Адвокат вольного города 6 (СИ)

Оказывается, у них есть такая форма — справка «проверка отправления» и выдаёт их начальник отделения. А разговоривать было, нельзя, запрещено!
Я показал корочку адвоката, Никанорович разочаровано засопел, но принялся изучать мои судебные документы.
— Ну да, Стасик, — к тому времени шустрый почтальон ушёл, — прав. Я могу проверить по журналам на эти даты, но и так скажу, у нас таких конвертов не было. Это липа. Туфта, как говорят в нашем городе. В Москве поставили штампы, будто всё приходило, уходило.
— Поставили штемпели с разными датами?
— Календарный штемпель — это штука, которая настраивается вручную. При желании можно хоть будущий год поставить, — наставительно пояснил начальник отделения, хотя, в целом, я понимал это и раньше. — Приходите к концу недели, господин хороший, подготовлю Вам справку. Сразу на все сомнительные отправления, то есть одну справку. По тексту я пишу, что таких-то отправлений через нас не проходило, мол, опровергаем, никого ни в чём не обвиняем. Но это всё ошибка и некорректные документы.
— Надо быстрее.
— Надо! Голубчик, а мне надо двух почтальонов в штат, да никто не идёт, никак не смогу быстрее, — намекающее усмехнулся он.
— Пятьдесят рублей, — уверенно, но негромко сказал я.
Никанорович в очередной раз засопел, теперь с явным удовлетворением.
— Ладно, чего бы не помочь человеку, раз его в чём-то обвиняют? Сходите, покурите минут пятнадцать, будет Вам справка, раз уж так срочно надо.
…
Есть во многих городах такое заведение, как машбюро. Машинописное. Это я не от природы такой умный, это мне рассказали.
Нужно человеку письмо или документ какой-то составить, он идёт в машбюро и ему там печатают такой документ. Работники в заведении называются тапёрами, так же называют тех, кто в дешёвых ресторанах насилует рояль, чтобы создать фоновую звуковую обстановку. В последнее время тапёров из предприятий общепита стали понемногу вытеснять музыкальные аппараты из Берлина, Череповца и Чикаго.
Выходит, тапёр — это тот, кто буквально бьёт по клавишам, «тапает» как геймеры из моего прошлого мира. Работают здесь в этой сфере всё больше женщины, но есть и мужчины.
Я в таком заведении был впервые.
Курящая сигарету на длинном, слегка погрызенном мундштуке, сделанном из кости монстра, тётка неопределённого возраста всего за семьдесят пять копеек набрала мне два экземпляра ходатайства в суд, попросту набрав текст из моего же черновика.
Мне понравилось это шумное и покуренное заведение!
Тётке было плевать на меня, на банк, на текст, на банк и Мещерякова. Она просто набирала текст с невероятной даже для эры компьютеров и клавиатур скоростью и выдавала мне листы на проверку, единым жестом поправляя мундштук и отправляя меня в кассу оплачивать работу.
С настроением человека, который только что сделал такую капитальную пакость и диверсию, по ощущениям — в одиночку остановил целый вражеский железнодорожный состав, эдакий матёрый партизан, я потопал в суд. Там немедленно сдал в канцелярию под штамп входящего свой опус с ещё плохо высохшими красками.
Конечно, я мог написать документ и простой ручкой, но для такого уровня злодеяния очень нужна красивая и легко читаемая форма.
Смысл моего послания был прост. РосЕвроБанк, а если точнее, то не он сам, а третейский суд, который он привлёк, с барской небрежностью не отправлял никакие судебные материалы никому из кустовских участников, посчитав, что это будет бессмысленная трата времени и сил. Вроде как, чего деревенских баловать соблюдением закона, и так «схавают».
Надо сказать, что в регионах могут сидеть те ещё злодеи (не обязательно я, но такие как я), которые всю эту историю не только размотают, но и опишут, толсто намекнув что никакого судебного процесса в третейском суде и не было, а имела место чистая профанация.
Это достаточно мощное нарушение, чтобы похоронить решение третейского суда, несмотря на формальную правоту, то есть долг у Мещерякова есть, и он его не отдаёт.
