Наваждение

– Только любитель романтической поэзии или готических романов может представить себе подобное.
– Правда? Я вот имею склонность и к поэзии, и к романам, – весело заметил Гамильтон.
Бакстер с подозрением покосился на него:
– По-моему, тебя все это ужасно забавляет.
– Это первое захватывающее приключение за последние несколько месяцев. – Гамильтон ухмыльнулся. – И кто бы мог подумать, что я окажусь здесь вместе с тобой?
– Я прекрасно понимаю: ты считаешь меня скучнейшим занудой, Эшертон, но не забудь, что еще несколько лет твое наследство будет под моим контролем.
– Вечно ты портишь мне настроение.
Бакстер повернулся к выходу.
– Идем. Время поджимает, а нам осталось обследовать еще одну комнату на этаже. – Окинув напоследок взглядом пыльное помещение, Бакстер вышел в коридор.
– Я пойду за тобой, братец. – Гамильтон вслед за ним осторожно выскользнул в холл.
Бакстер направился к закрытой двери в конце коридора. Старый, потертый ковер, покрывавший пол, заглушал его шаги.
– Вот здесь мы точно что-нибудь обнаружим. – Он остановился напротив центральной двери.
– Почему ты так решил?
– Эта комната расположена как раз над той, где ты и твои друзья устроили свой тайный клуб.
Гамильтон с любопытством осмотрел дверь.
– Ну и что?
– Ты говоришь, ваш маг появлялся без предупреждения. Только что его не было – и через мгновение он стоит среди вас.
– Думаешь, он спускался к нам именно отсюда?
– Как я уже говорил Шарлотте, в этом доме когда-то был бордель. В таких заведениях всегда имеются потайные комнаты и скрытые отверстия для подглядывания.
– Боже милостивый! – Гамильтон смотрел на него с нескрываемым изумлением. – Неужели ты обсуждаешь подобные темы с мисс Аркендейл?
– Шарлотта – женщина разносторонних и необычных интересов, – ответил Бакстер, внимательно разглядывая дверную ручку. На ее металлической поверхности не было пыли – она поблескивала в тусклом свете свечи. Кто-то входил сюда совсем недавно.
– Если обсуждение борделей является в твоем понимании истинно светской темой для разговора, тогда мне становится ясно, почему тебе никогда особенно не везло с женщинами, Бакстер, – заметил Гамильтон, поворачивая дверную ручку. – Надо мне как следует взяться за твои манеры. – Он ухмыльнулся, открыл дверь и переступил порог.
Бакстер скорее почувствовал, чем услышал громыхание скрытых дверных механизмов.
– Гамильтон, постой.
– В чем дело? – Гамильтон взял у него свечу и шагнул вперед. Он оглянулся через плечо на Бакстера, который медлил на пороге. – Эта комната пуста, как и все остальные. Не понимаю, почему… Бакстер, дверь!
Бакстер почувствовал движение у себя над головой. Он взглянул вверх и увидел железный заслон. Словно меч, вытянутый из ножен, он стремительно опускался из отверстия в перемычке двери. Бакстер понял: как только он упадет на место, то наглухо закроет комнату.
У него была только одна секунда на раздумье – либо отступить в холл, либо присоединиться к Гамильтону.
– Черт побери. – Он пригнулся и бросился через порог.
С тяжелым скрежетом железная дверь ударилась в пол.
– О черт! – Гамильтон уставился на железную стену на месте двери. – Мы в ловушке.
Наступила зловещая тишина.
Бакстер выпрямился. Осмотревшись, он понял, что Гамильтон прав. Единственное окно закрыто железными ставнями.
– Очевидно, когда открывается дверь, срабатывает скрытый механизм, который опускает заслон, – пробормотал Бакстер. – Здорово придумано. По-видимому, хозяин этой комнаты знает, как остановить гильотину, которая грозит порубить его на кусочки, словно баранью ножку, каждый раз, как он переступает порог. Наверное, снаружи имеется скрытая ручка.
Гамильтон обернулся к нему.
– Бакстер, как ты можешь говорить об этом как о задачке, которую надо решить с помощью дедукции? Мы же заперты, как в клетке.
– Возможно, – бросил Бакстер, продолжая осматриваться.
В отличие от других помещений на этаже эта комната была обставлена роскошно: кровать, накрытая тяжелым покрывалом, огромный платяной шкаф, массивный стол и китайская ширма. Там же, у стены, имелся камин.
