Сальто назад (СИ)
2 сентября 1980 г. Москва. Здание ЦК КПСС на Старой площади. Чрезвычайное заседание политбюро ЦК КПСС. Присутствуют: Брежнев, Тихонов, Суслов, Кириленко, Устинов, Пельше, Черненко, Федорчук, Гришин, Громыко, Кунаев, Щербицкий, Романов.
— Товарищи! — Голос всесильного председателя КГБ звучит ровно и спокойно. Ничто не выдаёт его волнения. — Вопрос сегодня крайне неприятный, но очень и очень важный. Позвольте предоставить слово нашему куратору польской госбезопасности, Вадиму Анатольевичу Кирпиченко, первому заместителю начальника ПГУ КГБ СССР. Товарищ генерал, прошу.
По нашим сведениям, позавчера утром Польская Объединенная Рабочая партия и Правительство ПНР приняли требование забастовщиков по всем пунктам. Нашими агентами были получены копии ответа властей. Там действительно царит полная антисоветчина, помноженная на махровый антикоммунизм. Кроме того католические ксёндзы распоясались сверх всякой меры. Службы проводят не только в костёлах, но и прямо на бастующих предприятиях. Польские товарищи сдают все позиции. Они согласились на создание не только так называемых свободных профсоюзов, но и на разрешение деятельности любых партий и политических группировок. Согласились на отмену цензуры в средствах массовой информации, на право рабочих и студентов на забастовки. В общем, там много, если кому интересно ознакомиться с конкретными фактами, я принёс неск…
— Как вы могли допустить такое? — скрипучий старческий голос Суслова, был непривычно гневен. — Как вы могли позволить этим горлопанам, этим наймитам империализма взять власть над умами рабочих?
Кирпиченко не ожидал, что его доклад прервут так внезапно, поэтому споткнулся на полуслове.
— Генерал, прямая ваша обязанность, — не допускать подобных настроений в обществе. Что будет, если о соглашении узнает советский народ? Вы подумали? — Суслов немного сбавил тон. — Ладно, продолжайте, что там у вас, но имейте в виду, ответственность лежит и на вас тоже.
— Да что там дальше читать, — глухой голос Устинова поддерживает главного идеолога. — Мнение армии такое — немедленно ввести в Польшу войска, взять под контроль главные города и транспортные узлы, всех провести через фильтрационные лагеря. Волынщиков, мятежников и подпевал — в лагеря, на стройки народного хозяйства, остальных на рабочие места с удержанием части заработка в счёт компенсации потерь.
— И как вы предлагаете справиться с забастовками? — По тону чувствуется, что Громыко настроен весьма скептически. — Наших солдат заставите уголь в Силезии рубить?
— Надо будет, и заставим, — в голосе генерала заскрежетало железо. — Пусть только попробуют пойти поперёк. Массовые расстрелы всегда действуют отрезвляюще.
— Спокойно, товарищи, спокойно! — тусклый голос Пономарёва, заведующего международным отделом ЦК, как-то всё-таки перекрыл последние слова Кирпиченко. — Опасность в военном решении польского вопроса совсем не в поляках. Вспомните, товарищи, как некоторое время назад мы отказались от идеи вводить войска в Афганистан? Даже показательная бомбёжка территории Пакистана стоила нам очень дорого. А вы хотите развязать военные действия на территории Европейского государства.
От лица отдела международного коммунистического движения я предлагаю оставить поляков в покое. Провести эксперимент. Пусть ПОРП решает так, как посчитает нужным. Хоть частную собственность возвращает. Посмотрим, как долго они смогут просуществовать в свободном режиме, при отсутствии нашей поддержки.
— Товарищ Пономарёв, не забывайтесь! — Суслов опять включился в дискуссию. — Стоит нам так поступить, как уже через год на территории Польши будут американские военные базы, Польская армия последует примеру Румынской и Болгарской и выйдет из Варшавского договора. Организация Варшавского договора без Варшавы… Да уж, перспективка… Поэтому ничего на самотёк пускать нельзя!
Неожиданно послышались чмокающие звуки со стороны председательствующего на заседании Генерального секретаря.