Теперь, когда я сдал эту бомбу в суд, можно было и поговорить с Танлу-Же.
 
Но до этого я позвонил Орлову и купил у него то унылое пепелище с гостиницей, вернее, её остатками. Сделку мы назначили на завтра. Похоже, что к вывозу мусора из усадьбы Вьюрковского я не успею, но, думаю, китайцы и Тайлер справятся и без меня.
Я не так давно проверял свой основной депозит. То есть у меня был депозит для оплаты ипотеки, его я никогда не трогал, а также был второй счёт, который незаметно стал по наполнению больше первого.
Несмотря на то, что я несколько раз подбрасывал солидные суммы своему клану/семейству, благодаря поступлениям с нефтеперерабатывающей фабрики, гонорарам последних дней, оплатам по прииску, как регулярных, так и премий-процентов за отгрузки партий внутрь империи, мне удалось накопить почти сорок шесть тысяч рублей.
Да, у меня была практическая причина не доверять и не гореть желанием работать с мутным Чао Вао. Меня, как говорил один умный кот, и тут неплохо кормят.
А русская народная мудрость учит: от добра добра не ищут.
Тем не менее этот очкастый хрен появился на горизонте, как и боевики Вьюрковского. Надо реагировать.
…
Гудки прервались, Танлу-Же взял трубку. Он наконец обзавёлся мобилетом, подозреваю, что в результате моих регулярных звонков.
— Приветствую, мой дорогой китайский друг, всё ли хорошо?
— Здравствуйте! Да, — приглушенно ответила трубка. — А у Вас, мой дорогой Аркад Ий?
— Пока что жив, но немного обеспокоен.
— Что Вас волнует?
— А я могу предложить Вам совершить небольшую поездку в район биржи, кое-что показать, заодно и поговорим не по телефону? Если, конечно, Вы уже пообщались с Константином.
— Пообщался и весьма продуктивно, — довольным голосом ответил китаец. — Ждите меня у биржи через четверть часа.
— Жду на месте.
Он приехал в автомобиле и выскочил из пассажирской двери даже раньше, чем водитель полностью остановил машину.
Степан за скромные двенадцать рублей согласился одолжить мне ключ от ворот на пожарище.
— Вот двухэтажный ресторан «Вкус жизни». Слышали о нём?
— Слышал только, как его ирландцы сожгли, — неопределённо ответил он.
— Да, сожгли, — я повозился с навесным замком и открыл. Повинуясь жесту Танлу-Же, его охрана не пошла внутрь территории, а осталась караулить в переулке.
— Забор поставили застройщики, кажется, Вайсман, когда думал это всё купить. Забор старый строительный, но скрывает от глаз…
— А что интересного в этом… здании?
— У меня к Вам два разговора, этот скорее весёлый, и второй скорее тревожный.
— Погрустить успеем, — отмахнулся он. — Начнём с ресторана, говорите уже. Какой у нас к ресторану интерес?
— Если коротко, то я купил это всё. Остатки ресторана, которые сами по себе ничего не стоят, фундамент и права на землю.
— Собственность, аренда?
— Аренда на пятьдесят лет.
— А что ценного в этой земле или, может быть, в пепелище?
— Биржа.
— А что биржа?
— Биржа макров рядом.
— Думаете, брокеры будут забегать на чай или кофе? Проходное место? — явно сомневаяс, но всё же кивнул Танлу-Же.
Мы плавно огибали строение аккуратно обходя скопления сгоревшего мусора и обгоревшие бревна.
— Меня мало интересует кофе или чай. Думаю, что в скором времени достаточно серьёзные игроки имперского уровня, оптовики и производители, в том числе в основном из-за пределов региона, подтянулся сюда, чтобы торговать на бирже. И если у местных есть офисы, то для приезжих это станет проблемой.
— В городе полно пустующих помещений любого размера, особенно после отъезда англичан.
— А зачем им что-то искать, если они могут жить и работать прямо напротив биржи? И больше скажу, как совладелец заведения, Вы сможете с этими людьми знакомиться в непринуждённой обстановке, поить чаем, рисовой водкой, общаться, решать их проблемы, продавать и покупать что-то помимо макров, торгуемых на бирже.