Пенсионер – пионер (СИ)

Как бы то ни было, но с противоположным полом у нас парней извечные проблемы. Ага. Именно из-за одной рыжей профурсетки я и оказался черт знает, где во Вселенной. И уже по уши в долгах. Но раз Аля посоветовала сходить, то значит, это того стоит. Почему разберемся потом.
Быстро одеваюсь. Прикид простой. Хоть тут в провинциальном СССР без затей. Никто тебе слова не скажет, что одет, как лошара и лук не тот. Серые брюки клеш, клетчатая рубашка с короткими рукавами. На ноги сандалии, никогда в подобных не ходил, но вполне удобно. И ногам легко. Разве что надо их мыть сразу, как домой заходишь. Бегу по лестнице вниз и соображаю, где в этом городе находится улица Ленина. Наверное, проспекты и улицы имени вождя есть во всех городах СССР. Очень удобно для шпионов.
— Где проживаете, гражданин?
— На улице Ленина.
Решение вопроса приходит в голову сразу. Номер квартиры Сереги я запомнил. Двигаюсь к первому подъезду и кричу:
— Серый! Серый!
Вот его голова показалась на втором этаже:
— Тебе чё?
— Дело есть, выходи!
Мы на каникулах и потому свободны, как ветер. Серега через минуту кубарем выкатывается на улицу.
— Ну чё?
— Нужно торт купить.
— Это зачем?
— К Галке на днюху позвали.
Серега гогочет, взглядом на что-то явно намекая. Я же сурово насупился и шутить не намерен.
— Ладно, сделаем. Деньги есть?
— Сестра выделила от щедрот своих.
Показываю бумажку и замечаю на ней цифру три. Три рубля — это здесь много или мало?
— Алька у тебя классная! Жаль стара для меня.
— Ты!
— Да ладно, не боись! Счас сделаем все красиво. С тебя торт, с меня цветы.
Я уже понял, что Серый сел мне на хвост, но так даже лучше. Галя никуда не денется, примет обоих.
— Сестра сказала, что надо в «Гастроном» на Ленина идти.
— На фига. Я лучше место покажу. Пошли!
Пошли так пошли. Мы переходим улицу и идем мимо четырехэтажной из красного кирпича школы. Это же когда такую махину построили? Но для райцентра смотрится солидно. Получается, при СССР в образование вкладывали крепко? Около школы копошатся ребята, поливая цветы. Ничего себе, школьников в Союзе припахивают даже в каникулы. Серега кивает в их сторону:
— Мелкота на практике. Кто в лагеря не уехал. Нам на заводе веселее было, да? И кормили от пуза.
Так, выходит, что и старших заставляют работать. И, похоже, вовсе за еду. Коммунистическое рабство.
— Да, неплохо было.
— Еще бы не три недели! Только время на ерунду потратили. Все равно ничего путевого нам не доверяли. Ты, кстати, не передумал со мной на шабашку ехать?
— Когда мы собирались?
— Так сразу после матча в понедельник и рванем на теплоходе. У родственников в деревне школу ремонтируют. Студенты сейчас свалят отдыхать, а работы уже в плане значатся. Мы по процентовкам стройотряда доработаем и на руки чистыми получим.
— Строить будем?
— Да ну, кто нам доверит! — машем руками Серый. Значит, устроиться школьнику на работу официально проблема. — Красить будем. Правда не велики и деньги.
— Зато свои! — твердо отвечаю я, предвкушая грядущие приключения.
Лето, деревня, речка… и работа в душном помещении с лакокрасящими. Зато самостоятельны, и никто над душой не стоит. Сразу начну прокачивать скилы.
— Короче, твой «Гастроном» идет лесом. Там торты завозные со станции и дороже. Дуем в другое приятное местечко!
Мы прошли напрямую через двор из двухэтажных кирпичных домов, где с нами поздоровались какие-то ребята. Насколько я уже понял, дружили мы в городке не со всеми. Так что крепко запоминал дорогу и названия улицу. Не хватало попасть в очередной раз в передрягу. Десятый класс один и закончить его надо с наилучшими оценками. И без замечаний по поведению!
— Это что?
— Кулинария. Пошли с заднего входа.
Внутри вкусно пахнуло выпечкой и кисло несло чем-то другим.
