная война. После тяжёлой смены работницы из типографии не уходили: вязали варежки, носки, делали
кружки из консервных банок – с посудой и в тылу, и на фронте, как и со всем другим, было туго. Собирали посылки для бойцов, грея себя в холодной типографии мыслью о том, как приятно будет получить солдатам подарки, согретые женскими руками, писали письма и вкладывали их в посылки.
«Будьте на них похожими», – называлась статья, опубликованная в то время на страницах их районной газеты. В ней описывалось, как добросовестно трудятся работницы типографии, как много делают для победы. Уважаемым человеком и красивой, уверенной в себе женщиной стала к тому времени Прасковья Никандровна Бухонина. Когда она проходила по улице в строгом тёмном платье с белым кружевным воротничком и роскошными косами, короной уложенными вокруг головы, на неё оглядывались все… девчонки – мечтали быть похожими. А больше смотреть было некому: женихи воевали на фронте.
Годы не ждали, один за другим проходили незаметно.
– Подожди, вот кончится война, придут мужики, и сразу тебя кто-нибудь замуж возьмёт, вон ты какая! – утешала подруга Катя Коржова, жена начальника пресновской милиции. Годы и в самом деле шли, а с фронта пока приходили одни похоронки. Вот и война закончилась, в деревне только инвалиды да девки-перестарки, с женатыми Пана не связывалась, всё ждала своего любимого. Пане уже тридцать лет… и тридцать два… и тридцать четыре… Удивлялась только на себя: годы идут, а мечты не меняются, да всё о том же – о счастье, о любви…
Однажды к Коржовым в гости зашёл их друг – представительный молодой мужчина с военной выправкой, их познакомили – Пётр Бекетов, фронтовик, вся грудь в орденах и медалях. Хоть и была Пана на четыре года старше, все заметили, какое впечатление произвела она на Петра. К тому времени остался он один с малолетним сыном Михаилом, названным в честь деда, погибшего на войне.
– А что, – сказал муж Кати, Фёдор Кондратьевич, – Пана женщина
хорошая, она герой тыла, ты герой войны, женись! Своих детей у неё нет, будет хорошей матерью твоему ребёнку! – так неожиданно наша героиня стала
сразу женой и матерью. Когда Прасковья Никандровна уходила на пенсию, у неё было пять правительственных наград за добросовестный труд.
 
 
– И как же это вышло-то,
 
Что всё шелками вышито
 
Судьбы моей простое полотно?..
 
 
– пели они с подругами на прощанье в типографии. Коллеги через газету пожелали ей доброго здоровья и долгих
 
лет жизни. И медали, и благодарности, и пожелтевшие реликвии в виде газетных заметок до сих пор бережно хранятся в этой семье. Видно, пожелание коллег долгих лет жизни было сделано от души, потому что накануне второго тысячелетия ей исполнилось 85 лет.
Так было счастье или нет? Как у всех, жизнь оказалась не простой, характер у мужа – не из лёгких, но они прожили вместе всю жизнь, оба стали долгожителями и вместе, рука об руку, подошли ко второму тысячелетию!
 
 
– И всё сбылось и не сбылось,
 
Венком сомнений и надежд переплелось.
 
И счастья нет, и счастье ждёт
 
У наших старых, наших маленьких ворот…
 
 
– так пела любимая певица нашей героини Майя Кристалинская. Сын Бекетовых давно живёт в Павлодаре, у него выросли двое детей, повзрослели уже и их дети. Иногда приезжают, звонят, пишут… Чего ещё?..
 
Воспоминания П.Н.Бухониной-Бекетовой, 1915 г.р.
 
  
У КАЖДОГО – СВОИ КАВЫЧКИ!.
 
 
«Счастье с бессчастьем – вёдро с ненастьем» (укр. пог.)
 
Мои родители – Никандр Кузьмич и Прасковья Ивановна Бухонины – родились и всю жизнь прожили в Копыловке Соколовского района Северо-Казахстанской области, вместе прожили 59 лет. Мама родила одиннадцать детей, а вырастила только четырёх дочерей и одного сына, пережили многое.
1932 год, страшный голод. Кто куда из деревни подался, чтобы спастись. Кум из Забайкалья пишет: «Приезжайте, как-нибудь проживём». Поехали, спасаясь от голода, как до этого их родители подались с Украины, мечтая вволю поесть своего хлебушка со своей пашни. Тятя с мамой в пекарню устроились – сами сыты и нам, бывало, какую-нибудь корочку принесут. Два года там прожили, а домой тянуло – к своей земле!
Чуть полегчало – вернулись, в это время у нас организовали колхоз имени Кирова. Сестра Прасковья, мы её Пана звали, вместе с двоюродной сестрой Дусей, подались в город, в Петропавловск. Устроились на кирпичном заводе, работа тяжёлая, не выдержали, домой вернулись. Пошла Пана работать в типографию. Она совсем неграмотная была, а я счастливая – четыре класса закончила! На пятый год мне совсем не в чем стало в школу ходить, пошла я работать в колхоз. Нам, детям, поручали то дрова пилить для конторы, то за соломой для скота в поле съездить.
Такой случай запомнился: послал нас бригадир в лес по дрова – двух девочек и шесть мальчиков. Что ж, привычное дело, взяли мы пилы, топоры, поехали. Задание каждому – привезти по два воза дров: один себе, другой колхозу, всего шестнадцать возов. Мальчики пилили в две пилы, другие двое отпиливали сучья, девочки таскали отходы в кучи – иначе лесник заругает.
Пока мы всё сделали, темно стало, непогода началась. Дорогу снегом замело, ни зги не видать! Быки не везут, мальчики догадались – распрягли быков, ухватились за хвосты, и пропали в метели.
Мы с Диной Бухониной тоже пошли было, да вернулись – за пилами, с нас за инструмент строго спрашивали! Инструмент мы нашли, а направление
совсем потеряли, бродили-бродили, совсем из сил выбились. Тут попалась нам клуня – в ней на поле зерно хранилось. Мы сообразили, где находимся, да дальше идти не можем. Прокопали дыру, залезли, согреться пытаемся, а зерно холодное, только что ветра нет… Тут слышим голоса:
– Э-эй, кто живой?.. – высунулись, а это бригадир с мужиками, верхом на конях, приехали нас искать.
– Все вы тут?
– Нет, двое нас! – отвечаем.
– Ну, идите домой! – заткнули мы дыру, чтобы снег не набился, пошли. Ребята наши правильно поступили – привели их быки в деревню, только один отцепился, упал. Бык убежал, а мальчишка заполз под скирду: замёрзну так замёрзну! Окоченел совсем, когда его нашли. Положили его поперёк седла, привезли «колхозника» домой. Лет тогда нам было по тринадцать-