Пенсия для морского дьявола - 3. Подводный охотник (СИ)

Ибо почти сразу после слов Арииаху, буквально переместивших нас на собрание садоводов-пенсионеров в период обсуждения — нужно делать дорогу к участкам или нехай все пешком ходят, не баре — один мужичонка, из группы поддержки уже считай экс-старейшины рыбаков, проорал:
— То, что добыл этот молокосос, всё напрасно! Это нельзя есть! Ибо боги дали нам в пищу рыбу, а разве это рыба? Ну, посмотрите же на это! Это же какие-то подводные монстры!
Но мой подельник был настороже, и ловко перехватил подачу:
— А вот это мы сейчас и проверим! — закричал он, перекрывая поднявшийся гомон. — Всё, что сегодня поймано, сейчас будет приготовлено, и я дарю эту волшебную рыбу нашему племени! Подходите, кто хочет, угощайтесь. Мне, Арииаху, сыну Семиса Одноглазого, ничего не жалко для моего племени.
Это заявление только добавило шума и гвалта, ибо кто-то начал восхвалять такое решение, чуть-ли не выкрикивая: «Арииаху в президенты!». Кто-то вопил, что нас всех решили отравить или подставить, ибо морские монстры, наверняка, отмстят тем, кто отведает мяса их собратьев. Орали что-то, типа, «касте сетей — сети, долой богомерзкие палки», и «правильно, мы тут голодаем, а им хоть бы хны, Арииаху! Арииаху!»
Я лишь успел криво усмехнуться, подумав, что слишком легко «подельник» делится не своим, как заметил, что на меня смотрит вождь и даже делает знаки, типа «подойди-ка, пацан».
Ага, метнулся, ща!
Но подошёл. Всё-таки, он тут самая большая жаба в этом лягушачьем болоте, хочешь-не хочешь, надо учитывать в своих планах и телодвижениях.
— А давай, Скат, проверим, что ты там наловил? — весело подмигнул мне вождь. — Действительно, это есть-то можно?
Он, вообще, на всё что происходило смотрел с иронией, словно взрослый на детскую потасовку. Правда, эти «детки» скоро друг-другу башки начнут каменюками проламывать… Как же хорошо, что оружие тут всем не дали!
Я заверил, что есть можно, разве что удержался от реплики: «Сто раз так делал».
Оказывается, ушлый претендент на должность старейшины уже позаботился о дровах, что натаскали его люди прямо на пляж, буквально в десятке шагов от сборища. И даже костёр уже, во всю, пылал.
— Сумеешь приготовить? — нарисовался рядом Арииаху.
— Да чё там готовить-то?
— Ты извини, — всё-таки посчитал нужным оправдаться «подельник», — мне сейчас надо с людьми быть, вишь, как всё завертелось!
— Давай-давай, — махнул я, — дай только команду своим, чтоб помогли. Мне соль нужна… Если ещё и специй тех принесут, вообще бомба получится!…
А вот, «как» готовить или, скорее, «на чём» возник вопрос.
Местные, свою жарили, если, конечно, жарили, то на камне — большой плоский камень в костёр, он нагревался и работал как толстая сковородка. Или вообще в углях, прямо в чешуе — пока она обгорала рыба успевала запечься.
А я всегда предпочитал решётку. Хоть целиком, тушкой, хоть стейками — посолил, поперчил и над углями… просто, без изысков, но раз даёт неизменно хороший результат — чего изгаляться?
В решётке-то и засада — где я её тут возьму, а?
Пока гонял туда-сюда мелкую Семисову сестру — Вай, девчонку лет шести, щеголявшую в одной набедренной повязке, в силу пока ещё отсутствующей по малолетству груди — принеси то, принеси этот… а, нет, это не подходит… Пока с сомнениями ковырял костёр, типа: «Вы, чё, не видели, какую здоровенную рыбу готовить будем? Это угли, по-вашему?» — всё это время лихорадочно соображал — как⁈
Вот, блин, напарничек, скинул на меня нетривиальную задачу, а сам в кусты! А мне тут — кухарь! Я уже понял, почему готовку скинули на меня — местные никогда не имели дела с подобными здоровенными кусками. Что тут у них? Батат, рыбка мелкая… Просяные лепешки на том же камне…
Блин!
Короче, целиком я её, по любому, не приготовлю, даже самую маленькую из трёх. Эх, было бы, где взять глину!