— Людка, привет!
Серега лезет обниматься к объёмистой девице, обсыпанной мукой. Та верещит, но чисто для приличия. Глаза говорят обратное. Она совсем не против, может, чего и большего. Свободные, однако, в Союзе отношения!
 
— Тебе чего?
— Торт есть «Мишка на Севере»? Очень другу надо.
— Это вафельный?
Серега смотрит на меня, я же не в курсе, пожимаю плечами.
— Наверное.
Люда вздыхает и кричит кому-то:
— Нина, пробей ребятам торт, что отложили на вечер. Им нужнее.
— Людка, люблю тебя!
Серега шутливо лезет с поцелуем, Люда хихикает. Обоим нравится интермедия. Интересно, кто это такая? По виду возраст не определишь. Может, шестнадцать, а может и двадцать. Лицо круглое, задница также. Мы идем в зал, подходим к кассе, и нам выносят уже перевязанную шпагатом серую коробку. Стоящие в зале бабки тут же начинают нервничать.
— Почему без очереди?
— А где этот торт на витрине?
— Позовите заведующую!
Серега не теряется, передает мне сдачу рубль с мелочью и кричит:
— У нас по предзаказу, граждане. Успокойтесь!
Похохатывая, мы вываливаемся наружу. Осторожно несу на вытянутых руках торт. Только бы не упасть!
— Дальше куда?
Серый оглядывается.
— Лучшие цветы у райкома, но там днем народу много, да менты ходят. Короче, жди здесь.
Приятель воровато оглядывается и одним махом перебирается через забор. Однако, хорошо быть спортивным малым. Минуты через три он таким же образом сваливается обратно.
— Валим!
Мы ныряем между покосившихся сараек и проносимся по заросшему бурьяном пустырю. Задрищ…Зареченск выглядит патриархально, как большая деревня. Асфальт в нем относительная редкость. Но мне нравится. Зато сколько приключений на каждом углу! Останавливаемся в каком-то проулке между частными домами. Серега приводит в порядок букет. Что за цветы я не разберу, но выглядят симпатично. Кореш смотрит на часы:
— Ну что, пока по домам. Надо же прилично выглядеть. Через полчаса за тобой зайду.
Как оказалось, мы стояли в квартале от дома. Сразу за Новоквартальной начинался частный сектор. А я по приходу домой задумался о том, в чем пойти на праздник. Хорошо хоть бриться не надо! Пока над усами лишь темный пушок. Мылся после пробежки. Осталось переодеться. Лезу в свой шкафчик. Вот эти школьные брюки, пожалуй, подойдут. Можно без пиджака, и так жарко. Нахожу приличную рубашку небесного цвета и придирчиво изучаю себя в зеркале. Чего-то не хватает.
Галстук! Как раз дед его и научил завязывать. Только где его взять? Иду в большую комнату и лезу в темный шкаф родителей. Вещи отца, и тут же висит ряд галстуков. Вот этот желтый в крапинку и узкий отлично подойдет к рубашке. А руки помнят!
— Ты, когда научился завязывать галстуки?
Оказывается, Алька уже пришла и пристально наблюдает за мной. Отвечаю прибауткой из любимого фильма деда. Волей-неволей пришлось с ним старую комедию заценить.
— Жить захочешь — и не так раскорячишься. Спасибо, кстати, за трояк.
— Отработаешь. Но ты смотри, с этой Галкой осторожней.
Я удивленно поворачиваюсь к ней:
— Ты, о чем?
— Если собираешься уезжать, то зачем девчонке мозги пудрить?
— Ага, держать во френдзоне.
— Чего?
Палюсь.
— Это такое английское выражение.
Аля качает головой:
— Ну-ну. Инглиш, рисование, плавание. Чем еще меня удивишь?
Ладно, пусть лучше считает меня экстрасенсом, чем человеком из будущего. Если кому и проболтается, то люди просто покрутят у виска пальцем. А вот насчет второго предположения у меня сильные сомнения, что им не заинтересуются товарищи из определенного ведомства.
Вскоре прибывает Серый. Цветастая рубаха, волосы прилизаны. Брюки клеш только что не метут подъезд. Я малость офигеваю, кореш хмыкает.