— Мне кажется, — все удивились достаточно внятной речи Брежнева. — Мне кажется,… что нам сначала надо выслушать польских товарищей. Пусть они приедут и расскажут, что можно сделать в таких условиях. Помнится, там сейчас поблизости какие-то учения идут… Пусть части немцев, как бы случайно зайдут в Польшу…
Речь генсека оборвалась также внезапно, как и началась. Он сидел, выпучив глаза, молча, и казалось, даже не дыша. Все притихли в ожидании. К счастью, через пару секунд Брежнев вернулся к действительности.
— А что вы тут делаете товарищи? Мне кажется, мы всё решили. Работайте! Надеюсь, что вы поняли мою мысль.
«Я то, дурак, думал, что Ильич наш давно в маразме, а он вполне ещё годный и какой хитрый, старый чёрт», — думал про себя маршал Устинов, покидая зал заседаний. — «Хорошая идея продемонстрировать полякам возможность возвращения территорий отторгнутых у Германии. Пусть немцы со своими бывшими землями разбираются, а мы тогда сможем и с остатками Польши легко справиться».
Хмурым сентябрьским утром город Щецин на Одре был разбужен гулом моторов тяжёлых транспортных Ан-22. Скоро жители северного предместья Варсов с любопытством наблюдали, как под низкими тучами появлялись белые купола парашютов с тушками десантников раскачивающихся на стропах под порывами балтийского ветра. Особенно красиво смотрелись гроздья белых куполов опускавших боевую технику. БМД опускались, тяжело плюхаясь на заливные луга поймы Одры. Самым поразительным было то, что они сразу начинали движение. Псковская десантная дивизия, участвовавшая в учениях «Братство по оружию» высаживалась, отрабатывая мастерство десантирования внутри боевых машин. Остальной десант состоял из бойцов 40 парашютно-десантный батальона Немецкой Народной Армии. Из-за низкой облачности несколько машин приземлились неудачно, экипажи получили травмы, но большинство всё-таки сохранило боеготовность. На максимальной скорости боевые машины устремились в сторону центра города.
Подразделения Войска Польского тоже принимали участие в учениях, но на других участках. Для руководства Польши, для генералов Войска Польского появление десантников под Щецином стало неприятной неожиданностью. Администрация воеводства даже решила, что началось вторжение войск ОВД для «наведения порядка». Тем более, что Щецин был одним из центров забастовочной борьбы.
К счастью, всё быстро разрешилось. По словам полковника, командовавшего десантной группой, произошло досадное недоразумение. Из-за низкой облачности борта вышли немного восточнее заданного района. Он извинился перед жителями за доставленные неудобства и попросил связать его с командованием.
Извинения были приняты, связь предоставлена, все даже немного посмеялись над таким оборотом, однако «осадочек остался».
* * *6 сентября первым секретарём ЦК ПОРП выбрали Станислава Каню, который ранее курировал органы госбезопасности. Первым же решением, принятым на посту нового лидера стала встреча с вождями «Солидарности». Уже 8 сентября он направил правительственную телеграмму в Гданьск с предложением встретиться и обсудить пути решения проблем страны в связи с выполнением требований профсоюзов.
В ноябре 1980 г. Брежнев сообщил лидерам ГДР, Чехословакии, Венгрии и Болгарии о том, что СССР будет вынужден сократить поставки дешевой нефти. Мол, СССР нуждается в запасах нефти для продажи на «капиталистическом рынке» для выручки валюты, которая могла бы пойти для помощи польскому режиму. Лидеры стран «народной демократии», однако, запротестовали, убеждая, что это вызовет обвал уровня жизни. В результате вероятны волнения. Советскому руководству и экономистам было прекрасно известно, что СЭВ превратился в механизм перекачки советских ресурсов в страны Восточной Европы, а сами эти страны все больше ориентируются на торговлю с Западной Европой.
Постепенно терпение пролетарских масс страны подходило к концу. Хоть Польше и удалось с помощью советских кредитов расплатиться с обязательствами перед западными банками, проблемы снабжения населения продолжали нарастать. Повышение зарплат, выбитое из правительства в августе, уже к новому году съела инфляция. По-другому и быть не могло. Если работать меньше, то и получать будешь меньше, а если кому-то платить больше, то кому-то придётся довольствоваться остатками.