  
Бакстер принялся расхаживать взад и вперед и вдруг добавил:
– А возможно, и нет.
– Что, черт возьми, это значит? Должен заметить, Бакстер, сейчас не время для загадок.
– Дай мне подумать.
– Ты мог бы остаться в холле, – буркнул Гамильтон. – Зачем вошел сюда, когда увидел, что заслон опускается? Теперь мы оба заперты в ловушке. Если бы ты остался снаружи, то по крайней мере хотя бы один из нас был свободен.
– Тот, кто спроектировал эту комнату с сюрпризом, наверняка догадался на всякий случай оставить для себя запасной выход, – рассеянно промолвил Бакстер.
Он поднял свечу над головой и тотчас увидел на столе записку – сложенный и запечатанный листок бумаги.
– Даже если отсюда есть выход, как мы его найдем? – спросил Гамильтон. – Мы можем тут сидеть, пока не умрем от голода, никто не услышит нас сквозь эти толстенные стены.
Бакстер не отвечал. Его внимание привлекло письмо. Он подошел к столу.
– Что это? – долетел до него голос Гамильтона.
– Записка. – Бакстер поставил свечу на стол, взял в руки письмо и взглянул на печать. На ней была та же загадочная эмблема алхимиков, что и в акварельном альбоме Друсиллы Гескетт, – треугольник внутри круга. – Полагаю, это от нашего шарлатана.
Гамильтон поспешно шагнул к нему.
– О чем в ней говорится?
Бакстер сломал печать и развернул листок. На странице всего одна фраза: Тот, кого судьба обманула при рождении, должен ее изменить.
– Что это значит? – спросил Гамильтон.
– Это значит, что нас здесь ждали. – Бакстер смял листок в кулаке. – Идем. Нам надо спешить.
– Да, не хотелось бы здесь задерживаться. – Гамильтон прищурился. – А как ты собираешься выбраться отсюда? Вряд ли мы с тобой пролезем через каминную трубу.
Бакстер хотел было сказать ему, что скрытый выход, по всей вероятности, находится в платяном шкафу, и тут внезапно почувствовал знакомый запах. Он похолодел.
– Чертов фимиам, – пробормотал он. – Проклятие!
Гамильтон нахмурился.
– Да, я тоже его чувствую. – Он в ужасе оглянулся вокруг. – Но как он проник в комнату? Здесь нет жаровни для курений.
Бакстер повернулся к камину и поднял свечу. Белесый дым клубами валил из каминной трубы.
– Кто-то на крыше раздувает мехи, направляя дым прямо в комнату.
– Этот запах не похож на тот, что мы использовали во время наших встреч в клубе. Он гораздо сильнее и неприятнее. – Гамильтон закашлялся. – И очень густой. Господи, что с нами хотят сделать?
– Закрой нос и рот шейным платком. – Бакстер развязал галстук и быстро соорудил из него маску на нижнюю часть лица.
Гамильтон последовал его примеру.
Бакстер бросился к шкафу и распахнул двери.
– Здесь должен быть скрытый механизм. Твой колдун появлялся в вашей комнате прямо из шкафа.
Он ощупал одну из внутренних стенок шкафа, затем пошарил по дну.
– Запах такой удушливый. – Голос Гамильтона звучал глухо из-за платка. – Мы задохнемся насмерть.
Бакстер взглянул в его сторону. Гамильтон стоял, оцепенело уставившись на клубы дыма, вырывающиеся из камина.
– Мне нужна твоя помощь, Эшертон. – Бакстер нарочно произнес эти слова довольно резким тоном, чтобы привлечь внимание Гамильтона.
Гамильтон обернулся к нему – движения его были дергающимися, неестественными, глаза остекленели.
– Что… что я должен делать?
Бакстер провел рукой в углу шкафа.
– Кажется, я нашел выход. – Ухватившись за маленькие выступы, он сделал рывок. Задняя стенка шкафа распахнулась с тихим скрипом смазанных петель, и показался темный ход.
– Лестница. – Гамильтон смотрел на узкий лестничный пролет, ведущий вниз, во мрак. – Откуда ты знал, что она здесь есть?
– Я видел, как ваш маг возник посреди комнаты, и понял, что в стене должна быть лестница.