Аратта. Книга 4. Песнь оборотня

– Это еще почему?!
– На реке под стеной скачут солнечные зайчики. Поймай одного из них! И я первый скажу, что твоя затея будет успешна.
Брови Каргая сошлись на переносице.
– Много на себя берешь, звездочет!
– Ты спросил – я ответил, – пожал плечами Хаста. – Невозможно поймать лису там, где она не водится.
Каргай покосился на ждущих его приказа бьярских воинов с луками. Не услышали бы слова чужеземца…
– Поедешь с нами! – подумав, рявкнул ловчий. – Если говоришь правду – будет тебе от меня почет и награда. А если твои слова пусты, как собачий вой, – я велю всыпать тебе столько палок, сколько звезд на небе! Умеешь держаться в седле?
– Не слишком ловко. Я не воин…
– Ничего. Сядешь за спину своему приятелю из столицы.
Хаста поглядел на вспыхнувшего Анила. Того явно бесила взятая воеводой привычка распоряжаться его судьбой, но он не мог сейчас спорить с Каргаем, разве что недовольно ворчать.
– Седлайте коней!
* * *
Целый день войско Каргая двигалось вглубь бьярских лесов. Впереди ехали разъезды, хватая и отправляя в обоз всякого, кто имел несчастье идти или ехать сегодня по здешним дорогам и тропам. Хаста, трясясь в седле за спиной недовольного Анила, то и дело ловил на себе косые взгляды – весть о его предсказании уже распространилась в воинстве Каргая. Но тут где-то в чаще закуковала небывало поздняя кукушка, и все заулыбались – ведь эта примета была самая добрая.
Когда начало темнеть, Каргай велел остановиться на поляне у лесного ручья и призвал в свой шатер всех сотников, полусотников и десятников. Когда Анил вернулся к себе, Хаста уже ждал его.
– О чем можно столько разговаривать? – нетерпеливо воскликнул он. – Мне уже пора уходить!
– Куда? – с недоумением спросил юный воин.
– Как это «куда»? В лес!
– Зачем?
– Погляди, солнце уже зашло, на небо возвращаются звезды! Семеро Мудрецов проснулись и смотрят вниз. Я должен приветствовать их с верхушки самого высокого дерева, какое найду.
– С дерева?!
– А затем предаться созерцанию прочих светил, – внушительно добавил Хаста. – Ибо они суть знаки, являемые богами миру смертных.
– Но разве снизу звезды не видно? – озадаченно спросил Анил.
Хаста поглядел на него с показным изумлением:
– Анил, ты ведь хороший охотник?
– Конечно, – расправил плечи молодой царедворец.
– Разглядишь ли ты оленя в пятистах шагах?
– На пустоши разгляжу, в лесу – нет.
– А сможешь ли попасть в него стрелой?
– Нет, и никто не попадет. Слишком далеко.
– Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Чтобы видеть судьбы, нужно быть как можно ближе к небу. Иной раз не заметишь камешка – да и расшибешь об него лоб. Не углядишь самую маленькую звездочку, ошибешься в предсказании – и вся судьба наперекосяк!
– Надо же… Давай я пойду с тобой!
– Хочешь обучиться чтению небесных знаков?
– Шутишь? – засмеялся Анил. – Этому же годами учатся. Но в лесу – хищные звери. К тому же без меня тебя не выпустят дозорные.
Хаста посмотрел на него чуть добрее и с нарочитым вздохом сказал:
– Что ж, в твоих словах есть доля истины. А по дороге, если пожелаешь, расскажи, о чем вам поведал Каргай. Ибо может статься, что его наилучшие замыслы ведут нас в западню.
В лес они зашли не слишком далеко. Когда огни костров пропали за деревьями, Хаста поднял руку и с важным видом заявил:
– Здесь оставь меня. Я чувствую близость лесных духов. Они могут покарать всякого чужака, посмевшего без спросу зайти в их владения.
– А как же ты?
– Я постараюсь с ними договориться.
Он сделал с дюжину шагов вперед и прислушался – да, мальчишка остался позади. После истории у лесного озера Анил не горел желанием излишне любопытствовать, особенно когда речь заходила о бьярских духах. Теперь главное – не пропустить место встречи.