— Вай, а у вас есть хороший, острый нож? Только, прям, чтоб очень острый!
Малявка на миг задумалась, просветлела лицом, кивнула. И умчалась, сверкая пятками.
 
А что? Не светить же мне кинжал⁈ В конце концов, вот как раз он — оружие. А тут слишком много лишних глаз.
Для начала, пожалуй, просто выпотрошу, уберу голову и сниму филе…
Каменный нож оказался новый, очень острый, но! «Клинок» почти в палец толщиной. Эх, не филейник ни разу.
От хребта я филюшку отделил, рёбра тоже срезал, а вот со шкуры снимать не решился. Просто не рискнул делать это таким орудием.
Меж тем, костёр прогорал. Вот-вот, и останутся как раз нужные угли…
Посолил крупной солью, принесённой девчушкой, а вот специй не дали. То ли кончились, то ли Арииахова жёнушка зажилила. Ладно, и так должно получиться неплохо.
— И, вот ещё! — опять припряг я мелкую. — Мне нужно прутиков… Не прям тоненьких, вот таких, — я показал пальцами миллиметров пять. И смотри, чтоб дерево было не горькое.
— А не горькое, это как? — удивилась карапузка.
— А ты когда сорвёшь веточку, попробуй её покусать за кончик. Горькую ты сразу узнаешь. И пару веток потолще.
Та покивала и опять умчалась.
Вот чёрт, не сказал же сколько!
Буду делать решётку, решил я, словно с обрыва бросился. Из веток.
А что? Бело́к вообще сворачивается — не помню, как это будет по-умному — при шестидесяти градусах. Влажная рыбья тушка прогреется моментально, тем более, я её располовинил. И температура для этого не нужна запредельная, думаю если в зоне, где расположу решётку, будет градусов сто — то для запекания хватит, а сырые ветки просохнуть и загореться ещё не успеют. Главное, как и с любым шашлыком — не допускать открытого пламени.
— Получается? — ко мне явился сам вождь.
Ну надо же! Собственной персоной почтил! Вождя сопровождал всё тот же незнакомый помощник, и откуда-то нарисовался Ману.
Правда, тот, скорее всего, пришёл по делу, отрывок разговора я услышать успел.
— Отец войны собирается отправить туда десять человек. Поведёт сам…
Ману был собран и серьёзен.
— Тебе не кажется, правая рука, что двое… или сколько там их было? Трое? Подростков из земляных не слишком веская причина, чтоб отсылать почти треть воинов на их поиски?
— Те, кого поведёт Ата, будут искать пропавших наших, — буркнул Ману. — Пропали воины, это уже серьёзно!
Я в этот момент возился с рыбой, стараясь нарезать филюхи на относительно небольшие порции — боюсь, целиковые куски моя импровизированная решётка может и не выдержать, и поэтому не слишком, что называется «следил за языком».
— А тебе не кажется, Ману, что тем самым вас просто выманивают? — бросил я на автомате. — Сначала троих, потом ещё десяток…
Сообразил уже в процессе говорения, прикусил язык, покосился на «больших шишек»
Ману моё влезание в разговор явно не понравилось — на перекошенном лице блеснули яростным огнём глаза — но, в отличие от Напо, мне он ничего не сказал. Только побуравил взглядом, ничего хорошего не обещавшим.
Вождь тоже бросил на меня недовольный взгляд. Но Ману он сказал:
— Передай отцу войны, что я против, если в деревне останется так мало воинов, когда на острове происходит непонятное.
Правая рука постоял, переваривая услышанное и глядя себе под ноги, потом посмотрел на вождя, зачем-то на меня, ни слова не говоря, кивнул и ушёл восвояси.
— Скажи, — поинтересовался вождь, — а как тебе в голову пришла такая идея?… Или надоумил кто?
Я ему скормил заранее заготовленную байку, как мысль добывать большую рыбу, посетила меня во время обучения, когда тупо стоял на дне и разглядывал проплывающих мимо рыбин. Дескать, пришлось только поломать голову над тем, как это сделать. И, кстати, не сильно то и соврал!
— Очень счастливая мысль, — кивнул, думающий о чём-то своём вождь, — и очень своевременная. Что ж… Даже если тебе её кто-то вложил в голову, он явно не хотел нашему племени зла.
И отошёл к беснующимся рыбакам.
Тем временем, малявка притащила целый ворох тонких веток, разве что, пришлось их очищать от боковых побегов и затачивать.