Хаста шагал, пристально вглядываясь в каждое дерево, чтобы в сумерках не пройти мимо знака. Вроде ничего примечательного… Хотя сосновая ветка с тремя шишками, положенная на вывороченный пень недалеко от опушки, указывала именно в эту сторону. Значит, надо смотреть еще внимательней.
  
Вот! Из дупла росшего на краю узкой прогалины дуба торчала молодая сосенка. Хаста подпрыгнул, ухватился за нижний дубовый сук, подтянулся и полез вверх.
Из листвы послышалось тихое шипение. Хасту очень раздражала эта привычка накхини давать о себе знать. Особенно учитывая, что отличить их шипение от настоящего змеиного было невозможно.
– Привет, – тихо проговорил он, надеясь, что беседует не с какой-нибудь местной гадюкой.
– Ты знаешь, что желтоволосый тащится за тобой? – послышалось из листвы.
– Я оставил его шагов за сто отсюда!
– Значит, он решил выследить…
– Не надо его убивать!
В голосе накхини прозвучала насмешка.
– Как скажешь.
Хаста раздвинул дубовые ветви и оказался на довольно широкой сиже, устроенной в развилке ствола. Марга удобно устроилась там, вытянув ноги и прислонившись спиной к толстой ветке. Ее глаза ярко блестели в сумраке.
– Какие вести? – спросил Хаста, устраиваясь напротив.
– На лугу у Спящего Бобра собирается уйма бьяров. Многие в личинах, нам было легко пройти. Ты не поверишь, кого они там славят… А это что?
– Пироги, – ответил жрец, протягивая ей сверток. – Утащил с вечерней трапезы…
– У нас есть еда.
– Не очень-то похоже. – Хаста посмотрел на ее осунувшееся лицо. – Сама не хочешь, девчонкам отдай.
– Ишь какой заботливый…
Марга не глядя положила узелок с едой рядом с собой на помост.
– Давай к делу, – бросила она. – Царевича на лугу мы не видели. И никого хоть немного похожего на ария. А вот жрец Исвархи в грязно-рыжем рубище, как ты и сказал, там бродит. И ведь что забавно: люд готовится местных духов славить – а ему хоть бы хны. Того и гляди сам расписную личину нацепит.
– Очень может быть, – задумчиво пробормотал Хаста. – На всякий случай вам хорошо бы оказаться в толпе. Если вдруг Аюр появится – во что я, впрочем, не верю, – его надо будет умыкнуть из-под носа у воинов. Если нет, что куда вероятнее, – хватайте жреца. А я покуда соображу, как отвести глаза Каргаю…
– А с чего ему тебя слушать?
Жрец усмехнулся:
– А вот с чего. Каргай – отменный следопыт и опытный воин. Вдобавок он знает местные леса, потому его сюда и послали. Однако и у него есть один недочет. Он полукровка, его отец, как ни удивительно, был арием, а мать – из здешней знати. Я узнал, что Каргай воспитывался у материнской родни, пока отец не забрал его на столичную службу. Видимо, именно поэтому наш воевода с головы до пят набит бьярскими приметами и суевериями. Не так давно он уже собрался поймать Аюра в такую же западню в другом месте. Уже двинулся в путь, однако в последний миг остановил войско и вернулся в Яргару.
– Что ему помешало? – с любопытством спросила Марга.
– Заяц перебежал дорогу как раз тогда, когда Каргай с войском выезжал за городские ворота.
– И?..
Сестра Ширама посмотрела на него, ожидая продолжения.
– И все. Развернулся и сказал, что пути не будет. И вместо похода погнал все войско на ближайшее озеро – смывать порчу…
– О чем только думает этот бьяр! Он же военачальник! – возмутилась Марга. – Другое дело, если бы ему дорогу переползла змея. Но заяц! Это просто нелепо.
– Именно так было написано в доносе, который я прочитал среди прочих свитков – тех, что мы унесли у Кирана. Там еще говорилось, что Каргай всякое утро в небе жаворонка высматривает. Увидит, потом весь день радуется, а нет – ходит темнее тучи и на всех рычит. Ну а уж если ночью поблизости сова кричала, вовсе из дому не выходит… Ладно, пора возвращаться. Как бы Анил нас тут не услышал…
– Не услышит. Он за прогалиной лежит, – спокойно ответила Марга и, поглядев на застывшее лицо собеседника, снисходительно уточнила: – Живой. Девочки его слегка утихомирили, чтобы не шастал где не надо.